30. Предстоящий ужас.
Вторая неделя тянулась мучительно долго. Ева всё ещё не ела — ни капли крови за всё это время. Её тело истощилось, кожа стала почти прозрачной, а платья, прежде сшитые по её фигуре, теперь висели словно на вешалке. Она избегала зеркал: чужое, болезненное отражение вызывало лишь отвращение.
В замке не было ни капли крови, а выходить за его пределы запрещалось. Она почти смирилась с этим, но впереди был бал — её цель, её спасение. Она не могла пропустить его. Сколько сил она вложила, чтобы стать достойной этого вечера!
Одетая в платье цвета старого золота, Ева, стараясь не дрожать от слабости, направилась к Адриану. Она ворвалась в комнату с размахом, пытаясь придать себе уверенности.
— Я готова покорять бал, — хихикнула она, надеясь, что её голос прозвучал весело, но в нём слышалась натянутость.
Адриан стоял у окна, задумчиво вглядываясь в серое предночное небо. Услышав её голос, он медленно обернулся. Его взгляд скользнул по ней: измождённое лицо, впалые щёки, слишком тонкая талия, над которой свободно болталась ткань платья. Он сузил глаза.
— Где моё обещанное платье? — усмехнулась она.
Он не ответил сразу, лишь мрачно нахмурился. Ева почувствовала, как внутри всё похолодело. Она шагнула ближе, но его взгляд остановил её.
— Ты не идёшь на бал, — ровно произнёс он.
Мир замер. Воздух стал вязким, каждое слово, как ледяной кинжал, вонзалось в её грудь.
— Н-нет... Ты не можешь отказать... Ты обещал! — голос сорвался на шёпот, полный неверия.
— Ты сама предложила выучиться к балу, но у тебя не раскрылись никакие способности. Ты ещё не настоящий вампир, — его слова были холодны, как камень.
Не. Настоящий. Вампир.
Ева почувствовала, как кровь стынет в её венах. Губы задрожали.
— Я всё сделаю... Я научусь... После бала... Пожалуйста, Адриан! — её голос был полон отчаяния, почти жалобен.
— Ева... — он сделал шаг к ней, но она отпрянула. — Ты не готова. Бал — это не праздник. Вампиры будут оценивать тебя как дочь Первородного, таких как ты уже несколько тысячелетий не было. Они будут оценивать очень жестоко. И ты проиграешь. Как только ты увидишь Давида... Ты кинешься, и он убьёт тебя. Став на путь вампиров ты должна следовать их правилам. Этот мир не терпит мимолетных, строптивых действий.
Ева стиснула кулаки, ногти впились в ладони, до боли. Да, за это время она выучила множество правил.
— Нет... Я... Я должна отомстить! — выкрикнула она, почти не осознавая, что говорит.
Адриан смотрел на неё, не шевелясь. В его взгляде было понимание, но и не только. Там была сосредоточенность.
Если понадобится — он запрёт её в этой комнате, ради её же блага.
Ради того, чтобы она не погибла глупой, бессмысленной смертью.
Дело было не только в их кровной связи. Да, если Давид убьёт Еву, он, Адриан, тоже погибнет. Пусть, вампиров называли перерожденными людьми и возможно, он бы и не умер, это его не волновало. Он прожил слишком долго. Смерть для него была... ожидающей. Привычной тенью за плечом. Но теперь у него была она. И он хотел, чтобы она жила. Ему стало интересно, какой же она будет с его кровью. В голове заиграл интерес.
— Нет. Ты попадёшь на бал в следующем году. Они повторяются каждый год, — его голос был твёрд.
Ева покачала головой, не веря в происходящее.
— Я... я потратила столько времени, чтобы успеть... — её голос сорвался на сдавленный шёпот.
Она развернулась и, не глядя на него, бросилась прочь. Ветер взметнул подол её платья, когда она, едва касаясь земли, мчалась по коридорам замка. Всё было размыто, ничего не существовало — только ярость и отчаяние.
Ей нужно было выбраться. Найти себя. Найти выход.
