Cмертельный путь к власти

Ева проснулась с ощущением бодрости. В комнате никого не было — она почувствовала это. Почувствовала... Она действительно меняется. Её тело наполнилось силой, лёгкость ощущалась в каждой мышце. Встав с кровати, она подошла к зеркалу.

Её глаза расширились от удивления.

Перед ней стояла красивая и грациозная девушка. Вроде бы она совсем не изменилась, но в то же время что-то было иначе. Ева едва узнавала своё отражение.

Воспоминания прошлой ночи нахлынули, как волна. Она была подавлена, обессилена и почти не понимала, что делает. Выпила кровь. Совсем как они...

Кровь была чертовски не вкусной. Она надеялась, что вскоре она будет чувствоваться по иначе, иначе, это провал.

Ева покачала головой, стараясь стряхнуть эти мысли. Теперь она не человек. Скоро она полностью оправится и уже никогда не будет прежней. Но разве это так страшно? Ну, выпила кровь... и что? Так делают все вампиры. Почему она должна корить себя за это?

Она открывала все шкафчики подряд, чтобы хоть как-то отвлечься. Время будто остановилось. Сколько сейчас часов? Когда вернётся Адриан? Почему его нет? Может, превращение завершилось? Её чувства обострились, тело налилось силой — разве это не значит, что она уже стала вампиром?

Когда в комнате не нашлось, чем заняться, Ева дернула за дверную ручку. К её недовольству, дверь оказалась заперта. Значит, Адриан запретил ей выходить. Но почему? Она же в порядке! Конечно... её одежда всё ещё выглядела недопустимо неряшливой, но это ли причина запирать дверь? Или в замке есть ещё кто-то?

Впрочем, это место ей всё равно нравилось. Комната была уютной, обставленной с безупречным вкусом. Интересно, что это за замок? Ева подошла к окну и приоткрыла шторы.

Её руку мгновенно обожгло. Она с резким вдохом отдёрнула её.

— Вот же... — шикнула она сквозь зубы.

На коже выступили багровые волдыри. Ева тут же начала дуть на рану, чтобы хоть немного унять боль.

— Почему солнце так ужасно печёт?! — возмутилась она, фыркнув.

Вдруг она вспомнила, как Давид сам вытягивал руку под солнечные лучи. И как, чёрт возьми, он мог вытерпеть это с таким серьёзным лицом?

Рана заживала медленно. По меркам вампиров, конечно. У Давида или Адриана она исчезла бы через несколько секунд, но у неё процесс занял гораздо больше времени. К счастью, спустя некоторое время боль утихла, и Ева решила больше не обращать на это внимания.

Она ходила по комнате, пытаясь найти себе занятие, обыскала все уголки, но ничего! Это была клетка, и она была в ней заперта. После нескольких неудачных попыток выбить дверь и криков о помощи, Ева с досадой опустилась за столик.

Взяв чернильницу и листок бумаги, она на середине страницы написала крупными буквами: "План".

Сложа руки сидеть было нельзя. Нужно было хотя бы попробовать продумать будущее.

Но это оказалось труднее, чем она думала. Ева совершенно не понимала, чего хочет от неё Адриан и что теперь будет с Давидом. Да она вообще ничего не знала о вампирах! Знала лишь то, что так просто не простит Давиду.

Ева попыталась вспомнить всё, что слышала раньше: семьи, кровь, власть. Эти три слова будто обобщали всё, что она знала об их мире. Нужно было найти способ выжить. Но разве ей что-то грозит, если она с Адрианом?

С другой стороны... кто такой Адриан? Она ничего не знала о нём. Если он пропадет, ей неприменно настанет конец. Особенно сейчас, когда она совершенно не знает свое тело.

Ева в раздражении схватила листок, на котором так и осталось одно слово — "План", и поднесла его к огню свечи. Бумага быстро вспыхнула, и её обрывки исчезли в воздухе.

Несколько часов перед этим...

— Адриан, это очень важно, — прошептал Артур, приоткрывая дверь в комнату.

