Глава 2.3. Народное слово
Под равномерный скрип печатных станков за плотными шторами в комнате, куда почти не попадал свет, раздаются женские голоса.
- Вы слышали? Вы ведь слышали? – невысокая русоволосая девушка металась со стопками бумаг по всему издательству, едва не спотыкаясь о кучи мусора на полу.
- Я не слышала новостей с прошлой недели, - отвечает сухой голос Натальи из-за печатного станка, к которому она, кажется, успела прирасти.
До отъезда родителей дела ещё куда не шли, но когда за это дело взялась их «молодая и амбициозная дочь», на которую надежд было как минимум больше, чем на её младшего брата, книги практически перестали выпускаться. Многие наборщики, не желая работать на «маленькую девочку», просто уволились, и теперь штат, в котором до этого было около 60 сотрудников сократился до 20, считая саму Наталью, которые еле справлялись в первый год, а затем и вовсе издательство обнищало, и никто не хотел к ним обратиться. Одним словом, дело их – одна газета для простых граждан с второсортными новостями.
Поэтому договорённость с Дарьей стала просто светом в оконце в этой захудалой конторе. Раз уж к ним обратилась «Сиерра-Морена» и изъявила желание сотрудничать, в скором времени к ним потянутся и другие клиенты, ведь пока «Народное слово» могла похвастаться только парой постоянников-пьяниц, которые публиковали свои (бездарные) вполне неплохие «выхлопы поэзии».
- Да вы что! – снова раздаётся звонкий голос Анастасии Юрьевны, и она устремляет вопрошающий взгляд своих огромных голубых глаз прямо на Наталью. – Прошлым вечером на балу в честь скорой свадьбы Софьи Денисовны и Эдуарда Феодосьевича произошла массовое отравление, большая часть гостей после этого вечера слегла с недугом.
- Не может быть! А кто такие Софья Денисовна и Эдуард Феодосьевич? – с нескрываемым сарказмом произносит Наталья, до того совершенно не интересовавшаяся прочими «шишками» и, тем более, делами монархистов.
- Как можно! Да бросьте вы свой станок, уже совсем зелёная, от пары лишних букв за эту минуту больше денег мы не наработаем.
- Да, но если ты наконец займёшься работой и поможешь мне, мы закончим тираж завтрашней газеты к ночи.
Анастасия, хоть и с тяжёлым вздохом, падает за ржавый топографический станок и принимается за работу, но всё равно не замолкает.
- Ну, та самая Софья Денисовна, глава «Сиерры-Морены», а Эдуард Феодосьевич – толстосум из столицы, - произносит она и переходит на шёпот, - у него здесь отец жил. Говорят, что он умер через день после того, как ему пришло письмо от вышедшего из-под стражи младшего сына.
- Из-под стражи?
- Да! Ходили слухи, что он отравил собственную жену, но он сумел оправдаться, и после допросов признали, что она уже давно болела чахоткой, вот и померла. Удивительно, что этим делом вообще кто-то занялся и...
- Подожди, а что там с Софьей Денисовной? Она тоже не здорова?
- Этого я не уточняла.
- Плакал наш договор с «Сиеррой-Мореной», если это так!
- А что за договор?
- Они обещали немалые деньги, если мы будем публиковать их статьи.
- Боже мой! Не сегодня, так завтра обязательно придут, не обращайте внимания, тем более это всего лишь слухи, - всё также легко произносит Анастасия и откидывается на спинку стула. – А если не придут, то в масштабах нашего огромного мира это не имеет никакого значения.
- А в масштабах наших средств это огромная чёрная дыра!
На самом деле в жизни Анастасии просто было всё. Просто закончила одну женскую гимназию с Натальей, просто вышла замуж за какого-то купца, хоть бы быстрее сбежать из отчего дома, и уехала в столицу, просто украла его деньги (ей очень повезло, что он не стал её искать) и отправилась в путешествие по культурным городам Российской Империи и также просто вернулась в родной город, устроившись к Наталье в издательство и, при всём своём везении, заметно заскучав за пару лет за печатным станком, будучи не прочь сбежать дикарём в лес и жить там на одни грибы да ягоды, даже уже копила на древесный домик на окраине, но пока ночевала она в этом же издательстве и самобичеванием своим была вполне довольна.
Дверь скрипнула, и звон колокольчиков над дверью оповестил о том, что кто-то зашёл. Резко поднявшись, Наталья проследовала к дверям навстречу гостям, а Анастасия лениво потянулась и оставила работу, пока на неё никто не смотрит.
На пороге уже ожидали три женские фигуры. Одна - высокая и статная, вторая же наоборот – невысокая и худощавая, а третья стояла позади других и недовольно осматривалась в их бардаке.
- Дарья Алексеевна! А мы вас уже и вовсе не ждали. Соболезную вашему вчерашнему инциденту и...
- Я так полагаю, Наталья Владимировна? – наконец произносит Софья и только поднимает градус волнения. – Я много слышала о Вас от Дарьи Алексеевны, и самое главное – слышала, что Вы можете решить нашу проблему.
- Проблему? А... да, проблему! Я обещала оказать Вам услугу, но только если сочту статьи корректными.
