Глава 42: Вспышки гнева
Су Рия
Всё разрушено.
Теперь мы вновь поссоримся, и он покинет меня, как Эдриан два года назад. Я боялась, что он не поверит мне. Дамиан всё так обставил, что виноватой во всём оказалась я.
Да, я не отрицаю, что виновата не меньше, чем Дамиан, и ощущаю свою вину. Но я очень надеялась, что Алан мне поверит и поймёт меня.
Я сидела в машине, опустив голову на стекло, и смотрела наружу. Мне казалось, что у меня больше нет желания жить. Я ждала его.
Алан задерживался. Я уже начинала беспокоиться и мысленно прокручивала в голове возможные варианты исхода нашего разговора. Новая ссора казалась неизбежной, но глубоко в душе я всё ещё надеялась на понимание. Может быть, стоило все рассказать ему с самого начала, без утайки, не позволять Дамиану манипулировать ситуацией. Но теперь было поздно что-либо изменить, и я могла только ждать.
Проходящие мимо люди казались мне отстранёнными и чуждыми. Их лица — то радостные, то безразличные — лишь усиливали мою внутреннюю пустоту. Когда я заметила силуэт мужчины, стоящего в саду возле фонтана, меня охватила тревога. Его лицо оставалось скрытым, но фигура казалась смутно знакомой. Я прищурилась, всматриваясь внимательнее. Он чуть наклонился вперёд, спрятав руки в карманы, и смотрел прямо на меня. Это был не Дамиан и не Алан. Возможно, кто-то другой следил за мной? Я отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. Но как он мог видеть меня через тонированное окно? Может быть, он вообще не смотрел в мою сторону? Я постаралась не зацикливаться на этом незнакомце.
Время текло медленно, и каждая минута казалась часом. Я пыталась найти в себе силы поверить в то, что всё не так плохо, что наша связь с Аланом выдержит это испытание. Боль от предстоящего разговора стала невыносимой, и я закрыла глаза, пытаясь хоть немного успокоиться.
Наконец, я заметила Алана, идущего в мою сторону. Его лицо было хмурым, напряжённым и злым. Я вздохнула глубоко, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он открыл дверь машины и сел на за руль. Несколько секунд мы молчали, чувствуя тяжесть предстоящего разговора.
Он молча завел машину, не проронив ни слова и не подняв на меня голос. Я попыталась вымолвить хоть что-то, но слова застревали в горле.
— Ал... Алан...
— Заткнись! — произнес он грубо. — Просто закрой свой рот! Не говори ни слова.
— Но...
— Я сказал, молчи! — прорычал он, и я вздрогнула от его грозного голоса. Он резко остановил машину, грубо схватил меня за запястье и притянул к себе. — Ты не понимаешь слово «молчи»? У тебя голова на плечах есть? Ты способна мыслить здраво?!
Я оцепенела, вглядываясь в эти зеленые глаза, теперь кажущиеся темными и злыми.
Я пыталась справиться с паникой, которая нарастала во мне. Эта версия Алана была мне совершенно незнакома, и я внезапно почувствовала себя маленькой и беззащитной. Моя ладонь начала неметь от его хватки, и слёзы предательски заблестели в моих глазах. Я прислонилась к сиденью, стараясь не смотреть на него, чтобы не видеть его ярости.
Алан медленно отпустил мою руку, словно осознав, что зашёл слишком далеко. Он шумно выдохнул, и я заметила, как его кулаки расслабились. Но его голос остался холодным и отстранённым, как ледяная стена между нами.
— Дай мне всё объяснить, — прошептала я.
— Не дам! — его тон едва не разорвал мои барабанные перепонки. — Мне уже достаточно того, что ты выставила меня дураком.
Машина снова тронулась с места, и тишина повисла в воздухе, как непроницаемая завеса. Я чувствовала, как наше доверие рушится с каждой проехавшей нами милей, и пыталась найти способ вернуть то, что мы имели. Но все слова казались такими незначительными и бесполезными в свете его гнева. Мы ехали вперёд, к неизбежному завершению нашего разговора, и я вновь закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
Он остановился возле здания нашей квартиры, что меня удивило. Я думала он меня бросит как Эдриан, но нет, он привез меня к себе.
— Вылезай из машины!— приказал он что я кивнула и вышла. Мне не хотелось разозлить его ещё больше, поэтому я пыталась сделать так, как он говорит.
Алан пошел вперед и мы в молчании поднялись в квартиру. Как только переступили порог новая вспышка гнева пронеслась через его лицо, когда мы вошли внутрь. Он захлопнул дверь с такой силой, что стены задрожали, а эхо прокатилось по пустым комнатам. Я медленно повернулась к нему, не смея отступить. Его глаза впивались в меня, как жало, и я почувствовала, как страх медленно заполняет каждую клетку моего тела.
— Какого черта ты думаешь, что можешь решать всё за меня? — вдруг взорвался он, его голос прорезал тишину, как нож. — Каждый раз одно и то же! Ты вечно лжёшь или скрываешь что-то, а потом удивляешься, что я злюсь!
