Последний анархист

 Будни Дарьи Алексеевны наполнились событиями: вечером она прибывала на собрании «Памяти Каталонии», а ночью спешила к «Сиерра-Морене». Но сегодняшнее собрание обещало быть особенным – до того не покидавшая свой особняк Виктория Станиславовна наконец-то приняла приглашение, а потому на него Дарья очень спешила. Они встретились у самого входа. Как то и бывало обычно, вместе с княжной приехала Лизавета в новом блестящем наряде, будто и не на собрание вовсе. Лизавета неуклюже выбралась из кареты, подбирая подол платья, и, быстро застучав каблучками, подбежала к Дарье, обняв её на ходу, что нормой приличия совсем уж назвать было нельзя. Виктория же была всё также серьёзна и чуть печальна. Она поприветствовала Дарью сдержанно, без энтузиазма. Уже в пути дворянка тихо поинтересовалась:

- Как Ваше здоровье?

- Благодарю, бывало и лучше.

- Почему Вы решили приехать?

- Дела не ждут. Буду сидеть сложа руки – Софья Денисовна придумает, как сместить меня с места.

- Едва ли это кому-то удастся.

- Поверьте, в нынешнем нашем положении возможно всё. Но, кроме того, я собираюсь признаться в том, кто причастен ко смерти нашего градоначальника.

- Вы признаете за собой вину?

- Никто не посмеет корить меня, кроме меня самой. Главное отыскать её, убийца должен понести наказание.

- Но это не наше дело, Управа благочиния уже делает всё возможное. Или Вы говорите о самосуде? – увидев ответ в решительном взгляде Виктории, Дарья ужаснулась. – Как можно!

- А я вас поддерживаю, Виктория Станиславовна! – восхищённо воскликнула Лизавета и захлопала в ладоши. – Давайте публично сожжём её, как ведьму в XV веке! Или привяжем в двум коням и разорвём на части!

Голос Дарьи стал ещё ниже:

- Напомните в следующий раз не брать её с собой, - обратилась она к Виктории.

Два невысоких разодетых мужчины раскрыли двери перед дамами и пропустили их в душный зал, где уже собралась большая часть монархистов. Число их незначительно пополнилось, и больше удивления вызывало присутствие Татьяны Алексеевны, до того противившейся идеи монархизма и помощи родственникам с этим делом. А вместе с ней, пусть и неуверенная в своём решении, посетила собрание и Наталья, после своего спасения больше обязанная своим участием.

Софья Денисовна быстро освятила все темы для обсуждений, в том числе уже и без того размусоленную тему смерти градоначальника, монархисты незаинтересованно соглашались, кивали и распивали вино, мирскими делами особо не интересуясь. Потому как только речь её закончилась, монархисты уже засобирались по домам, однако тут поднялась Виктория.

- Я хочу признаться. Мне известно, кто убил уважаемого Сергея Дмитриевича, - в зале повисла гробовая тишина. – На кону я приняла во служение сиротку, сейчас же она пропала. Её звали Ангелина – всё, что знаю касаемо неё, но считаю, что поймать её нужно непременно. Я более чем уверена, что связана она с «Памяти Каталонии».

Взгляд Натальи потемнел, она старалась не дышать, будто кто-то её в чём-то может заподозрить. Виктория же продолжала.

- Найдём её – выйдем на остальных и накажем.

- Разве это наше дело? Мы не должны ловить нарушителей и допускать самосуд, – негромко возразила Наталья, но Лизавета ответила раньше.

- Конечно не Ваше! Ваше дело – писать статьи, а мы, как люди более толковые, займёмся более важными делами, чем сидеть на собраниях и штопать газеты.

- Я против смертной казни, - согласилась Софья Алексеевна. – По крайней мере, не нашими руками.

Поднялся шум, присутствующие загалдели, особо горячо заспорила Лизавета, желающая посмотреть на кровавую расправу и, более того, лично в ней принять участие, но Виктория не садилась, а прожигала взглядом Софью Денисовну. Наконец Софья подняла ладонь вверх, и все замолчали.

- Благодарим Вас за участие, то ценное знание. Мы найдём Ангелину, но кровавой расправы не будет... пока. Через неё мы узнаем об остальных анархистах и передадим её в руки Управы благочиния.

Лизавета скрестила руки на груди и выгнула бровь, но Виктория согласилась раньше. Наталья вдруг занервничала, сжала в руках края платья, и Татьяна поинтересовалась:

- Вам тоже душно? Не переживайте, скоро поедем, - она улыбнулась обнадеживающе, и Наталья не могла не последовать её примеру.