Адриан сидел у кровати. Он только что дал Еве свою кровь и с напряжённым вниманием наблюдал за ней. Вампир не хотел оставлять её одну, но понимал, что выбора нет.

Он поднялся с кресла, бросив последний взгляд на Еву, и вышел из комнаты. Артур никогда не стал бы беспокоить его без серьёзной причины. Хоть Адриан и велел не тревожить его, он знал, что подобное требование невыполнимо. Все темные ходят узнать, что случилось с Благословенной. Если они уже здесь, то значит они уже догадались, что это Адриан забрал ее и захотят поговорить.

Забрав Еву, он поставил под угрозу весь порядок. Давид не простит этого и точно не оставит дело без ответа.

— Дай угадаю... приспешники Давида нашли нас? — фыркнул тот.

— Хах... не только Давида... — не радостно добавил Артур.

На улице была ночь, скоро должен быть рассвет. Они вышли из замка, Адриан удивился увиденному. Несколько дюжин вампиров стояли перед ним. Артур остановился около входа.

— Это не моя война, Адриан.

Адриан хмыкнул. Артур имел свое положение в кругу вампиров и не хотел ставить его под угрозу, выйдя к ним.

— Да черт с тобой, — ответил тот.

Он приблизился к группе вампиров, чьи силуэты чертили тени на фоне мерцающего ночного неба. Вперед вышел высокий мужчина, облачённый в безупречно сшитый костюм глубокого бордового цвета, вышитый золотыми нитями. Его длинные черные волосы каскадами спадали на плечи, а холодные, пронзительные глаза смотрели с осуждением и надменностью.

— Адриан, от имени всех пяти семей мы обращаемся к тебе с требованием, — начал он сдержанным, но исполненным силы голосом. — Возврати Благословенную в руки Давида.

Адриан скрестил руки на груди, и его лицо, казалось, закаменело. Давид, их верный защитник, олицетворял всё, что значили пять семей: порядок, стабильность и незыблемую власть. Он был как ручной пес, тот, которому всегда поручали самое ужасное. А Адриан, для них всегда оставался изгоем. Непонятно от куда и как появился в их мире. И всё же этот изгой был тем, кого они боялись в тайне.

— Этого не будет, — уверенно ответил он.

Высокопоставленный вампир чуть приподнял бровь, явственно выражая своё изумление. Очевидно, он рассчитывал услышать совсем другой ответ.

— Тогда... — мужчина с видимым усилием обуздал разочарование, — в таком случае мы вынуждены исполнить приказ. Ты будешь уничтожен, а девчонка вернётся к нам, пусть даже её принесут в цепях.

Артур, стоявший у входа в замок, молча прикрыл массивные двери, их тяжёлый звук эхом отразился от стен. Его движения были спокойными, но взгляд его выдал напряжение. Он не опасался за себя — как древний вампир, Артур обладал достаточной силой, чтобы сразиться. Вампиры обладают супер скоростью, и не заметив, они могли пробраться в дом. К Еве.

Медленно выдохнул, Адриан едва заметно покачав головой. Его тело ощущало усталость, копившуюся последние дни. Долгие часы, проведённые у постели Евы, забрали у него больше сил, чем он мог себе позволить. Без крови он ослабел, но в его взгляде сверкнула искра той древней ярости, что не нуждалась в подпитке.

Он не желал раскрывать себя, не хотел, чтобы спустя тысячелетия его истинная сущность, скрытая под маской, вновь оказалась на виду. Его имя давно стало легендой, полузабытой и оплетённой паутиной мифов. И сейчас, в этой мгле, Адриан готовился к тому, чтобы напомнить, кем он был. Пора.

— Вы уверены? — голос Адриана прозвучал тихо, но в этой тишине таилась угроза, глубокая, как пропасть.

Высокопоставленный вампир, мгновение назад столь уверенный в своей власти, дрогнул. Его взгляд метнулся к своим соратникам. 

