Братоубийца
В темной гостиной один за столом
Слушаешь каменный скрежет дождя,
Руки, черненные Каина злом,
Сложены, Богу молитвы творя.
Грех разлагает остатки души,
Дрожь сотрясает и тело, и ум.
Гнев добродетель в тебе иссушил.
Холод. Озноб. Угнетающий шум...
Жар сменит дрожь, а дрожь сменит жар,
Хохот безумный растает в ночи.
Ты опалил крылья, словно Икар.
Совесть сжигает, как будто в печи.
Брат пред тобою в крови на полу,
Грудь исторгает ножа рукоять.
Сыплешь на голову пепл и золу.
Жизнь не вернуть. Остается — рыдать.
Все пред глазами в тумане плывет,
Горло сжимает ошейник из слез.
Сумрак — ты верил ему — гнусно лжет:
Ты не богат, как лидийский царь Крез.
Массой бетонной сдавил потолок,
Стены смеются, шатая стекло.
И вкруг убийцы сомкнулся силок.
Каин в открытое смотрит окно...
Братоубийца к родному припал,
В слабости сникшую обнял главу,
Раны потоками слез омывал.
«Встань же! Проснись... Обмани же судьбу!»
Коршунов крик и по коже мороз...
Мертвый не встанет, и тщетны мольбы.
Пальцы касалися прядей волос,
Брата в объятьях держал крепко ты.
Скорчившись, стиснул руками виски,
На влажную грудь ты главу уронил.
Самопрезрения душат тиски.
Бог будет глух, как бы ты ни молил.
Вновь лихорадит. Свело позвонки.
Вздох. Ты желал бы услышать лишь вздох,
Кровь отогреть леденелой руки,
Искоренить преступления росток.
Скрежет дождя, как металл о металл...
Каин, шатаясь, подходит к окну
Настежь открытому. Ветер трепал
Полы плаща, разжигая вину.
Гулко и глухо стучали часы.
Писк плотоядных слышался крыс.
В ночной тишине шептались кусты.
Воздух глотнув, Каин бросился вниз...
Сентябрь 2008