Глава 6
Ночь накрыла город, когда Лера подошла к Центру. После больницы она бродила по улицам без цели, пока не заметила знакомые стеклянные двери. А может, ноги сами привели ее к этому зданию. Свет внутри все еще горел, и это показалось странным — в такое время обычные учреждения не работают. Зайдя внутрь, она сразу почувствовала ту же искусственную тишину, что и в прошлый раз. Здание жило своей жизнью, но в нем не было ни суеты, ни случайных людей — будто каждый шаг и каждое слово внутри были заранее рассчитаны.
В холле горел мягкий свет, пахло антисептиком и чем-то сладким, чуть приторным. И словно по расписанию, из-за стойки вышла администратор — та самая, с идеальной укладкой и холодной улыбкой. Ни тени удивления в ее лице, будто она точно знала, что Лера придет именно сегодня, именно в этот час.
— Добрый вечер, Валерия Григорьевна, — сказала она. — Мы вас ждали.
Прежде чем Лера успела ответить, женщина уже жестом пригласила ее следовать за собой. Каблуки администратора тихо стучали по плитке, отмеряя шаги. Девушка шла за ней, чувствуя, как внутри среди пустоты нарастает тревога.
У массивной двери с табличкой "Кабинет №7" администратор остановилась, коснулась сенсорной панели. Замок щелкнул и открыл перед ней комнату. Женщина коротко посмотрела в экран своего планшета и набрала номер.
— Александр Михайлович, подойдите в кабинет переговоров, — сказала она в трубку.
У Леры екнуло сердце. Александр? Это еще кто?
Администраторша распахнула дверь, приглашая войти. Кабинет обволакивал мягким светом, в воздухе витал аромат состаренной бумаги и свежесваренного кофе. Лера переступила порог, и невольная судорога пробежала по ее пальцам, сжав их в тугой кулак.
Кабинет оказался неожиданно просторным, но пустым: длинный стол из темного дерева, пара кресел, шкаф со стеклянными дверцами. Лампа на потолке горела слишком ярко. Ни единой лишней детали, ни малейшего следа чьего-то присутствия – будто это место, вырванное из реальности, существовало лишь для того, чтобы ждать ее.
Она опустилась в кресло, словно в ледяную воду. Тишина обрушилась на нее давящей тяжестью, нарушаемая лишь монотонным гулом кондиционера и глухим, испуганным стуком собственного сердца.
Минуты текли медленно, как густой мед. Лера сидела на краешке кресла, то сжимая, то разжимая руки. Каждый звук из коридора заставлял ее приподниматься на цыпочки.
Наконец дверь мягко приоткрылась. Вошел мужчина в идеально сидящем костюме, с аккуратной папкой бумаг в руках.
— Доброй ночи, Валерия Григорьевна, — сказал он, чуть склонив голову. — Позвольте представиться — Загорный Александр Михайлович.
Она кивнула, не сказав ни слова. Мужчина положил папку на стол и развернул бумаги веером, как карты. Лера заметила, как ее внимание зацепилось за это движение: белые страницы, аккуратные печати, подписи...
— Рад, что вы приняли наше предложение о сотрудничестве, — его голос был мягким, но в нем слышалась уверенность.
Лера сжала губы. Смотрела на него, но ничего не ответила. Она согласна? Ну, раз пришла в Центр, то, наверное. Но перед глазами все еще — стены больницы. Холодный голос доктора. И мертвецки бледная кожа матери.
Александр заметил ее молчание, но не изменил выражения лица.
— Позвольте объяснить, — начал он, чуть придвинув к себе бумаги. — Речь идет не об одноразовой сдаче крови, а о долгосрочном контракте.
Он говорил спокойно, деловым тоном, будто это был рядовой рабочий процесс.
— Условия таковы: регулярные процедуры, два раза в месяц. За каждую — фиксированная сумма. Денег будет более чем достаточно для жизни. Также все медицинские расходы Центр берет на себя: обследования, лечение, поддерживающие витамины и препараты.
Он остановился, будто проверяя, слушает ли она его. Взгляд Леры был направлен на него, но словно проходил мимо.
— Кроме того, мы готовы предоставить вам жилье рядом с клиникой. Чтобы дорога не отнимала силы и время.
Девушка думала, чувствуя, как внутри все дрожит. Слишком красиво. Слишком выгодно. Она не знала, это правда или очередной обман, за которым скрывается что-то страшное. Дело в красной жидкости в ее венах или, может, еще в органах? Лера не могла поверить в происходящее.
— Все это... ради моей крови? — тихо проговорила она, больше себе, чем ему.
Александр чуть улыбнулся уголком губ.
— Именно так.
Девушка прищурилась, выражая недоверие.
— Подождите, — перебила она, — но ведь доноров много. Групп крови тоже. У меня самая обычная... Неужели больше некому? Почему именно я?
Вопрос прозвучал неожиданно и почти на повышенных тонах. Она сама удивилась, сколько злости и усталости прорвалось наружу.
Александр воспринял слова девушки спокойно. Ни одна мускула не дрогнула. Он чуть откинулся в кресле, сцепив пальцы, и на секунду задумался, словно выбирал слова.
— Ваша кровь, Валерия Григорьевна, — начал он медленно, — не совсем "обычная". У вас редчайший феномен — Rh-null. В обиходе это называют "золотая кровь".
Она нахмурилась, не до конца понимая.
— Золотая?...
— В мире меньше пятидесяти человек с таким показателем, — пояснил он, без намека на преувеличение. — Это универсальный донорский материал: ваша кровь совместима с любым резусом. Поэтому для некоторых пациентов она буквально единственный шанс.