Ева бежала сквозь лес, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, а в груди горело пламя злости и отчаяния. Как он мог так поступить с ней? После всего, через что она прошла... Адриан просто решил запереть её, как ребёнка, неспособного контролировать себя.
Ветки хлестали по лицу, рвали платье, оставляя на коже тонкие царапины. Но она ничего не чувствовала — ни боли, ни усталости. Только гнев, который бился в ней, смешиваясь с жаждой, разъедавшей изнутри.
Лес постепенно редел. Где-то впереди мелькнул слабый свет. Ева замедлила шаг, напряжённо вглядываясь сквозь тёмные стволы деревьев.
Костёр. Трое мужчин расположились у огня, смех разносился по ночи, грубый, пьяный. Они не заметили её сразу. И не заметили бы никогда если бы она этого не захотела.
Ева шагнула ближе, и сухая ветка хрустнула под ногой. Мужчины тут же обернулись.
— Гляди-ка... — протянул один, высокий, с засаленными волосами. — Да у нас гостья.
Ева не двигалась. Она тяжело дышала, наблюдая за ними. Её глаза привыкли к темноте, и теперь она видела их отчётливо: грязные лица, застывшие в ухмылках, руки, небрежно лежащие на рукоятках кинжалов.
— Ты чего тут разгуливаешь одна, красавица? — усмехнулся второй, пониже ростом, с кривой ухмылкой и грязной повязкой на лбу.
Ева молчала. Она слышала их сердца. Видела, как пульсирует вены на шее у каждого из них. Жажда накатила волной.
Один из мужчин шагнул вперёд:
— Заблудилась, что ли? Давай мы тебя обогреем...
Ева подняла глаза. Они полыхнули алым.
— Нет, — прошептала она. — Я не заблудилась.
Мужчина замер, растерянно моргая. Другой рассмеялся:
— Слышали? Она не заблудилась. Тогда что ты тут делаешь, красавица?
Ева сделала шаг вперёд, медленный, почти грациозный. Жажда становилась невыносимой. Мир сузился до запаха крови, тяжёлого, тягучего, обещающего избавление от боли.
— Я... голодна.
Мужчины переглянулись. Высокий усмехнулся:
— Ну, это мы можем устроить...
Он не успел закончить фразу.
Ева рванулась вперёд с нечеловеческой скоростью, впиваясь в его шею с яростью дикого зверя. Горячая кровь ударила в рот, заливая её внутренности жаром. Мужчина захрипел, его тело дёрнулось, но она держала крепко, не отпуская.
Остальные замерли, не веря своим глазам. Один из них схватился за кинжал, но не успел вытащить. Ева бросила обмякшее тело на землю и, оскалившись, повернулась к нему.
— Ты... — прохрипел он, пятясь назад.
Ева прыгнула, сбивая его с ног. Крик заглох, прежде чем сорваться с губ. Третьего она оставила напоследок. Тот стоял, дрожа от ужаса, но убежать не смог. Она подошла к нему медленно, наслаждаясь его страхом.
— Прошу... — захрипел он, когда её пальцы сомкнулись на его горле.
Ева не слушала.
Когда всё закончилось, она стояла посреди поляны, тяжело дыша. Лес был тих, только пламя костра потрескивало, отбрасывая пляшущие тени на обнажённые деревья.
Она опустилась на колени, с трудом переводя дыхание. Глаза стали закрываться, будто она проваливаеться в сон. Но... вампиры не спят просто так.
Во всяком разе она не успела подумать об этом, а просто упала на сырую землю.
Проснулась она в мягкой кровати. Открыв глаза она огляделась. Знакомая ей комната, значит она не в аду.
— Пришла в себя, — выдохнул Адриан.
Он стоял около двери и с раздражением всматривался в девушку.
Ева села на кровать и спустила ноги.
— Почему я упала? — спросила она.
— Потому что ты перешла с одной крайности в другую. Я тебя не кормил не потому что хотел навредить, и вместо медленного восстановления ты напилась крови. Твой организм не выдержал этого.
Ева кивнула. Это было ожидаемо. Она подошла к окну и в отражении увидела себя. Красивую, с большими глазами и с нормальной кожей. Бледной, но не така болезненная как раньше.