- Душенька, ну конечно они корректны! Там и смотреть нечего. Елизавета Дмитриевна позаботилась обо всём, нет ни ошибок, ни «чернухи», ни клеветы. Только то, что важно знать нашему народу.
- И всё же я в любом случае должна посмотреть.
- Татьяна, душа моя, подай нам рукопись, - просит Софья и передаёт в руки Натальи, которая медленно опускается на стул и рассматривает первую страницу.
- Но как же... здесь уже ошибок достаточно, и что значит «И суют эти стервы свои хари в дела государственные...»?
- Наталья Владимировна! А давайте Вы прочтёте это позднее. Знаете, мне столько говорили о ваших талантах, я уверена, что Вы сделаете всё как надо и в рамках цензуры. Вы же знаете, не все мы обладаем таким красноречием, как Вы, моя дорогая, доверяю это всё в ваши руки.
- Но...
- А Вы знаете, Вы ведь тоже дворянка! Мы с Вами прекрасно понимаем, что как никогда во времена смуты мы должны поддерживать нашего Императора, монархию, одним словом нашу Великую Империю, необъятную Родину и всех её благодетелей.
- И всё же...
- Да-да, милая, как хорошо, что Вы меня прекрасно понимаете! Монархия она ведь существовала всю жизнь. Так было при, Боже храни царя, Петре Алексеевиче, отце нашем, на ней строили нашу империю Екатерина Алексеевна, Александр Николаевич, Александр Александрович и старается сейчас наш Великий Император Николай Александрович, а кому, как не нам, поддерживать его в это непростое время? Или же Вы считаете, что это не так?! Может Вы согласны с этими ублюдками-анархистами, что творят такой беспорядок...
От распылившейся Софьи даже Татьяне стало дурно, и она вышла из душного помещения ожидать её на улице, лениво размахивая веером перед своим бледным лицом.
- Софья Денисовна, ну что Вы! – вдруг произносит Дарья.
- И вправду, что это я? Душенька, надеюсь мы поняли друг друга, и Вы возьметесь за эту статью!
Бледная от удивления Наталья медленно кивает головой и передаёт рукопись оторопевшей Анастасии.
- А знаете что? Как покончите с первой статьёй, приходите ко мне на чай! У нас с Вами сложилась такая непринуждённая беседа. Хотелось бы вместе с Вами разобрать эту работу. Сколько Вам на это дать? Отлично! Буду ждать Вас через неделю, - произнесла Софья, поговорив с одним изумлённым взглядом Натальи и даже душевно пожав ей руку.
Также быстро поднявшись, Софья ланью выбегает из бутика и находит Татьяну на улице.
- Милейшая леди! А главное – так легко договорились!
- Договорились? Мне казалось, что договаривалась о чём-то и изъявляли желание только Вы.
- Мы просто поймали незримый контакт и понимаем друг друга с полуслова!
Проморгавшись, Наталья снова встаёт на ватные ноги.
- Я же говорила Вам! Как всё гладко прошло, - улыбаясь проговаривает Дарья своим ровным спокойным тоном.
- Д-да, Вы правы... - учтиво произносит Наталья, - только я не поняла, к какому времени мне нужно выпустить и статью и как связаться с Софьей Денисовной... я потеряла суть нашего разговора после рассказа про Екатерину Алексеевну...
***
- Я же говорил вам! Как всё гладко прошло, - самодовольно произнёс Глеб. – Слышали? Вы всё своими глазами видели! – произносит он и бросает на стол газету.
- И что это значит? – произносит Варвара и скрещивает руки на груди. – Ну отравилась парочка монархистов серебряной пылью...
- Вам, Варвара Алексеевна, с Вашим узким кругозором и не знать, что только вампиры боятся серебра и чеснока!
- Ага, а в нашем лесу водятся тролли и боятся редьки, - язвительно произносит его оппонентка, и бугаи Дерябины заливаются противным смехом.
- Услышать бы от Вас что умное! Отравиться серебряной пылью могли только вампиры, а Вы не верили мне!
- Глеб Дмитриевич, не горячитесь, я Вам верю, - произносит Владимир со всей миловидностью. Лучше расскажите, как всё прошло.
- Как всё прошло?! Сколько можно его терпеть здесь! Володя, давай мы вышвырнем наконец этого психа, с ним и выехать невозможно, я ни одного доброго слова от него за вечер не услышала. В конце концов он опозорил меня уже одним своим присутствием! – принялась жаловаться Варвара, как только выдалась возможность.
- Что значит «вышвырнуть»? Вы в своём уме? Здесь может находиться каждый, кто мыслит также, как и мы, настоящий и преданный анархизму человек, в конце концов Глеб Дмитриевич уже на крови поклялся!
- Его клятва гроша не стоит! Вы только подумайте, что он мне сказал, он...
- Варвара, Вам правда стоит прекратить эту сцену, - наконец произносит Ангелина и придерживает её за руку, тепло ей улыбаясь. – Давайте поговорим об этом позже, сейчас нам нужны детали всей нашей шалости.
- Благодарю, - произносит растерянный Владимир и принимает решение продолжать собрание.