МАДЖИС. Источник мироздания

Месье́ Ньеманс, оказавшись на окраине Страсбурга, вызвал такси и отправился по адресу, где должна была находиться похищенная девочка. Он вошёл в ничем не примечательный обихоженный дом и отыскал дверь, ведущую в подвал. Комиссар щёлкнул переключателем на стене, и внизу включился блёклый свет лампы. Он спустился по довольно крутой лестнице и вздохнул с облегчением: Ника, одетая в домашнюю майку и брюки, спала на кушетке в большой клетке, покрытой различными символами.

«Хоть этот серийный убийца сдержал слово», – подумал месье́ Ньеманс и, открыв решётчатую дверцу ключом, разбудил Нику, слегка потеребив её за плечо. – Я комиссар полиции, – мужчина достал удостоверение из кармана брюк и показал его сонной девочке, на лице которой читались растерянность и некоторая доля страха. – С тобой всё в порядке? Ты помнишь, что случилось?

– Здравствуйте, дядя полицейский... – Ника, сев на край кушетки, внимательно посмотрела на фотографию в документе, а затем на лицо мужчины, и, удостоверившись, что это один и тот же человек, одобрительно кивнула. – Я хочу домой! Отвезите меня домой... – девочка нахмурилась, скользя взглядом по мрачному месту своего заточения. – Я помню, что была в своей комнате и смотрела телевизор. Внезапно в глазах потемнело, и я оказалась здесь. Я долго кричала, плакала, но никто не приходил. Почему я здесь? Это тюрьма в полиции? Я в чём-то провинилась? – Ника сделала настолько жалостливое лицо, что вызвала умилённую улыбку у комиссара.

– Нет, храбрая девочка! – месье́ Ньеманс отрицательно мотнул головой. – Это вопиющее недоразумение. Эм... – мужчина на секунду задумался, а затем продолжил: – Я сейчас же отвезу тебя домой! И... Давай не будем пугать родителей и скажем, что ты вышла гулять одна по городу, а я тебя случайно нашёл. За это я куплю тебе всё, что захочешь... В разумных пределах!

– Они мои временные опекуны, а не родители... – буркнула Ника, бросив на него угрюмый взгляд, а затем, быстро спрыгнув с кушетки, лукаво улыбнулась, от чего на её щёчках образовались милые ямочки. – Я хочу большой и вкусный торт!

– Твоё желание будет исполнено! – отсалютовав, комиссар взял за руку девочку, и они отправились на такси в Страсбург, по дороге заехав в кондитерский магазин.

Мадам Орлова, вернувшись домой с работы и не застав Ники, впала в панику. Она начала звонить Вэлу, а затем мужу, но оба не отвечали. Один неизвестно где прохлаждался с друзьями, а другой, вероятно, зарылся в горы своих документов. Взволнованная женщина собралась идти искать девочку у соседей, а затем по всему дому вплоть до целого города, но как раз в этот момент в дверь позвонил комиссар и передал ей предовольную Нику с тортом в руках, рассказав выдуманную, довольно натянутую историю, в которую тем не менее супруга дипломата поверила. В благодарность она пригласила месье́ Ньеманса на ужин, заявив, что Христофор Викторовичу было бы интересно с ним пообщаться в неформальной обстановке. Мужчина согласился, так как после всех потрясений за день хотел хорошенько поесть, а также удостовериться, что Вэл со своими друзьями уцелели после страшных событий в Зенобии.

После битвы с Набератом сам Глава Клана Гамда Ин отвёл юношу к месье́ де Лоррену, который ещё не знал выжила ли его дочь или нет и пребывал в крайне подавленном состоянии, не имея возможности в столь критический момент отлучится из управы и присоединиться к семье. Им обоим Вэл поведал в деталях, что произошло на соборной площади, а также всю историю, связанную с Форнье. Затем юного героя сопроводили в госпиталь. Прежде чем позволить залечивать ему ожоги и ссадины, он ринулся искать Николь.

В приёмном покое Вэл увидел друзей, которые тут же подбежали к нему. Прежде чем расспрашивать его о битве с демоном, они сообщили, что лекарям удалось спасти их подруге жизнь и остановить дальнейшее поражение кожи от столь жуткого магического огня. Однако к Николь в палату интенсивной терапии запретили кого-либо пускать, и ей потребуется ещё длительное время на восстановление. С плеч юноши словно свалился камень, и он облегчённо выдохнул, но грусть, хандра и уныние всё равно никуда не исчезли.