— Я все еще хочу на бал. Я справлюсь, — сказала она проворачиваясь на мужчину.
Адриан сузил глаза. Он молчал долго.
Ева не выдержала тишины.
— Он... убил мою мать, привел в тот злосчастный замок! Я лишь хочу...
Она не успела договорить, как теплая рука лягла на её плечо.
— Обязательно. Обязательно отомстишь. Только стоит месть твоей жизни? Через год у тебя будет самое лучшее платье и украшения.
Ева подняла на него свой взгляд. Его глаза были мягкими, но они быстро приняли обычный вид, когда он убрал руку.
Он был прав, в том что можно подождать. Было тяжело признать, но Ева не готова умереть сейчас ради ничего.
— Да... хорошо.
Адриан кивнул и отошел в сторону.
— Твои... друзья уже направляются к замку, — произнёс Адриан, стоя в полутени, словно сам являлся частью мрака. Его голос был ровен, но в нём звучал металл. — Посему дозволю тебе день для отдыха. Но завтра, с наступлением ночи, ты должна быть готова выйти.
Ева чуть усмехнулась. Он знал. Он всегда знал, что происходит в этом доме, будто замок был живым существом, связанный с его волей. Ни один шаг, ни одно движение не ускользало от его чутья. Ему не нужны были слуги — он чувствовал всё сам.
Может, он не желает, чтобы к нему пришли... именно потому всегда опережает их?
Она кивнула и, дойдя до порога, задержалась.
— А ты не пойдёшь? — спросила она, бросив на него взгляд через плечо.
Он медленно поднял бровь, как бы удивляясь самой постановке вопроса.
— Я презираю светские разговоры, — ответил он холодно, как человек, чья жизнь слишком древняя для пустых встреч.
Ева лишь опустила веки и вышла, закрыв за собой тяжёлую дверь. Всё закончилось спокойнее, чем она ожидала. И всё же в ней пылало пламя — не ярость и не страх, а внутренняя усталость, перемешанная с упрямой решимостью. Сколько сил было растрачено впустую. Сколько замыслов распалось.
Но впереди — хоть короткий, но покой.
Она переоделась. Выбрала платье из пурпурного бархата с серебряной вышивкой, тугое в талии, с высоким воротом и длинными узкими рукавами. Волосы собрала в строгий узел, но в зеркале заметила, как меж прядей спрятались сухие веточки.
Вскоре в дверь постучали. Горничная с затуманенным разумом поспешила отворить, но Ева остановила её жестом — спокойным, властным.
— Я встречу их сама.
Она отворила двери — и на пороге стояли Амелия и Николас.
Амелия выглядела безупречно: молочное платье с плотной шубкой, волосы подняты высоко, прикрыты шляпкой с тонкой вуалью. Наряд явно не подходил к здешней погоде, и Ева сразу поняла: Николас воспользовался магией перемещения, чтобы доставить её сюда быстро.
— Милостью Небес, ты жива, — произнесла Амелия, и в голосе её слышалась неподдельная радость.
Ева встретила её объятья с холодной улыбкой, но позволила себе краткий миг тепла.
— Прошло так мало времени, а кажется, будто целая эпоха разделяет нас, — произнесла она, вдыхая знакомый аромат: сладость с пряной ноткой, словно из сказки, которую она уже забыла.
Николас стоял сзади, строгий, как всегда, в чёрном костюме с серебряной отделкой. Его глаза наблюдали, оценивали, взвешивали.
— Прости, что мы не прибыли раньше, — тихо сказала Амелия, отступая на шаг. — Мы были в пути... Я видела такие чудеса!
— Входите, — сказала Ева, отступая в сторону. — Расскажите мне обо всём.
Они расположились в гостиной, за тонкими фарфоровыми чашами с ароматным чаем, и разговор, как тихий ветер, начал струиться между ними. С каждой историей, рассказанной Амелией, с каждым живым образом далёких стран Ева чувствовала, как незримые узы страха и боли отступают, оставляя место почти забытым ощущениям — покою и теплу.
Долго блуждая в тенях этого замка, Ева вновь почувствовала себя дома.