— Это не ты должен спрашивать, Адриан! — выкрикнул он, но его слова, как ветер, растворились в бесстрастном лице собеседника. Неловкая пауза, словно затянувшаяся перед грозой, вынудила его продолжить, и он выкрикнул с вызовом: — Убить его!

Как по сигналу, несколько вампиров рванулись вперёд, их движения были стремительными, как у хищников, готовых растерзать жертву. Но мгновение спустя всё замерло. Адриан не двигался, лишь наблюдал, а затем... с почти грациозной жестокостью одним плавным движением он вырвал сердца из их грудей. Кровь, словно рубины, брызнула на землю, а тела рухнули к его ногам.

Он усмехнулся, не скрывая удовлетворения. Как давно он не убивал? Не проливал кровь вампиров, которые слишком долго считали себя равными ему.

— Забавно, — произнёс он, небрежно отбрасывая мёртвое тело в сторону, словно пустую оболочку. — Вы слишком самоуверенны для тех, кто даже не понимает, с кем имеет дело.

Остальные, видя это зрелище, замялись, но затем, не выдержав тишины, ещё несколько рванулись вперёд. Адриан не сдвинулся с места, его глаза вспыхнули ледяным светом, предвещая расплату. Он убивал их, без особых сил.

Оставшиеся в живых воины, казалось, на миг осознали, что бросаются в пасть чудовищу, чья сила превосходит всё, что они могли представить. Но страх и преданность приказывали двигаться вперёд. Их клинки сверкнули в лунном свете, словно это могло остановить того, чьё имя веками произносилось шёпотом.

Адриан чуть приподнял руку, и первое движение казалось почти ленивым, но в нём была точность, присущая лишь опытным хищникам. Он увернулся от клинка, схватил нападавшего за шею, сжимающим движением раздавив горло. Крик боли затих прежде, чем остальные успели среагировать.

Ещё двое бросились вперёд, слаженно, словно на охоте, но Адриан вновь оказался быстрее. Одного он пронзил собственным кинжалом, который тот даже не успел поднять, а другого — отбросил в сторону с такой силой, что тот врезался в каменную стену замка, оставив на ней глубокую трещину.

Кровь пропитывала землю под его ногами, её запах был густым, пряным, пробуждающим давно забытые инстинкты. Адриан стоял посреди этого хаоса, совершенно спокойный, как будто всё это лишь забава, не стоящая его усилий.

— Достаточно, — прогремел голос того самого вампира, что стоял во главе. Он шагнул вперёд, стараясь сохранить остатки достоинства. — Адриан, ты забываешь своё место! От лица пяти...

— Моё место? — Адриан наконец посмотрел на него, и этот взгляд был тяжёлым, как грозовая туча. — Ты не понял кто я?

Эти слова обрушились, как гром. Высокопоставленный вампир, побледнев, сделал шаг назад. Легенда, о которой шептались в тени, стояла перед ним, и теперь он видел, что мифы, были лишь слабым эхом реальности.

— Белый Волк... слуга тьмы и властелин вампиров...

Адриан шагнул ближе, и каждый его шаг звучал, словно набат. Вокруг стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь каплями крови, что стекали с его рук на землю.

— Уходите, пока можете, — сказал он, голос его стал почти мягким, но в этом тоне была смертельная угроза. — И передайте своим семьям: Ева моя дочь.

Те, кто ещё стояли, переглянулись, колеблясь, но приказ явно был ясен. Высокопоставленный вампир кивнул, подав знак, и остатки его людей начали пятиться.

Адриан не двигался, наблюдая, как они исчезают во мраке ночи. Лишь когда их силуэты растворились вдалеке, он расслабил плечи и позволил усталости накрыть себя.

Артур осторожно вышел из дверей, скрестив руки на груди.

— Удивительно, что ты их отпустил, — заметил Артур, насмешка скользнула по его голосу. — Неужели ты становишься мягким?

Адриан обернулся.

— Мне нужно было, чтобы весточка отправилась обратно, — ответил он.