Подлечив ранения, побыв немного с ребятами и найдя в их словах поддержки некоторое утешение, поздно вечером Вэл направился домой. В то же время месье́ Ньеманс собирался уходить из апартаментов семьи Орловых, поблагодарив радушных супругов за гостеприимство. Спускаясь по лестнице, он встретил мальчика. Вэл рассказал комиссару обо всех событиях, последовавших после его отбытия в Страсбург, поблагодарил за спасение Ники, а также сообщил, что с душегубом покончено раз и навсегда. Мужчина, похлопав юношу по плечу, выразил соболезнования и надежду, что с Николь всё будет хорошо, что теперь он, когда дело закрыто, будет лучше спать. Тем не менее его жизнь уже никогда не будет прежней после всего, что он увидел и узнал о магическом мире. На этом они попрощались.

***

Революция в Зенобии завершилась сразу после появления Наберата. Соборная площадь и окружающие её дома были превращены в руины и пепел. Сам же городской собор был наполовину разрушен. Несмотря на то, что Клан Гамда Ин боролся против бунтовщиков, большинство жителей города, в том числе Малой Зенобии, признали их героями, победившими демона из другого мира.

Месье́ де Лоррен созвал срочное совещание Совета, где, учитывая его вклад во время кризиса, он был избран новым Председателем. Матиу сменил свою фамилию с Форнье на Аведит и согласился занять место постоянного члена Совета. Тем не менее парень отказался от любых обязанностей и, соответственно, привилегий, пообещав появляться лишь на наиболее важных голосованиях. Филипп объявил, что все нынешние члены сохранят свои постоянные места, но в Совет будут избраны дополнительно три постоянных члена от Малой Зенобии, а также по одному из каждого квартала, которые будут переизбираться раз в пять лет. Таким образом, все тринадцать стульев за круглым столом в совещательном зале окажутся заняты, как это было сто лет назад.

Отряд храмовников месье́ де Лоррен решил сохранить, сильно ограничив его численность, чтобы тот занимался исключительно охраной управы и патрулированием улиц города, а отбор кандидатов Председатель взял лично в свои руки. Помимо восстановления соборной площади, самой острой проблемой оставалось недовольство жителей переселенческих лагерей, родственники и друзья которых погибли или были серьёзно ранены во время бунта. Чтобы избежать возобновления беспорядков, Совет обязался позаботиться об их благополучии.

Тем не менее оставлять безнаказанными зачинщиков восстания, в соответствии с магическими законами, считалось недопустимым. Кланом была поймана София Зец и объявлена лидером бунтовщиков. Помимо неё задержали других наиболее отъявленных мятежников и некоторых сбежавших из тюрьмы преступников. Всех их подвергли публичной казни на гильотине.

После своего назначения на пост Председателя месье́ де Лоррен выступил с речью в саду перед замком управы, где собралось около тысячи жителей Зенобии, и выразил соболезнования семьям погибших во время восстания и битвы с Набератом – демоном, который смог пробраться в человеческий мир из глубин преисподней.

Председатель объявил об учреждении Дня скорби, а также о том, что строительство Малого квартала продолжится согласно плану и все получат обещанное жилье, но до этого момента просил соблюдать порядок в переселенческих лагерях и выполнять все требования властей города. Более того, он пообещал, что перебои с поставками питания прекратятся, а служащие управы в сопровождении храмовников в скором времени посетят все лагеря, чтобы организовать нормальную жизнедеятельность на местах, а также подготовить людей к распределению жилья и скорому переезду в новый квартал. Толпа к этим заявлениям отнеслась скептически, не поддержав, но и не выступив против.

Затем Филипп приступил к вручению городских наград за спасение Зенобии и пригласил к трибуне выживших героев – бойцов Клана, в том числе их Главу, а затем Вэла, Лазиза, Матиу и Камиллу. Золотую медаль Николь он забрал сам, пообещав передать выздоравливающей дочери в тот же день. Ребята не могли поверить, что чуть меньше года назад они были обычными школьниками, а сейчас их чествуют вместе с могущественными магами за победу над кровожадным демоном. После завершения церемонии, друзья отправились праздновать в не совсем восстановленный после разгрома, но уже открывшийся Дом Егеря.

– Вэл, не грусти! Скоро Николь поправится и снова будет вместе с нами вляпываться во всякие истории! – Лазиз ободряюще улыбнулся и, приобняв за плечи юношу, растормошил его.

– Хватит с меня историй... Мне её ужасно не хватает! – Вэл подался вперёд, сбросив руку друга, и облокотился на стол, начав рассматривать меню, состоящее из блюд с диковинной дичью. – Не пойму, почему мне не дают с ней увидеться? Её родственникам можно, а мне нет.