Я смотрела на него, чувствуя тяжесть его слов на своих плечах. Он прав. Я много раз поступала так, скованные страхом и неуверенностью. Но я действительно надеялась, что в этот раз всё будет иначе.
— Я... я не хотела, чтобы так вышло, — начала я говорить, пытаясь подобрать слова. — Дамиан манипулировал мной, и я боялась, что ты мне не поверишь. Боялась что ты будешь злиться когда узнаешь что я так поступила. Но я никогда не хотела тебя подставить, никогда...
Алан в ярости ударил рукой о стену, заставив меня вздрогнуть.
— Довольно! Я устал от этих оправданий. Ты должна была быть честной со мной с самого начала! Теперь всё разрушено, и я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова тебе доверять.
Слезы начинали струиться по моим щекам.
— Пожалуйста, Алан, дай мне всё объяснить. Я прошу тебя... Он ворвался в квартиру когда я оставила окно открытым, он...он заставлял меня выполнять...выполнять непристойные вещи, и...
Он бросил на меня холодный взгляд, и я увидела в его глазах не только гнев, но и боль. Возможно, эта боль была даже глубже моего осознания.
Он двинулся ко мне, со своим грубым выражением лица, испугавшись я отступила назад, но не успела идти дальше, как он грубо схватил меня за горло и прижал к ближайшей стене.
— Ты думаешь, что могущественные слова изменят то, что произошло? — прошипел он сквозь зубы, сжимая моё горло крепче. Воздух становился редким, и я чувствовала, как губы начинают синеть. — Я долго терпел все твои уловки, все твои тупые и бессмысленные действии, и ты только сейчас мне об этом заявляешь, а? Ты сейчас открываешь мне этот чертовый рот? Сейчас, а? — крикнул он, — Когда он отрахал тебя, когда всё уже сделал, тогда, а? Ты никогда не умеешь открывать свой рот когда это нужно твою мать!
Я с трудом открыла рот, пытаясь сказать хоть что-то, но издать звук было невозможно. Лёгкие отчаянно пытались захватить хоть немного воздуха, и пощечины стали моим единственным ответом. В глазах начала меркнуть картинка, когда внезапно хватка ослабла, и я соскользнула на пол, кашляя и задыхаясь.
Алан стоял надо мной, его грудь тяжело вздымалась, лицо было перекошено яростью, но теперь в его глазах мелькала тень сожаления. Он выглядел как человек, который сам не понимает своих действий, как зверь, внезапно осознавший свою дикость. Я судорожно вдыхала воздух, стараясь вернуть себе контроль, и смотрела на него снизу вверх, беспомощная и израненная.
— Я просто хотела сделать всё правильно, — прошептала я, хватаясь за горло, пытаясь смыть отголоски боли. — Я была зла, и, думала что справлюсь, что убью эту женщину, которая послала его. Да, я виновата что скрыла всё это, но...мне было стыдно, Алан. Стыдно признаться в том, что он сделал со мной.
— Неужели? Интересно и что он сделал с тобой? Засунул свой член? Или что?! Что он может?
— Нет, а нож. Он всунул в меня нож.
Лицо Алана изменилось, он отошёл на несколько шагов, словно пытаясь осознать услышанное. Его плечи опустились, и ярость, бушевавшая в его глазах, постепенно уступала место холодному ужасу. Я видела, как он борется с тем, чтобы понять и принять сказанное мной. В этот момент мне захотелось исчезнуть, чтобы не видеть его мучений, которые я сама же и вызвала.
— Тогда какого черта ты молчала?!— вскрикнул он и перевернул журнальный стол, а затем подобрал светильник и с силой кинул в большой монитор телевизора. Я вздрогнула от громкого звука разбивающегося стекла и судорожно отступила назад, не зная, что делать. Всё внутри меня сжалось, как пружина, готовая вот-вот лопнуть.
Я не знала, как ответить. Моё тело всё ещё дрожало, а горло сжималось от недавнего удушья. Я сидела на полу, обнимая колени, и даже не могла себе позволить подняться к нему, чтобы как-то утешить. Мы были разрушены, оба, и я не знала, будет ли когда-нибудь снова налажен этот мост между нами.
—Алан, — тихо сказала я, чувствуя как слёзы катятся по щекам. — Прости.
— «Прости»- ничего не решает!
Он стоял, тяжело дыша, и я видела, как его гнев постепенно растворяется в воздухе, оставляя после себя пустоту. Алан опустил голову, словно не зная, что делать дальше. Его резкие движения стали медленными и неуверенными. Я почувствовала, как моя боль переходит в какое-то отчаянное желание исправить всё, как бы безнадежно это ни казалось.
— Я знаю, что сказала слишком поздно, — продолжила я, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Но я действительно боялась. Боялась за твой гнев, за то, что потеряю тебя. Я не могу вернуть прошлое, но прошу дать мне шанс объяснить всё, оправдаться перед тобой.