— Теперь они узнают, что ты Белый Волк. Хочешь вернуться в политику? — спросил Артур.

— Многие уже догадывались, кто я, да и... не сказав, они вернулись бы с ещё большей армией.

— Твоя правда, — выдохнул Артур.

Артур оглядел трупы вампиров. Адриан, скорее всего, будет занят, и ему придётся всё это убирать за ним. Он также обернулся к самому Адриану. Его белая сорочка была полностью пропитана кровью, а волосы, когда-то белые, теперь стали алыми, капли крови стекали по его лицу.

— Тебе нужно помыться. Твоя Ева уже превращается, так что может учуять кровь.

Артур был прав. Адриан должен был быть с ней, а не здесь.

— Убери тут всё, — сказал Адриан, направляясь в дом.

Ожидая этого, Артур тяжело выдохнул.

Он долго сидел в воде, пока запах крови полностью не смылся. Вернувшись в комнату, Адриан был уже в чистой одежде и прихватил вещи для Евы. Его волосы всё ещё были влажными, но сохнуть им осталось недолго.

Войдя в комнату осторожно, он с удивлением обнаружил, что Ева уже ходила по комнате.

— Наконец-то! Я уже со скуки умираю! — воскликнула она, направляясь к нему.

Адриан окинул её взглядом, в котором сквозило недоверие. Надо же, как сильно подействовала его кровь. Она изменилась, восстановилась... и уже может свободно двигаться.

Её изменения невозможно было не заметить. Она была почти обнаженной. Голые ноги стали более подтянуты, кожа будто светилась. Опухлые бедра, которые немного прикрывала сорочка. Грудь стала больше, задубевшие соски просвещались через рубашку, привлекая внимание.

— Переодевайся, — сказал он, протягивая ей одежду.

Ева взяла вещи, но он сразу заметил её руку. Хоть рубцы были едва заметны, его вниманию они не ускользнули.

— Что с рукой?

— Я... хотела открыть штору, — неуверенно ответила она.

Адриан внимательно смотрел ей в глаза. Под его взглядом Ева смутилась, отвела глаза и подошла к кровати, положив одежду рядом. Она решила повременить с переодеванием. Ева не хотела делать это при нём. Нужно было дождаться момента, когда она сможет остаться одна.

— Что-то случилось? — спросила она, стараясь отвлечь его внимание.

— Нет, ничего. Просто... немного размялся. А что на счет тебя? Ничего не болит? — уточнил он, словно невзначай.

Ева улыбнулась и села в кресло. 

— Нет, прекрасно себя чувствую! Я прошла превращение? — с энтузиазмом спросила она, её глаза блестели от радости.

Адриан коротко хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то неуловимо мрачное.

— Это только начало, — пробормотал он.

Он подошёл к ней. Наклонившись, осторожно взял её за подбородок, приподнял лицо и раздвинул губы. Клыки даже не начали появляться. Какое уж там превращение...

Его кровь дала ей временное облегчение, словно обезболивающее. Но он знал, что это лишь затишье перед бурей. Скоро всё станет гораздо хуже.

— Что ты делаешь? — вырвалась она, отстраняясь.

— Это только начало. Постарайся не брыкаться, — холодно ответил он.

Ева метнула на него гневный взгляд, но промолчала. 

Адриан сел в другое кресло и уставился в огонь. Его молчание было таким плотным, что ей стало не по себе. Она смотрела на него — белая кожа, точёные черты лица, серые глаза, в которых, казалось, пряталась вечность. И самое главное, он мог превращаться в птицу!

Ева не выдержала. Она давно хотела спросить, но не решалась. Теперь же это стало невыносимым.

— Я давно хотела спросить... кто ты? — прошептала она, не осмелившись произнести это громче.

Адриан на мгновение перевёл взгляд на неё. Его усталость была заметна в каждом движении. После битвы он не успел восстановить силы и выглядел измождённым, словно сам огонь в камине постепенно угасал.