— ...город на воде, представляешь? — с живостью продолжала Амелия, глаза её сверкали. — Мы были в Италии. Там всё дышит стариной и страстью. Хотели даже искупаться, но вода... ох, такая мутная и тяжёлая, будто пьёт сама себя. Мы не стали рисковать. Удалились в более тёплые края. Пляж был безлюден, я даже позволила себе окунуть ноги...
Ева рассмеялась — легко, искренне, и этот смех, прозвучавший в мраморных стенах, будто нарушил привычный покой замка. На мгновение всё вокруг показалось живым.
Она впервые за долгое время подумала: А что, если мне доведётся увидеть эти земли? Быть может, однажды...
Амелия, словно бутон, распустившийся после долгой стужи, говорила легко, без былой тревоги. В её движениях теперь была уверенность — не надменная, а тихая, женственная. Всё в ней говорило о перемене. Рядом сидел Николас — сдержанный, спокойный, одетый строго, но дорого. Он смотрел на неё с тем почтением, которое не нуждается в словах.
— Но довольно о нас, — наконец, мягко сказала Амелия, сдвинув чашку. — Расскажи, что случилось с тобой?
Тень мгновенно легла на лицо Евы. Её губы дрогнули, и свет в глазах померк.
— Я... мечтала попасть на Дебютный бал, — выдохнула она.
Амелия нахмурилась, не сразу уловив, к чему идёт речь. Тогда Ева продолжила:
— Первый выход в свет среди бессмертных. Я готовилась. Но всё оказалось тщетно. Во мне — пустота. Ни одной способности. Как будто я... недостойна этой крови.
Николас молча поднял бровь.
— Ты обращена совсем недавно, — произнёс он с невозмутимой серьёзностью. — Странно было бы ожидать от тебя проявлений в столь короткий срок.
Ева смотрела на него, не скрывая удивления.
— Я был обращён сто сорок лет назад, — продолжил он. — Моё пробуждение шло медленно. Годы без знаков. Мне говорили, чем дольше спит кровь, тем сильнее её голос, когда он проснётся. Есть те, кто считает это суеверием. Но я — доказательство обратного. Мой дар оказался весьма... редким. Хотя я всего лишь вампир третьего ранга.
Мысль, столь очевидная, но ни разу не посещавшая Еву, теперь впервые проросла в ней.
— И что же это за дар? — спросила она с невольной дрожью в голосе.
Николас не спешил с ответом, но в этот миг Ева перевела взгляд на Амелию. Та спокойно пила чай, её лицо было безмятежным, но в этой равности Ева почувствовала скрытую осведомлённость. Она знала.
— Мой дар... не самый грозный среди вампиров, но он делает меня опасным в ином смысле. Я чувствую суть веществ. Не только запах, но и природу — яд, кровь, металл, вино, траву, магию. Всё, что ты впускаешь в себя — я чувствую это.
Он взглянул на Еву, спокойно, но с неким мрачным достоинством:
Этот дар был очень полезен на деле. Никто, никогда не сможет тебя отравить. Ты всегда будешь знать что это за яд, а если немного потренироваться, то можно и узнать, что именно это за яд и найти противоядие!
— Это... отличная способность.
Весь оставшиеся вечер они разговаривали, пока не настало утро и Амелия не захотела спать. С Николасом она по большей части спала днем. Поэтому, Ева отправила их в одну из гостевых комнат.
— Гостевая комната на втором этаже, с видом на лес, — негромко сказала Ева. — Там тишина.
Они скрылись в коридоре, оставив её наедине с собой. Она медленно поднялась, её шаги не отбрасывали звука — то была не усталость, но внутреннее опустошение. Тепло, которое согревало её в присутствии подруги, растаяло, как дым, стоило ей остаться одной. Без опоры, без чьего-либо взгляда, напоминая самой себе, как одинока она в этом новом мире.
Её комната была скромной, но из окна открывался просторный вид на мрачное море. Шторм подкрадывался к горизонту, и волны с силой били по скалам. Она опустилась на стул у столика — крепкий дубовый, с резными ножками. Ветер еле слышно стучался в ставни.
