Cмертельный путь к власти

Выйдя из комнаты он поймал первую служанку которую заприметил. Совсем еще молоденькую, волосы завязанные в косу, спрятанные под тканью, невзрачное платице. Адриан с силой взял её за горло и придвинул к себе. Ему нужно было срочно восполнить силы, и не из бочек, где хранилась холодная и не живя кровь. Не животная, которая не продержит силу и несколько дней. А человеческая. Живая и сильная.

Он отпустил руку от шеи и с усмешкой глянул на нее.

— Вам что нибудь нужно господин? — с железной стойкостью спросила она.

Конечно, она же заколдованная и даже не поймет, когда умрет. Адриан приблизился к шее. Облизал место, где планировал укусить. Он чувствовал как под кожей проходила вена.

— Милая, как тебя зовут? — спросил он.

— Гвен.

Адриан усмехнулся и коснулся ее щеки. Он бы с радостью снял чары перед ее смертью, наслаждаясь болью. Наслаждаться болью... это чувство, что видит хищник перед смертью лучшее за любое другое. Страх. Эта эмоция была любимой у Адриана. Даже те вампиры, которые говорят, что это не правда, лгут. Все они, видя перед собой жертву включают свое чутье.

Но как бы он не хотел услышать крики, не так далеко спит Ева, и будет очень не хорошо, если она проснется.

— Гвен — означает справедлива... Как жаль, что жизнь таковой не является.

Он укусил её за шею. Она резко вдохнула и это был единственный звук, который она издала. Он полностью выпил кровь служанки. До последней капли. Ее кожа стала синоватого оттенка, глаза так и застыли, безжизненные.

— Адриан! Я едва убрал трупы вампиров! А ты опять? — по отцовскому зашипел Артур, подходя ближе.

Из-за помощи Адриану, Артур может избавиться от многим привилегий, да и вообще, пойти на плаху, только через дружбу с ним! 

Артур оказался в довольно плохом положении. Когда, про Адриана не знали, как про Белого Волка, никто не интересовала его персона. Он наслаждался жизнью, рисовал и вел свой образ жизни. 

Прошел только один день, как ему на стол начали падать письма с претензиями или с какими-то недочетами. Они не касались Адриана, но Артур знал, что все это они делают только из-за дружбы с ним. Вскоре его могут вызвать на суд и это самое ужасное, что только могло произойти.

Адриан отпустил тело и девушка свалилась. Маленькая струйка крови стекала по его подбородку, глаза сверкали красным, а кликы стали острыми как мечи. 

— Попросил бы, я мог отлить тебе крови тех вампиров. Опять прийдется искать новых горничных.

Адриан откинул голову назад, глядя в потолок, и выдохнув. Вампирская кровь утоляла жажду лучше, чем человеческая, но он её не любил.

— Не бубни, — бросил он сухо, стирая капли с губ и лениво облизывая палец.

Артур нахмурился, но, сделав паузу, вдруг задал неожиданный вопрос:

— Скажи честно, ты её любишь?

Адриан замер, его лицо исказилось от удивления, и он несколько секунд просто смотрел на собеседника, не веря, что тот мог спросить подобное. Но Артур, видимо, решив, что стоит уточнить, добавил:

— Ева. Она красива, а после превращения станет ещё прекраснее. Сколько столетий ты жил, ни к кому не привязываясь, ведя свою разгульную жизнь. Может, наконец пришло время...

Артур не успел договорить.

— Артур, у меня нет сердца, чтобы любить, — холодно перебил его Адриан, голос его звучал резко, с лёгкой ноткой раздражения. — Я не человек и даже не вампир. Это была лишь необходимость, чтобы спасти свою жизнь.

Его глаза засветились холодным светом, выдавая внутреннее напряжение, хотя внешне он выглядел спокойным. Адриан отвернулся, не дожидаясь, что ещё скажет Артур, и направился к комнате.

Однако, стоило ему сделать несколько шагов, как слова Артура эхом зазвучали в его голове. 

