Глава 6. Узы любви
Цербере стало легче. Состояние оставляло желать лучшего до тех пор, пока Калеба не напоили крапивным отваром с щепоткой толчёного чеснока. Запах изо рта стоял невыносимый, но принцесса поделилась с ним сладкими ягодами. Тогда он поклялся ей пить крапиву без чеснока и не поддаваться на провокации разбойников, и не лезть на рожон. Левины жили в замке Рэмондов уже долгое время и окончательно привыкли. Особенно Теган обрадовался, что больше ему не пришлось бы устраивать свидания втайне от Орфан. Калеб чопорен к семье, не реагировал на их замечания и мог позволить себе язвить, но, когда был наедине с Церберой, она понимала, почему и за что он так поступал. Калеб хотел найти достойную, кто примет его слабости и найдёт правильные слова для поддержки, несмотря ни на что согласится ужиться в его семье и будет любить до конца жизни. И у него была она, всегда слушающая его и не прерывавшая своими переживаниями.
Теган и Лупта перестали заходить в его покои. Вороне строго запретили покидать стены замка, а Теган каждую ночь летал на разведки и добывал для своей суженой еду.
А север пуст. Отсутствовала даже та стража, которая в последний раз видела королевскую гвардию. В голову Церберы лезли лишь плохие мысли: разбойники уничтожили провинцию. Лесная защита действовала на весь район в целом, будто бы он находился под огромной чашей. Теган не в силах был пролететь через границу. Любая птица, будь обычный голубь или привычный ворон не могли пролететь дальше. Недосягаемость этой зоны можно было объяснить только полной отчуждённостью северян, ведь по натуре они дикие, не приветствующие на своей территории чужеземцев. Север — отдельная страна со своими законами. Но о королевской элите знали. Вот что странно: ведь на их территорию попал представитель Левинов. Слишком мало Орфан знала о нём и о лошади, которая тоже бесследно исчезла. А ведь жеребец тот был двухцветным: чёрно-рыжим, с золотой гривой и серыми глазами. Обстановка в замке Рэмондов была спокойной, пока разбойники не лезли в бой. Они всё так же ужинали вместе, спали до семи утра и становились на защиту государства. Последствия спалённой дотла деревни всё больше и больше вынуждали бедных крестьян самостоятельно добираться до востока, если не успели на перевозку раньше. И тогда обе семьи выделяли им лодку и сопровождающего, давали семена и хлеб, тёплую одежду и денег, которых было достаточно для того, чтобы ночевать в маленькой комнате. И если бы король знал, что его завоёванный район пытался разгромить Дван, он бы уже самостоятельно расправился с ним. Реджинальд всегда добивался желаемого. Всегда использовал разум и никогда не брался за оружие без причины, как бы сильно он ни любил своего железного помощника. И восток, на котором живут спасённые крестьяне, строго охраняется. При въезде в Дулипис, главный город на востоке, у безымянного, не названного королями странника, потребовали бы разрешение или сразу убили.
Цербера лежала рядом с Калебом, который сладко спал после выпитого отвара уже больше пяти часов. Но не мог он спать вечно: проснулся после того, как Цербера встала с постели и подошла к столу, чтобы зажечь свечи, ибо на улице темень. Она подожгла фитиль и подошла к Калебу, пощупала лоб и попросила его сесть, подложив подушку под голову. На табуретке стояла маленькая миска с зелёной жидкостью.
– Это капустный сок, – предупредила Цербера.
– Может, я выпью имбирного? Так будет гораздо лучше.
– Это пить не надо, – улыбнулась Цербера. – Смажь руки, за ушами, лоб и висок. Пахнуть не будет.
Калеб послушно выполнил её указания и вытер руки об тряпку. Ему стало резко холодно, но он знал, что холодом головную боль не вылечишь, и предпочёл спросить у Церберы про свойства капустного сока и зачем ему понадобилось мазать почти всё лицо прозрачной жидкостью.
– Потерпи немного. Скоро всё пройдёт, – умолчала Цербера и чмокнула в чистую макушку. – Боялась, что от крапивы ты будешь рваться. Я обратилась к Исаку, сказал, что это рабочий способ. Уж он врать не будет.
Цербера убрала все лекарства и засунула в сумку, лежавшую на полу близ доспехов, на которых ещё не успела высохнуть чья-то кровь. Она распустила чёрные волосы и тряхнула головой. От нервов чесалась голова.
– А с тобой всё в порядке? – спросил Калеб, медленно поднимаясь с постели.
– Нет, – сказала правду Цербера. – У меня болят ноги и руки.
– Ляг, – предложил Калеб. – Пока я спал, ты, наверное, готовила это.
Цербера его послушалась. Сразу сняла тунику и осталась в панталонах и корсете. Калеб лёг рядом и зарылся руками в её кудри, легонько поцеловал в губы и улыбнулся. Цербера прижалась головой к его груди, а Калеб гладил волосы, ещё не раздеваясь. Он понимал, что Цербере необходимо утешение. Как бы сильно Цербера его не лечила, он тянулся на битву, игнорировал лечение и лез на рожон.
– Я хочу, чтобы ты знала, что я буду оберегать тебя, потому что люблю. – Цербера прижалась сильнее. Она знала правду и не ждала, пока Калеб это скажет. Она действовала сама. – Я слишком медлительный, и знаю, что это правда.
– Перестань. – Цербера подняла голову. – Я тоже люблю тебя, Калеб, но тот факт, что я намекнула тебе раньше, чем ты, меня забавляет.
– Удивлён, что ты смеёшься. Обычно ты суровее Реджинальда. – Калеб провёл рукой по её щеке, дошёл до губ и вопросительно посмотрел на неё. Будто бы молил о поцелуе. И Цербера позволила.
Калеб аккуратно взял девушку и положил на постель, снял с себя тунику и улёгся на неё, впившись в губы. Цербера сжала его плечи и расслабила ноги. Вдруг Калеб отстранился, поправил волосы, пока Цербера проверяла его упругое тело. Кожа настолько мягкая, что у неё складывалось впечатление, что она трогала вату.
– Надеюсь, эта глупая птица запомнит, что спит она в своих покоях, – вдруг вспомнил Калеб. – Это будет неловко.
– Он умный, – расстроилась Цербера.
Калеб погладил её щёку и улыбнулся. Затем провёл рукой ниже, по животу, и поцеловал в губы. Она ответила ему, обхватив плечи руками и чуть прижав к себе. Одним лёгким движением Калеб освободил её от одежды и улёгся, снова впившись губами и держа руки у бёдер.