Глава 3
Проснувшись утром, я поняла, что вся моя одежда насквозь пропахла дымом. От меня самой пахло гарью и копотью. Если кто-то зайдет в комнату, то сразу почувствует запах дымка. И тогда не трудно будет догадаться, почему он витал в спальне.
Я приказала миссис Пард приготовить мне ванну и сбросила с себя все вчерашнее белье, чтобы отдать его прачкам.
Вода в ванной оказалась ужасно холодной, но это не помешало мне отодрать свою кожу грубой мочалкой и помыть волосы каким-то вонючим коричневым мылом, которое ужасно щипало глаза. После всех водных пыток камеристка подала мне свежее белье и помогла одеться в шелковую блузу и черную юбку с широким поясом.
Непослушную челку привели в порядок, волосы заплели в тугой узел. В ушах заблестели мелкие золотые серьги.
За два часа я превратилась из лохматой и грязной бунтарки в привычную всем Аллу Каспар, которая всегда обязана выглядеть опрятно и дорого.
Осталось только проветрить комнату, но из-за горящего камина открывать окна было опасно. Не долго думая, я схватила со столика духи и разбрызгала их по всей спальне, не забыв вылить половину флакона и на себя. От едкого цветочного запаха мне стало трудно дышать, но я решила, что задохнуться от запаха духов намного лучше, чем быть задушенной руками мамы.
В столовую запах вошел раньше меня. Когда я предстала перед завтракающей семьей, они уже крутили головами, ища источник отвратительно-сладкого аромата. Я поджала губы и попыталась растянуть их в доброжелательной улыбке. Но если на моем лице расцвела хоть какая-то улыбка, с других лиц она резко сошла.
— Чем от тебя пахнет? — Спросил папа, приложив к носу салфетку, когда я села рядом.
Дедушка бросил на меня смеющийся взгляд.
— Духами, которые вы подарили мне, — невозмутимо ответила я. — Что-то не так?
— Такое ощущение, что ты искупалась в них. Не думала, что тебе нравятся конфеты настолько, что ты не просто поглощаешь их как не в себя, а еще и сама превращаешься в дешевый леденец, — подала голос Даниэлла, скривив губы и поморщив свой горбатый носик.
— Считаю, это намного лучше, чем источать запах древней старухи, которая подохла в болоте.
— Алла! — Вскрикнула мама. — Следи за своими словами. И сегодня же выброси эти духи. Меня будет тошнить от них до конца жизни.
— У кого-то еще есть пожелания к завтраку? — Хохотнул дедушка, засовывая салфетку под воротник рубашки. — Если нет, тогда приступим к трапезе. Думаю, сегодня обойдемся без десерта.
После завтрака он поймал меня в коридоре и потащил в свой кабинет для "серьезного раговора". Я уже знала, что мне придется объяснятся, но до сих пор не придумала, что ему сказать. С чего начать. Я и сама не до конца понимала, что вчера произошло.
Когда дедушка закрыл дверь, я внутренне собралась. Он ждал объяснений. Так и должно быть. Но как я объясню то, чего сама не понимаю?
Он скрестил на груди руки и выжидательно посмотрел на меня. Чтобы оттянуть разговор, я открыла окно и вдохнула морозный воздух. От запаха духов меня ужасно мутило.
— Черные всполохи, — сказала я, повернувшись к нему лицом. — Я видела их. И хотела понять, почему они звали меня.
Дедушка вскинул бровь.
— Что за черные всполохи?
— В огне. Черные вспышки. Они мелькали в языках пламени. Я почувствовала с ними какую-то связь.
Дедушка молчал. Я тоже не знала, что говорить. Всполохи были единственной причиной, по которой я бросилась в огонь. И единственной правдой.
— Что это такое, дедушка? И почему они что-то значат для меня? — Наконец спросила я после долгой паузы.
— Ты замечала их раньше?
— Нет. Никогда. Мы можем выяснить их природу?
Дедушка вздохнул и подошел к письменному столу.
— Иногда огонь бывает черным. Не думаю, что в этих всполохах есть какая-то загадка.
Почему-то я не поверила в его слова. Может быть, потому, что он сам в них не верил.
— Но они звали меня. Я знаю, что как-то связана с ними.
— Возможно, сила огня пробудила в тебе магию, которая потянулась к ней. В этом нет ничего необычного.
— И этот незнакомец... — Прошептала я.
— Ты про герцога Киррана Онвера? — Дедушка достал из видвижного ящика вскрытое письмо. — Я написал бывшему министру иностранных дел. Помнишь его? Он раньше часто приходил к нам на ужин.
— Господин Лестр? Что он сказал?
— Этот, как ты говоришь, незнакомец, прибыл из Аристана неделю назад. Он носит титул герцога и приехал по приглашению королевы.