Лера моргнула, опешив. Слова звучали фантастично, почти неправдоподобно. Она вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок. Меньше пятидесяти... на всю Землю?
На миг ее охватило странное чувство — смесь важности и некого страха. Ее кровь была не просто "подходящей". Она была чем-то уникальным. И именно это делало ее незаменимой.
Валерия сидела, словно в чужом сне. Слова "золотая кровь" гремели в голове, отдавались эхом, не давая сосредоточиться. Меньше пятидесяти человек в мире... и я одна из них. Она понимала, что у нее не все как у обычных людей. Но чтобы настолько...
Она ощущала сразу все: страх, недоверие, странное чувство собственной исключительности и одновременно обреченности. Как будто ее жизнь перестала принадлежать ей. Или перестанет, стоит поставить подпись.
Внутри рос протест: а если отказаться? Но сама же ответила себе — отказать значит вернуться в болото, где мать задыхается под одеялом, а брат тонет в долгах и тянет за собой всех. Согласиться — риск. Но риск с деньгами, с жильем, с обещанием, что ее будут "беречь".
"Жилье рядом с клиникой" зацепилось особенно остро. Перед глазами встала их двухкомнатная квартирка в Люберцах: облезлые обои, сырость, пустой холодильник. Там было только прошлое. А здесь ей давали шанс на будущее — пусть и с ценой, которую страшно себе представить.
Она набралась смелости, посмотрела прямо на Александра:
— А сколько... денег?
Он чуть приподнял брови, будто ждал этого вопроса. Открыл папку, сверился с бумагой и произнес:
— Около пяти тысяч долларов за одну донацию.
— Сколько? — вскрикнула Лера.
— Прошу прощения. В пересчете на рубли — около четырехсот тысяч, Валерия Григорьевна.
Слова ударили сильнее, чем любое признание. У нее закружилась голова. Четыреста тысяч за одну донацию. Даже не мечта — абсурд. Космическая цифра, от которой хотелось то ли смеяться, то ли рыдать. "Четыреста... За мою кровь? За то, что во мне течет?".
Она замерла, глядя в стол. Внутри боролось два голоса: "это обман — беги" и "это шанс — бери". И как бы сладостным не был последний, первый пугал слишком сильно.
— Валерия Григорьевна, — отозвал девушку мужской голос.
— Да-да, я здесь. Эти цифры... ударили мне в голову, — с легким сарказмом произнесла девушка.
"Четыреста". Лера даже не сразу поняла, что Александр протянул ей — пачку белых листов, скрепленных вверху.
— Ознакомьтесь, пожалуйста, — сказал он мягко. — Это стандартный контракт.
Она разжала пальцы и взяла бумаги. Тонкий шрифт сразу резал глаза:
"Донор соглашается безвозмездно предоставлять свою кровь для нужд Центра по следующему графику на протяжении 12 месяцев с даты подписания настоящего договора..."
Лера моргнула, буквы поплыли. "Два раза в месяц... Около миллиона... Господи."
"... Донору предоставляются следующие медицинские услуги на безвозмездной основе..."
Она пролистнула дальше.
"2.3 В течение срока действия договора Донору предоставляется право на бесплатное медицинское обслуживание в случае ухудшения состояния здоровья, при условии, что оно не связано с грубым нарушением рекомендаций, выданных Центром...»
На секунду сердце кольнуло "А если я умру?" Глаза споткнулись о фразу:
"... Донору не разглашается информация о специфическом назначении его крови..."
Она задержала дыхание.
"... Донор может быть вызван Центром для внеочередной процедуры сдачи крови..."
"То есть я под их контролем?" — подумала девушка. Пальцы вцепились в край бумаги. В голове мелькнуло: это рабство. Я расписываюсь в том, что принадлежу им.
Но тут же всплыло другое: мать в больнице, счета за лекарства и лечение, еще и брат с его вечным "дай денег".
Лера прикусила губу, заставляя себя продолжать.
"...Контракт вступает в силу с момента подписания. Срок действия — 12 месяцев...
Вознаграждение перечисляется ежемесячно в полном объеме, в валюте по выбору донора..."
Миллион в месяц. Снова эта цифра, тяжелая, ослепительная. Она почувствовала, как дрожит рука. Подняла глаза — Александр наблюдал, будто не сомневаясь в исходе.
Внутри девушка металась: Я продаю себя. Но если не продам — сдохну. Так еще и не одна. Вся семья зависит от нее. От ее выбора.
Она глубоко вдохнула. И, не давая себе больше времени, взяла ручку. Подпись легла на бумагу. Черные буквы ее фамилии написанные от руки. Она кратко заметила рядом окошко с фамилией В.К. Радин., но не предала особое внимание ему.
Мужчина аккуратно собрал бумаги, пролистал их еще раз и, удовлетворенно кивнув, передал папку администратору. В уголках его губ появилась легкая улыбка — сдержанная, но отчетливо довольная.
— Добро пожаловать в программу долгосрочного донорства, Валерия Григорьевна, — произнес он ровно, почти официально, но в голосе слышался оттенок удовлетворения, словно он завершил важное дело.
Девушка почувствовала, как внутри поднимается легкий холод. Подпись уже стояла, шаг сделан. Дороги назад больше нет.
Александр поднялся, обошел стол и остановился рядом. Его тень упала на бумаги, накрыв ее имя. Он протянул руку, предлагая помочь встать.
— Пройдемте со мной, — сказал он.
Лера медлила всего секунду, прежде чем вложить свою ладонь в его. Его рука была холодной, с уверенной хваткой, и от этого стало только тревожнее. По спине прошла дрожь.
Она поднялась и последовала за мужчиной. Могла ли она действительно отказаться или путь уже был предопределен?