– Её мать – лекарь. Ей видней, и, значит, так надо! – вмешалась Камилла, строго глянув на Вэла. – Выше нос! Ты только подумай, что, если бы тебе не были дарованы магические способности и Мелдирон, то Земля уже была бы уничтожена демоном! Ты – причина, по которой все живы!

– Однако это именно Вэл открыл путь моему папаше к Сосредоточению, что привело к появлению Наберата, – отметил Матиу и тут же охнул, поняв, что только что обвинил юношу во всех несчастьях, постигших город. Но слова не вернуть – они уже слетели с его уст.

– Трудно предсказать возможные последствия, если бы мы не вмешались... – угрюмо вздохнул Вэл и, подтянулв к себе бокал с «Лимфой Миолании», сделал глоток. Напиток оказался приторно горьким, отчего юноша невольно поморщился и добавил в него несколько ложек сахара. – Форнье продолжал бы пытать и убивать людей и рано или поздно нашёл бы способ разгадать тайну часов в соборе Зенобии. Месье́ де Лоррен не стал бы Председателем и умер бы в клетке. Беспорядки на улицах не прекратились бы. Хотя Николь могла бы остаться невредимой.

– Да ладно тебе! Я пошутил! Без тебя мы бы сгорели все к чертям! – Матиу виновато развёл руками. – Я, если честно, впервые за долгое время счастлив... Мне удалось узнать ближе свою мать. Жаль, что после её смерти. К тому же теперь у меня есть... друзья!

– Как это мило! Не ожидала, что ты можешь признаваться в таких вещах! – Камилла легонько пихнула кулачком в плечо парня, и тот вжался в спинку стула, сердито нахмурив брови. – Слушай... Может быть, расскажешь, почему ты перевёлся в наш лицей и почему периодически выглядел каким-то помятым и замученным?

– Что? До сих пор думаете, что я отморозок? Спалил школу? Украл что-нибудь или замочил кого-нибудь в сортире? – Матиу возмущённо вскинулся, а в его глазах промелькнула обида. Ребята лишь пожали плечами, с интересом уставившись на парня. – Хорошо... Всё банально до тошноты. Форнье меня пристроил в элитную частную школу. На меня несколько лет наезжал препод по физике: оскорблял, унижал, топил меня на тестах. Я многим не нравился, но ему вот особенно. Я сдерживался, но однажды он прилюдно меня смешал с грязью, и я, не выдержав, его избил. Без магии и оружия. Просто разворотил ему рожу. Меня исключили, чего этот гад и добивался. Матери удалось перевести сына-неудачника к вам в лицей. Я искал сомнительного утешения, гуляя ночью по клубам, барам, различным тусовкам Страсбурга, иногда Зенобии. Бывало, напивался до беспамятства, дрался... А потом свалились вы мне на голову с предложением вступить в команду для боёв на Арене. Чудики... Но это было единственное хорошее событие в моей проклятой жизни.

– Думаю, каждый из нас тебе искренне сочувствует, – произнёс Вэл, и Камилла с Лазизом ободряюще кивнули. – Тебе повезло родиться в самой влиятельной семье в магическом мире, и это же стало твоим проклятьем. Наверное, тяжело осознавать, что твой отец, хоть и приёмный, был настоящим монстром?

– Форнье не играл какой-либо роли в моей жизни, но я уверен, что он был обычным законопослушным человеком до того момента, как установил связь с Набератом. Не интерес к магии сгубил его, а влияние демона подвигло его творить мерзотные вещи, – с терпкой горечью в голосе предположил Матиу. – По крайней мере, я надеюсь, что это так... Даже после смерти мать оставила мне загадку – теперь мне нужно узнать, кто мой настоящий отец. Вряд ли кто-нибудь посвящён в это или, может быть, она сама не знала ответа.

– Нам сложно представить, каково тебе сейчас, но если понадобится совет или помощь, то ты всегда можешь найти нас в Уютном подвальчике, – доев свою любимую Уху из Глубоководного дракона, участливо улыбнулся Лазиз. Матиу обвёл удивлённым взглядом крашенного блондина, который постоянно выражал недоверие сыну бывшего Председателя, и затем благодарно кивнул. – В любом случае твоё будущее зависит только от тебя, независимо от того, кто твои родители: богатые или бедные, добрые или исчадия зла.

