***
Ричард Карлайл прекрасно знал, что делает, когда строил Дом На Сваях. Многие его соседи – если можно назвать соседями тех, кто живет от тебя в полусотне километров – ставили свои жилища основательно, как бы на века, возили по Реке баржи с камнем и цементом, насыпали дамбы, вырубали опушку Леса, проводили дренажные системы…
Ричард Карлайл только презрительно фыркал, глядя на это, и строил свою лачугу на сваях, словно птица-ткачик. Тут веточка, там бревнышко, крышу покроем тростником, закрепим лианами…
В результате Дом На Сваях стал тем, чем стал – легким белоснежным корабликом, качающимся у самого берега Великой Реки. Ни одного вырубленного дерева не пошло на Дом – только топляк, принесенный по течению. Никаких оврагов и канав – просто Ричард достаточно давно жил в сельве, чтобы усвоить, где, когда и до какого уровня поднимается вода в Реке во время разлива. Его дом вырос так же, как и любое дерево сельвы, так же, как и неприметные, но достаточно прочные и удобные поселения яномами, маленьких лесных обитателей. Как и они, Ричард усвоил простую истину – глупо пытаться бросить вызов Лесу, надо учиться жить с ним в гармонии.
Ажурная ограда вокруг сада была чистой условностью. Поэтому в одно мгновение Морин очутилась в совершенно диком и непроходимом лесу. В довершение ко всему грозовая прелюдия закончилась, и с небес хлынул настоящий дождь. Молнии сверкали теперь беспрерывно, гром гремел, не умолкая, и девушка замерла, практически не соображая, где она находится. Это ее и спасло. Если бы Морин пробежала еще немного, она рисковала заблудиться всерьез.
Она стояла, ошеломленная, мокрая с головы до ног, оглушенная и ослепленная, когда из зеленой тьмы вынырнул высокий силуэт. Через мгновение Джон уже обнимал ее за плечи.
– Мисс О’Лири, должен тебе заметить, что Хорошие Девочки совершенно точно не убегают в сельву во время грозы. Тем более босиком.
– Я не думала, что здесь можно напороться на разбитую бутылку…
– На бутылку – вряд ли. Но помимо этого здесь водятся ярараки, а в придачу к ним еще сто пятнадцать видов ядовитых и не очень змей, пауков, ящериц и прочих небольших созданий. Обычно они довольно миролюбивы, но если им на голову наступают непрошеные гости, они вынуждены защищаться… Спокойнее, мисс О’Лири!
Морин уже взлетела ему на руки и изо всех сил обвила руками крепкую шею.
– Морин. Просто Морин. Ты сможешь дотянуть хотя бы до забора?
– Ты – крупная добыча, но не чрезмерно тяжелая.
– Ценю ваш такт, босс, но на сей счет у меня давно не осталось иллюзий.
Джон хмыкнул, перехватил девушку поудобнее и направился в сторону дома, хотя Морин, убей бог, не могла понять, как можно ориентироваться в такой… бурной обстановке. Тем не менее всего через пару минут они оказались на территории сада, и вскоре Джон осторожно поставил ее на пол небольшой беседки.
– Ты замерзла? Дрожишь?
– Это от избытка чувств. Вообще-то не холодно. Просто я…
– Испугалась? Тебя не часто целовали мужчины, так, что ли?
– А тебя это, конечно, удивляет? Что ж, если хочешь, да, ТАК – не часто. Прямо скажем, никогда.
Неожиданно его лицо потемнело, и Морин с досадой прикусила губу. Невыносимый Джон Карлайл наверняка опять вспомнил события трехлетней давности. Это начинало раздражать, и Морин прибегла к своей любимой тактике заговаривания зубов:
– Да, на вид я высока и достаточно, хм, крепка, но под этой оболочкой скрывается хрупкая ранимая натура, и если такие бурные порывы обрушатся на меня неожиданно, я теряюсь…
– Ты только что чуть не потерялась в сельве, ведьма.
– Я не ведьма! И почем я знала, что там сразу будет сельва? Я девушка городская, дикая…
– Морин, сельва здесь везде. Это мы здесь случайно и кое-где. Танцевать босиком на лужайке перед домом – еще куда ни шло, змеи не любят заползать туда, где есть люди и собаки, но в лесу надо быть очень осторожной… Пошли, тебе нужно полотенце.
Да, черт возьми, ей нужно полотенце, а ему стакан брома, потому что мокрый шелк облепил это тело так, словно никакого платья на ней и вовсе нет, а рыжие волосы свились в тугие кольца, и в зеленых кошачьих глазах горит такой огонь, что душа и тело Джона Карлайла могут не выдержать, и тогда…
И тогда все будет очень хорошо. Просто замечательно, потому что будет все именно так, как ему и надо. Ибо он хочет эту женщину, хочет так сильно, что едва способен соображать и вести себя как цивилизованный человек, и очень даже жаль, что он цивилизованный человек, потому что лучше было бы подхватить ее сейчас на руки и унести в спальню, а потом не выпускать оттуда… примерно до конца жизни!
Все эти – и еще куда более бессвязные – мысли проносились в голове Джона Карлайла, пока он вел мокрую Морин О’Лири по тропинке к маленькому летнему павильону. Здесь должны были найтись, черт их дери, полотенца!