— Политический союз?
— Нет. Он прибыл в качестве консула, чтобы укрепить магические отношения между нашими странами.
— Не думала, что королева вмешивается в политику.
— Конечно вмешивается. Однако, судя по всему, отношения стран не единственная причина его приезда.
— Думаешь, есть что-то еще?
Дедушка убрал назад серебряные пряди волос.
— Кто знает. Скорее всего, политический союз интересует королеву ничуть не меньше.
— В нем течет кровь народа звезд.
— Откуда ты знаешь? — Удивился дедушка.
— Золотой лимб вокруг глаз. Я заметила его. Он маг огня?
— Сильнейший на континенте. Он почти Магическая Звезда.
— Значит, должен владеть еще какой-то стихией. — Я задумалась. Не это ли ему помогло так быстро справиться с пожаром?
— Да. Воздух, — ответил дедушка.
Нет. Воздух бы никак не смог помочь ему в борьбе с огнем. Неужели он настолько силен, что ему хватило лишь магии огня? Даже совместные усилия родителей и профессоров Академии не давали результата.
— А что же профессор Даэтрис? — Вдруг спросил дедушка, усмехнувшись. — Вчера он вернулся от тебя слишком быстро.
Услышав его имя, я ощутила, как быстро забилось и как больно сжалось сердце. Я вдруг почувствовала себя виноватой в том, что покинула его. Что сделала это молча, не сказав ничего важного. Хотя мне было что сказать.
Я присела на ручку дивана и посмотрела на дедушку.
— Все слишком сложно. Думаю, он больше не придет.
В его зеленых глазах промелькнуло сочувствие.
— Что случилось, милая?
— Я уезжаю почти через неделю. Уезжаю на долгие месяцы. А может быть, годы. И ты знаешь, что другого выхода у меня нет.
— Выход есть всегда.
— Какой? — Усмехнулась я. — Быть обузой для семьи? Остаться старой девой? Чем я буду заниматься здесь, дедушка? Разве что наймусь кому-нибудь в гувернантки.
— Зато будешь рядом с любимыми людьми. Со мной.
Я услышала, как дрогнул его голос. И впервые поняла — он до жути боялся меня потерять. Это настолько тронуло меня, что мне захотелось разрыдаться.
— Если бы я могла что-то исправить... — Произнесла я надрывным шепотом.
— Ты ни в чем не виновата, Алла. — Дедушка подошел ближе и нежно приобнял меня, отдав мне в руки портрет молоденькой студентки Академии с серьезным лицом и кудрявой челкой. — Когда я только познакомился с ней, мне казалось, что назойливее и зануднее девушки я никогда не встречал. Она бесила меня свой чопорностью и упрямством, и порой я безумно хотел ее задушить. Но потом она спасла мою маму. С той минуты я посмотрел на нее другими глазами. И понял, что она была не упрямой, а храброй. Что вместо занудства в ней плескалась страсть к знаниями. Она перестала быть назойливой, потому что резко охладела ко мне. Выбрала другого. И я чуть было не потерял ее, пока, наконец, не понял, что влюбился в нее без памяти. И теперь я вижу ее в тебе. Каждый день и каждую секунду. С того дня, как потерял ее, и до дня твоего рождения я метался в немой агонии, пытаясь находить ее черты в лицах незнакомок. Но потом появилась ты, милая. И я люблю тебя вовсе не потому, что ты напоминаешь мне свою бабушку. А потому, что храбрости в тебе в тысячу раз больше, и в две тысячи раз больше сил и отваги. Я люблю тебя потому что ты — Алла. Мой бесценный дар от Святых. — Он вложил в мою руку записку. — Регина бы очень хотела, чтобы ты не боялась. Пусть все будет так, как должно быть. И не важно, что случится потом. Так она всегда и поступала.
Я развернула бумагу и увидела знакомый почерк.
«Буду ждать вас сегодня на главной набережной в пять часов. Буду ждать до глубокой ночи.
Роберт Д.»
— Решать тебе, — сказал дедушка, дотронувшись до моей красной щеки. — Но каждый заслуживает шанс.
Автомобиль вез нас по извилистым загородным дорогам в направлении к городу. Еще было светло, поэтому я наблюдала, как плавно плыли за окном серебристые обмерзлые поля, укрывшие под землей погибавшие от морозов озимые, и как проносились темные корявые деревья, размахивая от ветра своими длинными ветвями-пальцами, которые тянулись к свинцовому небу.
Снег все никак не выпадал, хотя все так отчаянно в нем нуждались. Морозы с каждым днем крепчали все больше, превращая весь Старон в мерзлую ледышку. По слухам, снега не было по всей стране. Реки промерзли чуть ли не до дна, и теперь единственным развлечением для ребятишек было катание на коньках.