В конце концов, теперь они в одной лодке и стали несколько ближе по воле обстоятельств: помимо принятия новой своей роли в пищевой цепи, теперь им приходилось вливаться в светское общество.

***

Другим же вечером Дарья прибыла с докладом о той ночи к анархистам: она пересказала кратко о мелких делах, не затронув темы скорой поимки Ангелины, опасаясь за то, что планы их могут сорваться. Говоря о таких делах, она встречалась с тупым взглядом братьев Дерябиных. Если Максим ещё пытался вникнуть в суть дела, Никита лежал на диване и периодически посапывал, скрестив руки на груди. Но Глеб был внимателен и слушал её с неподдельным интересом, будто это действительно могло ему чем-то помочь.

Варвара смотрела на него с некоторым презрением и наконец спросила:

- Давайте лучше поговорим о том, что собираемся делать дальше, - перебила она на полуслове Дарью, совсем потеряв нить этого разговора, чем снова заслужила скептичный взгляд Глеба.

- А что дальше? Дело за малым, будем заниматься тем, чем и занимались до этого. Владимир должен скоро приехать, обойдёмся без глупостей.

- Вот так просто? Я Вас не узнаю.

- Вы снова язвите, Варвара.

Варвара лишь гордо задрала подбородок. Без истинного лидера чувствовался разлад в их группировке, обстановка казалась накалённой, особенно после принятия Дарьи. О доверии не могло быть и речи.

Повисла неловкая тишина. Наконец заговорил Максим:

- Ангелина, тебе это... письмо из города.

- Мне?

Ангелина поднялась и удивлённо взглянула на Дерябина. Она почти выхватила из его рук письмо и с волнением открыла. С каждой прочтённой строчкой её сердце пропускало удар. Глеб уже было поднялся и подошёл к ней.

- От кого оно?

- Адрес знакомый, не могу понять... Это ведь из дома Владимира! Но этого не может быть, раз Владимир в отъезде. Если только оно не от сестры Владимира... Наталья пишет мне письмо!

- Глупости, этого не может быть.

- Ты сказал, что она умерла, а она пишет мне письмо и предлагает встретиться! Как это возможно?

Дарья едва сдерживала улыбку, но когда на неё обратили внимание, она сделалась серьёзной.

- Либо над вами злобно пошутили, либо Вашу знакомую тоже обратили.

- Разве это возможно?

- Не для всех. На такое имеют право только два рода, по крайней мере в этих краях. В любом случае, Софья Денисовна постаралась.

Глеб выглядел задумчивым.

- Не вижу причин отказать.

- Вы шутите? Я не пойду! – Ангелина смотрела на них на грани истерики. Упоминание вампиров вызывало дрожь в её теле и воспоминания о последнем вечере в особняке Поддубских.

Варвара взяла её за руку и решительно проговорила:

- Коль не хотите – не пойдёте! Я Вам этого не позволю.

- Послушайте, если Вы не пойдёте, Вы нас очень подставите. Не убьёт же она Вас, тем более скоро возвращается Владимир.

- А если она всё знает? Она ненавидит меня?

- Исключено, вероятно дело касается только Вашей скорой свадьбы. Если не пойдёте – навлечёте на себя подозрения.

Ангелина подняла на него печальный взгляд, всмотрелась в глаза, будто говоря, что свадьба невозможна, но ничего не решалась сказать в присутствии толпы.

- Я не отпущу её одну! – стала возражать Варвара, наступая на Глеба.

- Не волнуйся, Варечка. Никита пойдёт со мной, так ведь?

Дерябин лениво потянулся, посмотрел на неё одним глазом, но сдался под её жалобным взглядом.

- Как скажешь, - он расправил плечи и хмуро оглядел побеспокоивших его сон присутствующих.

***

Выполняя часть уговора, Ангелина пришла по назначенному адресу. Отчего-то Наталья видеться в своём особняке не захотела, и это настораживало больше. Сопроводив сестру до глухого парка, Никита сел на широкой лавке, заняв половину, и достал газету, создав вид увлечённого чтения (едва ли он умел хорошо читать, а если и умел, то очень не любил).

Вопреки ожиданиям Ангелины, Наталья улыбнулась ей снисходительно и с ходу ругаться не стала, будто вовсе и не для этого её позвала.

- Добрый вечер, Ангелина Егоровна, - мягко проговорила она, но Ангелина не могла не застыть, смотря на её преображение.