Алан медленно поднял глаза на меня, и я увидела в его взгляде смесь усталости и разочарования. Его лицо, казалось, немного смягчилось, но боль осталась. Он подошел ко мне и, хоть его жесты были резки и грубы, он осторожно поднял меня с пола. В его движениях была скрытая нежность, как у человека, который не хочет ещё больше причинять боли, но не может иначе.
— Я не знаю, что будет дальше, — сказал он тихо, его голос был хриплым от напряжения. — Но я не хочу больше доверять тебе, ты уже предала меня трижды,— он грубо протянул меня ближе,— Откуда мне знать, может ты хотела увидеть там Эдриана, раз уж решила сходить туда тайком от меня, а когда тебя застукали, ты начала стрелять, может вот в чем дело, а?
— Эдриана? Что ты такое говоришь, Алан? Он же мертв.
— Не знаю, может ты надеешься что он жив,— прошипел он давя моё предплечье всё сильнее,— Может ты хочешь его вернуть, но я понял одно, ты меня не любишь, ты всё время думала и любила Эдриана.
— Это не так!
— Так!—вскрикнул он,— Всё так!
— Алан, послушай... — я попыталась вложить в голос всю свою искренность, всю боль и растерянность, которые ощущала, но слова казались пустыми и беспомощными. Его ярость, словно губка, впитывала все мои попытки объяснить.
— Заткнись! — прервал он меня, его взгляд холодный, глаза горели ненавистью. — Ты думаешь, что я больше поверю хоть одному твоему слову? Ты думаешь, что я смогу снова доверять тебе, после всего?
Я замерла, не зная, что сказать. Каждое его слово било по мне, наполняя душу ледяным холодом. Я знала, что он прав, знала, что предательство, даже если оно было совершено в страхе и боль, почти невозможно простить. Но где-то глубоко внутри, где ещё теплилась надежда, я надеялась, что он сможет услышать меня.
— Пожалуйста, Алан, дай мне шанс объясниться. Я не могу потерять тебя. Ты — всё, что у меня осталось.
— Всё? — его смех был горьким и беспощадным. — Ты сама лишила меня веры в нас, Рия. Ты думаешь, что слёзы и прощения могут залечить эти раны?
Я не ответила. Слова застряли в горле, мешаясь с тихими всхлипами. Алан смотрел на меня с выражением глубокого разочарования. Тишина повисла между нами, как непробиваемая стена, отделяющая нас друг от друга. Я поняла, что этот момент, возможно, станет началом конца нашей истории.
Я смотрела в его глаза, полный злости и отчаяния, пытаясь найти там хоть искорку прежней привязанности. Сердце сжималось от боли, понимая, что нашим отношениям, возможно, уже не суждено восстановиться. Но я знала, что должна попробовать, должна бороться за нас, за наши воспоминания и будущее, которое я так себе представляла.
— Алан, я понимаю, что ты чувствуешь. Я знаю, что ранила тебя, и нет слов, которые могли бы изменить случившееся. Но прошу тебя, дай мне шанс — не вернуть всё обратно, нет, потому что это невозможно. Дай мне шанс хотя бы объясниться, чтобы ты знал всю правду.
Он не ответил. Напряжение между нами нарастало, как грозовая туча перед бурей. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, но, несмотря на всю свою решимость, чувствовала себя беспомощной и испуганной. Надежда постепенно угасала, но я понимала, что, возможно, это мой последний шанс.
— Я знаю, что предательство — это тяжкий грех, — продолжила я, собрав все свои силы, — но я хочу, чтобы ты знал, что я всегда любила тебя. Несмотря на всё, несмотря на свой страх и ошибки. И если этот разговор — последний шанс, дать мне возможность рассказать тебе, почему это произошло, я прошу использовать его. Не для себя, для нас... для того, чтобы ты знал правду и смог сделать свой выбор, зная всё.
— Хватит повторять мне одно и то же, мне уже всё равно на твои чувства, и на тебя! Я ненавижу предателей, и ты не исключение.
С этими словами Алан развернулся и направился к выходу, оставив меня стоять в комнате, охваченной ужасом и безжалостной пустотой. Я чувствовала, как все вокруг начало рушиться, как быт, который мы делили, превратился в пыль и прах.
Я опустилась на колени, не в силах сдерживать слёзы, которые текли бесконтрольно. Плотная темнота обвила меня, и отчаяние подкатывало к горлу, как волна, готовая утопить. Минуты тянулись как часы, и я находилась в состоянии полного изумления, разрываемая на части чувствами вины и горя. Всё, что оставалось — это пустые стены и эхо воспоминаний, которые когда-то согревали наше существование.
На каком-то глубинном уровне я понимала, что может быть, это конец, и никакие слова не принесут ему облегчения. Но также я знала, что должна продолжать бороться. Может, не за наше будущее, но хотя бы за то, чтобы быть услышанной, чтобы быть понятым. Если бы я могла вернуть время, исправить свои ошибки... но реальность была неумолима.
От автора:
Ну, как вам глава?
Как вам их ссора?
Сможет ли Алан простить ее, или бросит?