– Кстати, – Камилла вмешалась в образовавшуюся тихую паузу, разбавляемую лишь возгласами других праздных посетителей ресторана, похожим на гогот перекормленных гусей, – если бы Вэл не открыл проход на Палус, то тот мир мог бы быть порабощен Барзэлеми! Представьте, мы вершили судьбы целых народов!

– Насчёт Барзэлеми... – задумчиво протянул Вэл, зажмурившись от вспышки воспоминай, связанных со свихнувшимся создателем Древ. – Я иногда жалею, что он не остался жив. Возможно, я бы получил от него ответы на некоторые вопросы, например, о природе мощных экстрасенсорных способностей, которыми мы оба были наделены. Но, наверное, к лучшему, что всё сложилось так, как есть.

– Думаю, пора вам наконец выложить, какой дичью вы занимались без меня! – усмехнулся Матиу, вопрошающе глядя на ребят.

Друзья сидели в ресторане ещё несколько часов, общались, рассказывали Матиу о своих приключениях на планете, населённой потерянными во времени людьми, остроухими аборигенами, гигантскими гуманоидами и жуткими монстрами, а также о поисках сокровищ вместе с говорящей собакой, вспоминали детали их последних боёв на Арене.

***

Вэл проснулся от приятного солнечного зайчика, который играл на его лице и ласково согревая кожу. После всех трудностей, сумасшедших приключений и трагических смертей дом стал восприниматься немного по-другому: словно закрытое царство идиллии и спокойствия, где любовь и добро никогда не позволят никаким мерзопакостным тварям проникнуть внутрь. Он сладко потянулся в мягкой постели и повернул голову в сторону прикроватной тумбы, на которой стояла фотография в рамке. На ней были изображены четверо друзей на фоне палубы «Летучего Лаперуза» в день, когда они помогали барону сорвать свадьбу Джун и отомстить пианисту Коилину. За приятными воспоминаниями тут же нахлынула тоска – юноше ужасно не хватало Николь.

Белокурая девушка пришла в сознание на следующий день после победы над Набератом, а через две недели её выписали из госпиталя, направив на реабилитацию в дом семьи де Лоррен в Зенобии. Она никого не желала видеть, ни друзей, ни Вэла, который несколько раз в неделю приходил к ним в дом в надежде, что его пустят к ней.

Мадам де Лоррен не один раз объясняла настойчивому юноше, что Николь тяжело переносит появление на её красивом личике уродливых шрамов, убрать которые по какой-то причине не получалось с помощью лечебной магии и алхимических препаратов. Словно демонический огонь заразил поражённые кожные покровы ничем не вытравляемой скверной. Также женщина заявила, что она вместе с мужем оказывает достаточную поддержку дочери, а появление человека, к которому она испытывает симпатию, может подорвать и без того шаткое психическое состояние.

Однако, что бы не говорила мать Николь, Вэл не мог успокоиться. Он не находил себе места, и в то утро чувства переполнили края и излились вовне из его истерзанного сердца. Он решился открыть портал прямо в комнату своей возлюбленной.

Увидев перед собой внезапно появившийся пространственный коридор, переливающийся множеством красок, девушка резко вскочила с кровати. Страх одолел её, волны мелких мурашек побежали по напряжённой спине, но не из-за того, что кто-то нагло решил нарушить её личное пространство, а потому что она знала, кто через мгновенье выйдет из портала. Этой встречи она боялась, представляла себе её как угодно, но точно не так – будучи в домашней пижаме в розовую клетку, с растрёпанными волосами и израненным лицом.

Когда нахальный гость появился, Николь тут же развернулась к нему спиной и начала упрекать во всём, что только можно. Юноша стоял и молчал, заранее приготовившись к такой бурной реакции и острым словечкам в его адрес. Рассчитывать, что она бросится ему на шею, было глупо, но противиться желанию с ней повидаться казалось ещё глупее и мучительнее, причём для обоих. Когда девушка выговорилась и поуспокоилась, Вэл подошёл к ней ближе и ласково положил руки на её хрупкие плечи, отчего блондинка вздрогнула и замерла. Всё вокруг как будто остановилось и перестало существовать. На одном квадратном метре остались только он и она. Боль, страх, волнение улетучились, открыв дверь теплу и умиротворению. Невольно она прижалась спиной к его груди, и юноша произнёс над её ухом:

– Я каждый день корю себя за то, что не смог тебя оградить от огня Наберата. Я не могу представить, как тебе было больно и тяжело. Твоя мама мне сказала, что случай сложный и потребуется ещё много времени, чтобы стереть шрамы на твоём прекрасном лице. Но почему ты не давала мне с тобой повидаться? Ты мне нужна... сейчас... пусть раненая, но живая! Ты помнишь, что я тебе сказал, когда отправился в бой с монстром?