Потом Морин заворачивалась в эти самые полотенца, а он не сводил с нее зачарованного взгляда, от которого она нервничала все сильнее и сильнее. Когда полотенца укутали Морин с головы до ног и опасность вроде бы миновала, Джон неожиданно шагнул к ней и медленно коснулся губами обнаженного (по чистому недосмотру) плеча.
– Почему же вы до сих пор не замужем, прекрасная ведьма Морин?
– А вы почему не женаты, мой суровый босс?
– Ирландская привычка – отвечать вопросом на вопрос. Но я буду снисходителен. Я просто никогда не встречал женщину, которая обладала бы магией…
– А я никогда не встречала Правильного Мужчину. Хорошие Девочки должны встретить Правильного Мужчину, тогда у них получится Крепкая Семья и Дом Полная Чаша.
– Тебе именно этого хочется?
– Не уверена. Но начинать лучше с этого. Так безопаснее. А то являются всякие, прыгают на тебя, как…
– Как хищники.
– Вот именно, благодарю, как хищники. И с виду они тоже… чистые разбойники.
Оба одновременно взглянули в зеркало. Там отразилась на удивление яркая и красивая пара – рыжеволосая высокая красотка с белоснежной кожей и смуглый синеглазый брюнет с насмешливой улыбкой. Морин и Джон смотрели друг на друга в зеркало и не могли сдвинуться с места, словно зачарованные внезапным приливом таинственной магии…
Звонкий юношеский голос прорезал наступившую тишину, заставил обоих отпрянуть в смущении от зеркала и друг от друга. Эдди-аристократ.
– Эй, вы двое, ау!!!
– Мы здесь, Эдди. Тебя трудно не услышать даже сквозь грозу.
Эдди вынырнул из тьмы с веселым смехом.
– Я не зря тренировался все эти месяцы. Не поверите, мисс О’Лири, в Итоне у меня был самый тихий и слабенький голосишко. Один профессор даже отказался принимать у меня зачет, потому что ему надоело переспрашивать. Эх, сейчас бы я ему ответил…
– О да! Только вот на какую тему, хотел бы я знать? Особенности поведения пегих кобыл-трехлеток в период течки? Ты же, насколько я помню, специалист по истории искусств?
– Я был им, дорогой Джон, но это осталось в другой жизни. Кстати, а я вам не помешал?
– Разумеется, помешал! Мы с мисс О’Лири как раз собирались сорвать друг с друга мокрые тряпки, чтобы заняться необузданным сексом…
Морин, прищурившись, посмотрела на Джона. Как известно, лучший способ соврать – это сказать чистую правду…
Эдди откинул голову и жизнерадостно рассмеялся.
– Ну вы и даете! По мне, так лучше пойти обсохнуть, хотя в чем-то Джон прав. Эта ночка прямо создана для диких и необузданных поступков. Главное, знаете, Морин, никто на Амазонке не может ничего толком предсказать. Метеорологи здесь бессильны…
Джон сердито махнул рукой на болтуна:
– Не говори ерунды. Отец всегда знал, какая будет погода. А яномами и сейчас могут тебе дать любой прогноз. Только не хотят. Ха-ха.
– Вот именно, ха-ха. Я же не Сын Ягуара…
– Эдди, оторву башку!
Морин вскинула голову и с интересом взглянула на Джона.
– А за что? Кто такой Сын Ягуара? И почему о нем нельзя говорить?
Эдди отскочил на безопасное, по его мнению, расстояние и весело ответил за Джона:
– Сын Ягуара – это он. Оторвет башку – потому что он Сын Ягуара. А нельзя говорить, потому что босс не любит, когда я болтаю о том, чего сам толком не знаю. Собственно, он абсолютно прав. Теперь ваша очередь, Морин.
Морин повернулась к Джону, но тот яростно выставил вперед ладонь, словно защищаясь от нее.
– Все. Никаких вопросов. В дом! Сохнуть! И спать! Завтра последний день перед праздником, будь он неладен.
– Но…
– Нет.
– Оторвешь башку?
– Нет. Тебе – нет. Этому болтуну – обязательно, а тебе нет. Тебя просто придушу.
– Босс! Так нельзя.
– Можно. Иногда даже нужно. Все, я сказал. Все домой!
Эдди подал Морин руку, и они с хохотом ринулись через потоки воды к ярко освещенному дому. Джон не спешил за ними. Он молча стянул с себя мокрую насквозь рубашку. Потом брюки. Вышел под дождь.
Вспышка молнии осветила высокую атлетическую фигуру обнаженного мужчины. Свет был так ярок, что случайный наблюдатель мог бы разглядеть даже длинный светлый шрам, пересекавший могучую грудь.
Джон постоял еще секунду, а затем повернулся и бесшумно скрылся во тьме. Ни одна ветка не шелохнулась в том месте, где он легко перепрыгнул изгородь.
Морин уже поднималась по ступеням дома, навстречу ей спешили Каседас и Алисия, но в этот момент сквозь раскаты грома, шум дождя и вой ветра, из самого сердца сельвы донесся до них странный, тоскливый и зловещий звук. Пронесся над головами – и утонул в грозе…