"Ты её любишь?"

 Как глупо. Всё, что он сделал, было продиктовано логикой. Необходимостью. Так почему внутри что-то сжалось?

Вернувшись в комнату, Адриан остановился у порога, глядя на Еву. Она лежала на подушках, её лицо стало спокойным, болезненные гримасы исчезли. Спасение или проклятие? Своими руками он изменил её судьбу, но правильно ли это? Почему эта мысль вновь и вновь тревожила его?

Он отпустит её сразу, как только она превратиться. В его мыслях не было держать Еву около себя, как делали другие со своими созданиями. Это был его план, к которому он придерживался и не хотел отступать. Он давно принял решение не вмешиваться в вампирскую жизнь, так что, какое будущее ждет Еву... ему было все равно. Если её убьют, он не умрет. Наверное... ведь она уже не человек. 

Он открыл ящик и достал пачку сигарет, оставленную там ранее. Подойдя к камину, Адриан наклонился, чтобы зажечь сигарету от пляшущего пламени, которое уже угасало. Скоро камин и вовсе перестанет греть. Сделав глубокую затяжку, он направился к окну, отдернул тяжелые шторы, впуская в комнату лунный свет, и распахнул окно. Морозный воздух ворвался внутрь, обдав лицо холодом. Адриан вдохнул свежесть ночи, смешанную с горечью табака.

От резкого порыва холода Ева пошевелилась во сне, недовольно натянув одеяло выше и спрятав свесившиеся с кровати ноги. Лунный свет, льющийся через окно, заставил её повернуться на другой бок, чтобы спрятаться от него.

Под утро она окончательно проснулась, когда услышала приглушённый звук, с которым Адриан задвигал шторы обратно, погружая комнату в полумрак.

— Сколько мне ещё придётся страдать? — спросила она, сев на кровати и уставившись на него. — Сколько времени прошло? Неделя? Две?

Она потерялась во времени. Всё, что произошло на балу, казалось настолько далёким, будто это была не её жизнь.

— Ещё немного, — ответил Адриан спокойно, закрывая шкаф после того, как вернул туда какую-то книгу.

— Где тут ванна? — спросила Ева, чувствуя себя грязной и измотанной.

Адриан молча кивнул в сторону двери, которая находилась возле шкафчика с книгами, напротив кровати. Ева следила за его жестом, понимая, что именно туда нужно было идти, хотя раньше она в этом сомневалась.

Она кивнула ему в ответ, взяла чистую одежду, которую она так и не одела, через присутствие Адриана, и направилась к указанной двери, мечтая смыть с себя груз последних дней.

— Дверь не закрывай и долго не сиди. Служанки не прийдут.

Ева вздрогнула. Было жаль, что ей никто не поможет, но спорить по этому поводу она не хотела. Она все еще не знала, на сколько велик этот дом и есть ли в нем кто-то еще. Конечно, она видела одну служанку ранее... но она не хотела видеть её снова. Эти туманные глаза ей не нравились.

— Не закрывать? — спросила она.

— Забыла как ноги отказывали? Все скоро повториться, поэтому не сиди долго.

Мысль о том, что она не сможет быстро одеться и он увидит её голой заставляла идти быстро помыться. Ева кивнула и оставила маленькую щель между дверьми.

Ева скинула из себя сорочку. По середине каменной комнаты стояла деревянная ванна. Еще, кроме ванны был маленький столик. Вода была горячей, наверное, горничным приказали подливать горячую воду неперерывно.

Хорошо, что она послушала Адриана и немного успокоилась за всю эти ситуацию с Давидом. Конечно, ярость пылала в ее сердце, но она не стояла выше всего.

Из-за каменной стены в комнате было холодно, не смотря на теплый пар, исходящий из ванны. Но холода она не чувствовала как такого. Ева прикоснулась к камню, он был влажным и холодным, но он не пробирал до костей. И это было странным. Вампиры не чувствуют холода? Интересные бонусы поджидали её совсем неожиданно. 