Всё тело просило слёз, но не одна не сошла с глаз. Лишь глухое чувство, словно под кожей что-то скреблось, требуя выхода. Она положила руки на колени, сцепила пальцы, и долго смотрела в стену, пока её мысли не растворились в темноте комнаты.
Прийдя в комнату, которую пометила как свою. Небольшая, зато с видом на море. Сев за стол хотелось рассплакатся. Только вот, слез не было. Просидев так до самого рассвета, когда самой не заметив, лучик света попал на руку и обжог ее. Ева. поднялась и лягла на кровать. Она была в углу и свет туда не проникал. В этом доме все было сделано для вампиров. Все кровати были за ширмами, или же большинства. Все стояло так, чтобы большенство времени солнце не попадало на мебель и без проблем там можно было сидеть.
Вдруг, она почувствовала холод. Жгучий и пронизывающий.
— Еще не ночь, — прошептала Ева.
Она помнила, что Адриан предупреждал ее об занятии в следущюю ночь, но сейчас только день! Он стоял около ширмы и склав руки на груди разглядывал Еву.
— К твоему счастью не ночь. У меня есть некоторая информация про твою мать.
Ева приподняла голову.
— Что я могу не знать о своей матери?
Адриан усмехнулся.
— Много чего. Или мне уйти а ты продолжишь рассклеиватся? Ты так не хмурилась, даже когда кости ломала на тренировках.
От воспоминаний Ева скривилась. Сколько боли, а толку нету!
— Ладно, только не верю, что ты просто так мне это расскажешь.
— Хочу посмотреть что ты будешь делать с этой информацией.
То, как сильно он любит наблюдать за всеми раздражало. Не хотелось быть чей-то марионеткой.
— И так, что ты узнал?
Адриан пришел опять на Рынок. Пришлось надеть черную накидку, чтобы никто не увидел лица. Капюшон полностью закрывал лицо. Конечно, можно было и просто превратиться в другого вампира, но если прийдется применить грубую силу, что-то может пойти не так. Если он перенимает чужую форму, то и физическую силу.
Теперь, ему нужно лучше скрываться, ведь все гудят о Белом псе.
Он зашел в паб, где старый, вампир наливал дешевею кровь. Это было самое гиблое и шаткое место. Много мелких вампиров без нормальной родословной, которые хотят убить новичков. К счастью, от Адриана вело силой и никто не хотел иметь с ним дел. Поэтому, подойдя к старому вампиру он шепнул:
— Серена.
Мужчина глянул на него, а после без всяких вопросов двинулся.
— Идите за мной.
Они пошли по коридору в маленькую комнату. Он открыл дверь, впуская Адриана первым. За столом, напротив окна, откуда было видно не полную луну. За ней, сидел вампир, закрытый плещем и лишь сигарета вздымалась.
Когда Адриан зашел в нутрь, дверь за ним с хлопком закрылась.
— Информация. Я слушаю, — хрипнул Адриан.
Тень перевела взгляд и показала на стул она против него.
— Не бойся, Белый Волк, тебе тут ничего не грозит, — усдышался женский голос.
Адриан скривил губы, но не снял капюшон, а просто сел.
— Мы узнали много чего интересного. Наша гильдия будет хранить секрет если вторая часть сделки выполняться.
Недавно, когда Кэтрин пришла с информацией о Давиде он решил, что наиболее выгодны будет узнать о нем и Диане. В вампирском мире информационных гильдий было мало. Всех их стирали в пепел Старейшины.
— Хочешь моей крови?
Женщина поддалась вперед и за темного капюшона показались алые губы. Она усмехалась.
— Твоей? Нет. Я хочу увидеться с твоей дочерью. Она и имеет... то что я желаю.
Он этого Адриан скривился. Что Ева может знать ценного, чтобы заинтересовать гильдию?
— Хорошо, но это не должно обернуться против неё.
Женщина кивнула.
— Справедливо, скрепим кровью.
Она достала нож и смачно врезала по руке. Кровь пахла совершенно непонятно. Это не была благородная кровь, но и на падаль не похожа.
Она нарисовала пентаграмму и протянула нож Адриану и он капнул кровь.