– Что ты меня любишь... – закрыв лицо ладонями, сквозь нахлынувшие слёзы выдавила Николь и, развернувшись, уткнулась лбом ему в грудь. Вэл её обнял и вдохнул тот самый аромат цветка апельсина, которым были пропитаны волосы девушки. Манящий запах никуда не делся и стал лишь ярче.

– Ничего не изменилось! – Вэл бережно отодвинул пшеничные волосы от её лица, за которыми показались ожоговые рубцы на левой щеке, шее и ключице. Девушка печально опустила глаза и предприняла попытку отвернуться, но он, взяв пальцами её подбородок, впился в солёные от слёз губы. – Как же я скучал по тебе... Я сделаю всё, чтобы снова увидеть твою милую улыбку! Поэтому мы отправимся прямо сейчас в одно место. Обещаю, там кроме нас никого не будет.

Николь не стала возражать. Вэл, выйдя из комнаты, позволил девушке хотя бы причесаться и переодеться. Вернувшись через десять минут, он охнул про себя, получше присмотревшись к ней. Одетая в белую блузку и джинсы блондинка выглядела совсем не так, как он её помнил: уставшие, покрасневшие глаза, побледневшая кожа, исхудавшая фигура. Тяжёлого ранение, длительное пребывание в госпитале и последовавшее за этим самоедство, касаемо её внешности, значительно отразились на девушке. Он ей так был нужен, но всё время не решался ворваться таким образом к ней в комнату. Юноша взял Николь за руку и открыл портал. Они переместились на высокий утёс на границе Бразилии и Аргентины, где тонны воды срывались с крутых обрывов водопадов Игуасу.

– Я долго пытался попасть в это место... – начал Вэл, взглянув на захватывающее дух зрелище природы.

– ...и оно прекрасно! – продолжила Николь, обхватив его руку и прислонив голову к плечу.

– Я хочу разделить с тобой этот момент и множество других в будущем. Неважно, что будет дальше, просто помни: я всегда рядом и буду поддерживать тебя, несмотря ни на что! – юноша заботливо посмотрел на неё, не смея размыкать их переплетённые пальцы. Он готов был сделать что угодно, лишь бы эта глубокая скорбь ушла из её небесных глаз. Но больше ничего не потребовалось... От этих слов по всему телу девушки прокатилась приятная дрожь, а липкая, мерзкая тьма, нависшая над ней, полностью рассеялась.

– Я тоже люблю тебя! – немного приподняв краешек губ, прошептала ему на ухо Николь и продолжила смотреть на изумительный вид бушующей стихии.

– Знаешь, недавно мы с друзьями рассуждали на тему, что было бы, если бы я не открыл в себе магические способности. И сейчас я задаюсь вопросом, а была бы ты со мной, если бы я был простолюдом... – судорожно потерев переносицу, невнятно пробормотал Вэл. – Ведь ты самая популярная и красивая девушка в лицее, а я всего лишь обычный парень!

– Если бы да кабы... – передразнила белокурая девушка, шаловливо ущипнув его за кончик носа. – Ты самый необычный парень из всех, кого я знаю, а я уже самая некрасивая девушка, но, если в теории... Ты ведь после Хэллоуина пошёл в тот двор, чтобы защитить меня? Ты тогда не знал, что способен творить магию, но был готов драться с теми придурками. Уж прости, но, скорее всего, троих бы ты не одолел. Поэтому, я думаю, что после такого благородного поступка мы, возможно, стали бы друзьями!

– Друзьями? Издеваешься, да? Ты и так меня мариновала своей дружбой долгие, мучительные месяцы. Я на стену готов был лезть. Ну ты и вредина... – Вэл начал ласково поглаживать её по голове, медленно и плавно проводя по золотистым волосам. – Очаровательная вредина!

– Обещай мне, что мы больше никогда не будем спасать мир, искать неуловимых убийц, древние артефакты и вообще ввязываться в подобные истории! – положив ладонь ему на щёку и повернув лицом к себе, Николь требовательно посмотрела юноше во влюблённые глаза.

– Ты пробуждаешь огонь внутри меня и электризуешь душу так, что столь адреналиновые приключения мне больше не потребуются. Так что... Никогда и ни за что! – нарочито торжественно, подняв правую руку, пообещал Вэл, и они ещё какое-то время простояли там в объятиях друг друга, созерцая завораживающий пейзаж.