Она залезла в воду и приятное тепло помогло расслабиться. Она примружилася, как довольная кошка.

Вышла из ванны, Ева не очень то быстро, как на то рассчитывал Адриан. Он бурлил ее взглядом, когда та вышла. Она была одета в большую белую одежду, чем-то похожа на кимоно. Наверное, сорочка была слишком большая и она перетянула ее в двое. Волосы, мокрые свисали на спину.

— Говорил, же, недолго, — недовольно шепнул Адриан.

Ева фыркнула.

— Как будто ты не знаешь, что женщине нужно много времени, чтобы помыться.

Адриан с вызовом посмотрел на нее.

— Я никогда не ждал женщин из душа, если бы знал, что ты так долго...

Ева с интересом глянула на него.

— ... сделал бы кофе, — додал он.

Ева фыркнула. Совсем скучное завершение предложения. 

— Как твоё тело? — спросил Адриан, оглядывая её с выражением лёгкого любопытства.

Ева, не ответив сразу, подошла к зеркалу. Она наклонилась ближе, вглядываясь в своё отражение.

— Неплохо... Оно стало таким... — она запнулась, подбирая слова, которые могли бы описать её новое состояние.

Зеркало отражало облик, который ей было трудно назвать своим. В ванне она уже заметила, как изменилась её фигура. Грудь стала упругой, словно слегка увеличившись в размерах. Изгибы её тела обрели изящество, которого раньше не было, а кожа — гладкая и ровная, словно над ней работал умелый скульптор. Все шрамы, маленькие царапины и неровности исчезли, оставив её идеальной.

— Железным? — насмешливо предположил Адриан, наблюдая за её смущённой реакцией.

Она отступила от зеркала, слегка нахмурив брови, но губы тронула едва заметная улыбка.

— Нет... просто хорошим, — ответила она, сдерживая явное восхищение.

Её взгляд метнулся к Адриану. Он явно наслаждался её замешательством, уголки его губ дрогнули в усмешке.

— Тебе это идёт, — заметил он, без тени стеснения, отметив её белоснежную кожу, которую оттеняли чёрные волосы и яркие зелёные глаза. В этот момент она и правда напоминала Белоснежку из сказок, но с тёмным, почти гипнотическим шармом.

Ева фыркнула, стараясь скрыть лёгкий румянец.

В её новых ощущениях было что-то завораживающее. Тело, в котором теперь чувствовалась необычайная сила, и лёгкость движения, будто с каждым шагом оно слушалось её лучше, чем раньше. Ева ещё не до конца осознала, насколько изменилась, но в глубине души понимала — она уже не та, кем была.

Адриан скользнул взглядом по Еве, наблюдая за её движениями. Она изменилась, и эти перемены были слишком очевидны. 

Его мысли путались. Он знал, что должен сохранять дистанцию, ведь привязанности слабят, а в их мире слабость означала смерть. Но, наблюдая за ней сейчас, он впервые задумался: а хочет ли он оставаться безразличным? Её кожа, словно бархат, источала лёгкий аромат роз, настолько тонкий и естественный, что он невольно задержал дыхание. А глаза... её глаза. Эти зелёные омуты, куда, казалось, можно было упасть и остаться навсегда.

Он представил, каково было бы прикоснуться к ней, ощутить тепло её кожи, скользнуть взглядом по каждому изгибу, от которого невозможно оторвать глаз. Он хотел бы остаться в этом моменте, запомнить её такой — нежной, но одновременно опасной, подобно ядовитой розе. Ева была как загадка, которую он уже почти разгадал, но не спешил закончить. 

Адриан стиснул зубы, пытаясь заглушить желание. Он видел, как её взгляд скользнул к окну, полные губы слегка приоткрылись. Казалось, она задумалась о чём-то далёком, недостижимом.

— Сейчас вечер, там темно, — сказал он тихо, почти шёпотом, словно боялся разрушить её мысли.