Воображение рисовало страшные картины, и Наталья казалась ей бледнее и страшнее, чем есть на самом деле, что глаза её стеклянные, взгляд несколько безжизненный.

- Вы чем-то обеспокоены?

- Нет, просто...

- Честно не ожидала, что Вы придёте, и очень Вам благодарна за участие. Не лгите, я знаю, что Вы беспокоитесь, но Владимир совсем скоро прибудет в город. Ему пришлось задержаться по воле родителей, и, как только он закончит с делами, сразу примчится сюда.

- Это замечательно.

- Знаете, я много думала о моём отношении к Вам, честно, оно могло быть неправильным. Потому давайте вместе встретим Владимира, поедем к нам, ещё раз обсудим вашу скорую свадьбу.

Сердце Ангелины бешено забились, она зарделась и тихо проговорила:

- Я согласна.

- Я действительно рада. Если Вы не против, мы могли бы с Вами видеться несколько чаще.

Девушка решительно не понимала, чего она от неё добивается, но кивала с прежней учтивостью.

- Если позволите.

- И всё-таки с Вами не всё в порядке. Вы уже передумали?

- Передумала?

- Или повздорили с Владимиром? Любовь Ваша к нему угасла? Теперь обещаны другому?

- Нет, что Вы! Всё не так! Какой стыд! – Ангелина воскликнула в испуге.

На самом деле она не знала, как поступить будет правильно и подобающе леди, но точно знала, что с заносчивым Владимиром счастлива никогда не будет, а сердце её трепетало при встрече с Глебом. Увлечённая разговором, она и не заметила, как они зашли вглубь аллеи, и Никиты рядом совсем не видно. Девушка настороженно огляделась. Вдруг Наталья остановилась.

- Владимир спрашивал о Вас в письме. Отчего же Вы не написали ему ни строчки?

- Да я ведь адреса совсем не знаю... в кружке много хлопот, Вы и сами понимаете.

Взгляд Натальи помрачнел.

- Хлопот, говорите?

- Именно так, мы готовимся к выезду в соседнюю деревню...

- Что-то я давно не слышала о Ваших выездах. Вы лжёте?

- Нет, что Вы! – напряжение нарастало.

- Знаете, я узнала у одной княжны, что она взяла в дом сиротку, которая нажилась у неё и прирезала градоначальника. Такие дела у кружка?

- Что Вы говорите! Я впервые об этом слышу. С «Памяти Каталонии» это точно не связано!

Но Наталья была настроена скептически и прожигала её взглядом.

- Признайтесь честно, зачем Вам это?

Ангелина молчала и вдруг разрыдалась.

- Всё не так! Я не думала! Я не знала, что так будет!

Наталья смотрела на неё, скрестив руки на груди, но недолго, и почти сразу взяла её за плечи, встряхнув.

- Меня обманули и заставили, понимаете? Я не виновата!

- Кто? Кто заставил? Владимир?

- Нет! – воскликнула Ангелина, и вдруг к ней пришла доля осознания, но было уже поздно. Наталья помрачнела, теперь уже поглаживая её плечи.

- Я всё поняла, я поговорю с Глебом Дмитриевичем. Не бойтесь, он и пальцем Вас не тронет.

- Нет! – снова воскликнула Ангелина и вцепилась в её руки, но Наталья порывисто её обняла.

- Понимаю, Вам страшно, но не переживайте, мы всё решим, я не дам Вас в обиду. Хотите остаться у меня в особняке? Я Вас устрою. Почему же Вы не обратились сразу?

- Благодарю, дома... меня ждут братья, - наконец солгала она, шмыгая носом.

- Я могла бы сопроводить Вас.

- Нет! Я сама, если нас увидят вместе – мне придётся туго, - очередная ложь вырвалась сама собой и сделала ещё хуже.

От сожалеющего взгляда Натальи Ангелина застыла в ужасе. Дворянка сопроводила её до солнечной стороны аллеи и дала наставление быть осторожнее. Из парка Ангелина выходила, чуть шатаясь, с бегающим в панике взглядом, и Никита не мог этого не подметить.

- Как всё прошло?

- Пойдёт, - отозвалась Ангелина отрешённо. – Говорили о свадьбе, я растрогалась.

Женский мир Никите был совершенно не понятен, потому он лишь пожал плечами и двинулся за ней, не задавая вопросов, считая, что смутит её этим. Сняв свой кафтан, он набросил его на плечи сестры и закинул одну руку ей на плечо. В дороге он всё говорил, не замолкая, наверное так успокаивая её, о том, как весело им будет скоро гулять на свадьбе.