За поворотом показались первые кирпичные дома с откалупавшейся фасадной штукатуркой и маленькими облезлыми балконами. Все вокруг было такое серое и грязное, что в сердце невольно зарождались печаль и тоска по лету. Бесконечную серость скрашивали только яркие ленты и флажки, развешанные по центру Вирина, и огромная елка на Королевской площади, которую пока украсили только на половину. Впереди нас ждало Рождество без снега.
Дедушка оставил машину недалеко от набережной, огибающей ледяную ленту реки Кары. Я подошла к ограждению и взглянула вниз на снующих по льду горожан, которые заменили транспорт на острые лезвия коньков и теперь передвигались по городу быстрее современных автомобилей.
— Алла, — позвал он, — я подожду здесь.
Я повернулась и увидела, как в нескольких метрах от меня стоял профессор. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы шагнуть ему навстречу. Отчего-то мои ноги не слушались, а руки предательски дрожали. Неужели я настолько замезрла? Или это потому, что он находился так близко?
— Добрый вечер, профессор Даэтрис, — поздоровалась я, остановившись напротив него.
— Я боялся, что вы не придете.
Мы оба замолчали, не зная, о чем говорить. Между нами не было неловкости, но разговор все равно не завязывался.
— Зачем вы назначили встречу? — Наконец спросила я.
— Потому что должен сказать вам нечто очень важное.
— Для вас? Или для меня?
— Для нас, Алла.
Я вздохнула. Это первый прозрачный намек, который он осмелился дать за последний год. До этого мне приходилось лишь догадываться о его чувствах.
— Вы всегда были для меня особенной. С самого первого дня, как я увидел вас. Мне приходилось очень тяжело, ведь я понимал, что не должен выделять вас среди остальных. Я был стеснен рамками академических правил. Возможно, вы замечали, возможно, догадывались. Я хотел, чтобы вы догадывались, однако боялся поставить вас в неловкое положение. Но теперь вы больше не моя студентка. — Он вздохнул и посмотрел на реку. Его лицо вдруг погрустнело. — Вчера вы подали мне знак. Единственный за все время нашего знакомства. Но сейчас я вижу по вашим глазам, что вы не хотите услышать мои слова.
— Не хочу, — прошептала я.
Он кивнул.
— Знаю, вы не хотите все усложнять, потому что уезжаете. Но скажите мне, Алла: вы бы дали мне шанс?
Я взглянула в его карие глаза. Они оказались такими красивыми, что я практически утонула в них. Он и сам был очень красив.
— Да.
Роберт надел мне на шею серебряный медальон и спрятал его под пальто.
— Это старинный оберег. Я хочу, чтобы он был с вами. Всегда. Однажды мы снова встретимся. И тогда вы вернете его в обмен на другое украшение.
— А если я никогда не вернусь?
Он нежно улыбнулся.
— Я сделаю все, чтобы помочь вам вернуться. Обещаю.
На прощание он поцеловал мне руку, и мы расстались, так и не сказав тех слов, которые мучили нас уже очень давно.
Я села в автомобиль, и дедушка завел мотор. В зеркале заднего вида все еще отражалась темная фигурка профессора, которая медленно исчезала в морозной дымке. Меня грызла тревожная мысль, что мы виделись в последний раз.
На обратном пути Вирин показался мне еще мрачнее и печальнее. Мы неслись по широким улицам, которые постепенно озаряли электрические фонари и разноцветные вывески кафе и магазинов. Мне хотелось поскорее оказаться дома и в который раз проверить билеты на поезд и перебрать вещи, которые возьму с собой. Это помогало мне отвлечься. Не думать о том, что происходит в душе.
Внезапно дедушка нажал на тормоз. Перед нами оказалась огромная пробка из экипажей, автомобилей и горожан, которые сигналили, кричали и пытались проехать или пройти. Что-то впереди явно мешало движению, перекрыв дорогу.
— Что случилось? — Я огляделась по сторонам, прислушиваясь к выкрикам людей.
— Наверняка столкновение. Скорее всего, какой-то неопытный водитель налетел на экипаж или задавил кого-нибудь из пешеходов, — ответил дедушка и заглушил мотор. — Очевидно, это надолго.
Мы вышли из машины и стали пробираться вперед, чтобы увидеть, в чем дело. Когда толпа людей немного расступилась, я уловила едкий запах гари и увидела столп черного дыма, который до этого скрывался за высокими домами и нестройным рядом труб.
Перед моими глазами беспощадное пламя пожирало трехэтажный жилой дом, вырываясь из всех щелей и пустых оконных рам. Еще один пожар. Только на этот раз он решил заполучить несколько жертв, которые не успели спастись.
Второй пожар за сутки. И снова черные всполохи.