Ева бросила на него взгляд, быстрый, но полный скрытых эмоций, прежде чем отдёрнула шторы. Вид за окном был восхитителен: замок на острове, окутанный серебром луны, мост, будто тянущийся в бесконечность. Но Адриан не смотрел на это. Всё его внимание было приковано к ней.

Ева одновременно раздражала и восхищала его. Часть его жаждала её, но другая часть, осторожная, холодная, заставляла его помнить: он вампир, древний и свободный. Привязанности могут стоить слишком дорого.

Привыкнув, к любовным домам, податливым женщинам, готовые угождать каждому его слову, не требуя ничего взамен... Ева, напротив, не выглядела той, кто согласится подчиняться.

— Красиво, — сказала она, её голос был тихим, почти трепетным.

Ева задержала дыхание, наслаждаясь открывшимся видом. Она почти улыбнулась, но быстро подавила это выражение.

Внутри неё ожили мечты, которых она старалась избегать. Что, если здесь можно было бы остаться? Жить в таком месте с мужем, детьми... Настоящий рай. 

Но мысли тут же оборвались. Нет, это не для неё. Жизнь не бывает такой идеальной, и она знала это слишком хорошо.

— Красиво, — повторил он, хотя видел лишь её отражение в стекле.

Ева скривилась, губы её дрогнули в тени едва заметной усмешки. В её голове, словно в лабиринте, бродила одна мысль: скоро она отомстит. Мужчине, который отнял её жизнь. Давиду, который убил её мать. Ей нужно лишь немного времени... немного силы... и научиться быть тем, кем она теперь стала.

Она отошла, не удосужившись закрыть тяжёлые шторы, и опустилась на кровать. Лунный свет заливал комнату, превращая её лицо в бледный силуэт, ещё больше подчеркивая изменения, произошедшие с ней.

— Что за ненависть от тебя исходит?  , — раздался мягкий, но глубокий голос Адриана из темноты.

Его взгляд, серый и пронизывающий, казалось, видел её насквозь. Он наблюдал за ней, как хищник, выслеживающий добычу. Но в этом взгляде таилось больше — предостережение.

Месть... Гнев. Эмоции, которые бурлят в её душе, могут стать её погибелью. Адриан это знал. Старшие вампиры, подобны ему, давно научились обуздывать пламя чувств, позволяя ему гореть ровно, без пепла и углей. Именно поэтому они и жили веками. Эмоции — это роскошь, через которую молодым вампирам приходится расплачиваться слишком дорого. Если Ева не осознает этого, она будет уничтожена — собой или кем-то сильнее.

Она подняла взгляд, в котором отражались её упрямство и боль.

— Я хочу знать, кто убил меня, — её голос звучал твёрдо, но в нём сквозила трещина, почти незаметная, но ощутимая для Адриана.

Он медленно встал с кресла, его движения были выверенными, словно каждое имело значение. Он подошёл ближе, его фигура на мгновение заслонила свет луны, оставив Еву в полумраке.

— Всё потом, — сказал он холодно, с вызовом во взгляде. — Помнишь? Я не хочу слушать это сейчас.

Ева нахмурилась, но через мгновение кивнула, хоть каждая клеточка её существа сопротивлялась. Она хотела выплеснуть всё, что накопилось в её сердце. Но слабость снова дала о себе знать. Её охватила внезапная дурнота, лишая сил и слова.

Она закрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением. Её мысли зацепились за одну простую истину: нельзя портить отношения с ним.

В конце концов, именно он даёт ей кровь. А если он решит этого не делать? Что тогда? Боль, от которой она сейчас страдала, кажется, могла уничтожить её. Она содрогнулась, и, чтобы не выдать слабость, потянула простыни на себя, скрывая лицо в их прохладной мягкости.

Адриан стоял, глядя на неё. На его лице промелькнуло едва заметное выражение жалости, но оно быстро исчезло, сменившись ледяным спокойствием.

— Ты многого хочешь, Ева. Научись терпению. Ты же не хочешь снова оказаться на краю? — произнёс он тихо, но его голос звучал, как удар хлыста.