— Гильдия дает информацию, которую не сможет воспользоваться против заказчика, но в замен я хочу получить информацию твое дочери.
— Я принимаю условия, — кивнул Адриан.
Пентаграмма засветилась золотым.
— Чтож, Диана была дочерью Герцога. Очень благородная. Но в восемнадцать, она ушла из дома, точнее, сбежала, взяла украшения и золото. Она переехала к морю, за простую жизнь, но в один из ночей она встретила Давида. Они познакомились и провели вместе пять лет. Диана отлично знала кто он такой и ходят слухи, что пыталась постоить козни, но Давид узнал и захотел убить. Он вышел на охоту к ней, но Диана сумела спрятаться.
Адриан усмехнулся. Примерно такую историю он и ожидал.
— Это все? Я ожидал большего.
Женщина недовольно хмыкнула и поставила на стол ожерелье с жемчугом.
— К чему это? — спросил Адриан.
— Это ожерелье позволяла передвигаться тихо и нигде не попадаться. Очень дорогая вещь, ты же знаешь, что зачарованных предметов у нас не много.
Адриан скривился. У Евы тоже есть зачарованное кольцо, от куда она его взяла так и не сказала.
— Где оно было?
Женщина молчала, но после выдоха дыма она заговорила.
Адриан рассказал ей все, что узнал сам, только скрыл факт ожерелье. У него была идея, которую он хотел воплотить.
— Значит, убежала... Я расскажу где нашла кольцо.
Ева была удивлена, что у матери вышло сбежать, что она жила простой жизнью много лет, но с другой стороны, она знала, что на протяжении много лет она боялась за своих детей. Поэтому и попросила помощи у Белого пса. Про то, что Адриан договорился, не спросив ее она не хотела злиться. Это была ценная информация для нее. И ожерелье тоже.
— Я жду тебя около леса, этой ночью. Не опаздывай.
С этими словами Адриан вышел, а Ева осталась на том же месте, уже обдумывая не только свою сущность и положения, а еще и матерь.
Вечером, когда солнце уже готовилось упустится, Ева одела одежду для тренировок, заплела волосы в косичку и вышла во двор.
По дороге она встретила Николаса с подносом в руке. На нем стояла свежая выпечка и румяный кусочек курочки.
— Добрый вечер, — кивнул он Еве. — Собираешься на охоту?
— Возможно и так сказать, это Амелии? — посмотрела Ева на поднос.
Николас усмехнулся краем губ.
— Да. Я немного по хозяйски повел на кухни, приношу свои извинения
— Что ж, не буду задерживать. Нас не будет весь вечер, можете чувствовать себя как дома.
После этих слов, Ева вышла во дор. Обычно, все занятия были длинными и Ева готовилась к такой же рутине сегодня.
Правда, Адриан был одет в костюм, а не в привычную рубашку.
— Отлично, ты не опоздала, и так, раз уж твои способности не раскрылись в обычное время, ты пойдешь в лабиринт. Если найдешь выход, может по пути к нему и найдешь способности.
То, что это не просто лабиринт, Ева догадалась сразу и неприятно скривилась.
— Ладно, я поняла. И где это жуткое место?
Адриан усмехнулся. Для этого места слово "жуткое" слишком уж мизерное.
— Немного южнее от нас.
Он коснулся плеча Евы и девушка почувствовала что стоит уже не на мягкой земле.
Повернув голову, увиденное повергло её в шок. Большие длинные стены, полностью из камня. Перед входом — гора черепов и сгнившей, запекшей крови. Стены были в красных пятнах, наверное кровь.
Ева чувствовала как ноги подкашиваются. И это лабиринт?! Ева покрутилась, в надежде увидеть Адриана или понять, где это, но вокруг была пустыня. Деваться было некуда и Ева двинулась к входу. Пройдя через кости других, наверное вампиров, Ева пошла в нутрь. Стены были очень высокими и забраться на них, наверное невозможно. Тихо, как мышь, Ева уже ступала по камню. Точнее, по камню и крови. Откуда здесь так много крови?!
Но по иронии, не успев про это подумать, как со спины, Ева услышала противный крик. Что-то двигалось на нее.