Ева молчала, кутаясь в простыни, но с каждой секундой её напряжение росло. Адриан оставался неподвижен, как статуя, наблюдая за её внутренней борьбой. Его глаза скользили по её лицу, выискивая признаки изменений. Он знал, что этот момент неизбежен, но Ева явно не была к нему готова.

Она вдруг резко зажмурилась, лицо исказилось от боли. Её руки дрогнули, пальцы непроизвольно потянулись к глазам.

— Что-то не так, — произнесла она дрожащим голосом, но её слова эхом отозвались в собственной голове, превратившись в оглушительный звон.

Ева застонала, отчаянно пытаясь потереть глаза, как будто это могло снять жжение. Свет из камина теперь казался ей ослепительным, а каждый звук, даже едва слышный треск поленьев, превращался в болезненный удар.

— Адриан! Что-то не так! — выкрикнула она.

Её голос звучал неестественно громко, как будто весь мир усилил громкость только для неё. Она схватилась за голову, пытаясь унять шум, но боль лишь усиливалась.

Адриан смотрел на неё спокойно, но его взгляд стал холодным, почти отчуждённым. Он знал, что это — естественный процесс. Её тело перестраивается, глаза адаптируются к тьме, уши начинают слышать больше, чем человеческое сознание может вынести. Боль — это плата за новую сущность, за силу, которая придёт после.

Он поднялся с места, его движения были плавными и почти беззвучными.

— Ты должна пройти через это сама, — тихо произнёс он, будто разговаривал с собой.

— Нет! Помоги мне! — Ева закричала, её голос был полон отчаяния.

На её глазах выступили слёзы, стекающие по щекам, но она не замечала их. Голова пульсировала, уши звенели, и всё её тело будто разрывалось изнутри. Она смотрела на него через пелену боли, и её взгляд был полон мольбы.

— Адриан, прошу... — шептала она.

Но он знал, что её крики, её слёзы не остановят процесс. Боль была частью пути. Если он останется, его присутствие только усугубит её страдания. Его запах, его дыхание, даже малейшее движение будут для неё как удары молота.

— Я приду, когда настанет время. Веришь? — его голос был мягким, но в нём звучала уверенность, будто он уже знал ответ.

Ева замерла, её руки сжали край простыни. Она прикусила губу, пытаясь скрыть нахлынувший гнев.

— Верю, — фыркнула она, пытаясь вложить в этот ответ презрение, но голос прозвучал куда мягче, чем она рассчитывала.

Адриан слегка улыбнулся уголками губ.

— Отлично, — коротко ответил он.

Он развернулся и направился к двери. Его шаги были бесшумны, как будто он растворялся в воздухе. Тихо прикрыв дверь, он оставил её одну в комнате.

Ева осталась наедине с собой и своей болью. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять панику, которая поднималась в груди. Её взгляд упал на трепещущий свет камина, но даже его тепло не могло утешить её.

Что ж, осталось не так много... Превращение подходило к концу. Глаза и слух забирают большую часть боли, но впереди её ждал самый сложный этап.

Клыки.

Их появление знаменует завершение превращения. Они не приходят сами по себе, нет. Клыки появляются в момент, когда вампир впервые подчиняется своим инстинктам, разрывая плоть жертвы. Они буквально прорываются сквозь дёсны, причиняя невыносимую боль. В этот миг человеческое окончательно уступает место зверю, и начинается новая жизнь — жизнь хищника.

Зная, что впереди её ждёт выбор, и от этого выбора не уйти. Чтобы стать полноценным вампиром, ей придётся убить.

Но превращение — это не только физический процесс. Оно оставляет след на душе. Те, кто не готов принять перемены, часто теряют себя, погружаясь в безумие. Только те, кто выдерживает боль и осознаёт её смысл, способны стать полноценными вампирами.

Для Евы этот путь был особенно тяжёлым. Она всё ещё цеплялась за остатки своего человечества, надеясь, что сможет сохранить хотя бы малую часть себя. Но понимала: с каждым шагом назад дороги нет.