— Ты слышала историю о Белом Волке? — вдруг спросил он, нарушив тишину.

Ева устроилась поудобнее в кресле, удивлённая неожиданным вопросом.

— Да... Доран, мой знакомый, рассказывал. Белый Волк пришёл в мир с Первородными и остался с вампирами, чтобы оберегать их, — ответила она, прищурив глаза, будто пыталась разгадать его намерения.

Все же, она была рада что заключила сделку с Дораном, хоть где-то эта информация стала полезна. Её сердце заколотилось быстрее. Зачем он заговорил об этом? Неужели?..

— Ты... — начала она, но голос предательски дрогнул.

Адриан кивнул.

Ева замерла, а её рот приоткрылся от изумления. Перед ней сидело существо, не принадлежащее этому миру! Существо, что видело начало времён. Можно ли назвать его Первородным? Её мысли путались. Как она могла вести себя с ним так дерзко? Он сидел около нее, слушал ее бредни и глупые вопросы.

— Почему? — наконец выдавила она. — Почему ты меня обратил? Почему ты появился в моей жизни?

Её голос дрожал от смеси ужаса и непонимания. Она знала, что вампиры — древние существа, смирилась с их вечностью. Но теперь... это было куда страшнее. Зачем всё это время он наблюдал за ней, спасал её?

Она первая обращенная ним, появился в ее жизни так просто и в тоже время неправильно. Все их знакомство было не правильным.

— Много лет назад, — начал Адриан, устремив взгляд в огонь, — когда Первородные решили покинуть этот мир, я остался. Руководить вампирами я не стал. Ушёл в тень, где всегда было моё место. После нескольких столетий тишины и одиночества, когда я уже готов был умереть, ко мне пришла женщина. Яркая, с горящими глазами, полными надежды. Она попросила меня о сделке. Она пообещала вернуть мне вкус жизни, а я должен был выполнить её просьбу.

Ева внимательно слушала, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— И да, она сдержала своё слово. Научила меня понимать людей, видеть в них не только еду. Она дала мне смысл, — его голос стал тише, почти шёпот. — Но я не успел выполнить её просьбу.

— Что случилось? — едва слышно спросила Ева.

— Она умерла при родах, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Поэтому я остался должен её роду.

Ева замерла. История, которую она услышала, всё расставляла по местам.

— Моя мать... — прошептала она, ужасаясь мысли, которая пришла ей в голову.

— Твоя мать предок этой женщины. Она заставила меня поклясться, что я защищу её детей от смерти... от рук вампиров, — сказал Адриан, его голос стал твёрдым, как камень.

Мама всегда была восхитительной. Узнав обо всём заранее, она сделала всё, чтобы защитить своих детей. Но, несмотря на её старания, Ева всё равно оказалась на стороне вампиров. Как же иронично! Тонкая грань между смертью от их рук и чтобы стать одной из них, поражала. Адриан выполнил своё поручение — Ева осталась жива. Но если бы мать узнала, что она превращается в того, кого ненавидела всей душой, это, вероятно, разбило бы ей сердце.

— Теперь... мне всё стало ясно.

Адриан откинулся в кресле, закрыв глаза. Он знал, что процесс превращения даётся нелегко, причём не только обращённому. Но за столько веков он впервые ощущал такую усталость. Руки становились холодными, а тело пробирала дрожь, даже несмотря на то, что он сидел возле пылающего камина.

Ева наблюдала за ним с настороженностью.

— Ты выглядишь ужасно, словно за тобой гнались.

Адриан слабо улыбнулся уголками губ.

— Почти. Это я отгонял их от нас.

— Тебе подходит такая работа, Белый Волк, — хихикнула Ева, искоса глядя на Адриана. В её голосе звучала насмешка, но глаза блестели от скрытого вызова. — Могу я тебя так называть? Или это оскорбительно?

Он бросил на неё мимолётный взгляд, и уголки его губ слегка дрогнули в едва заметной улыбки.

— Обычно тех, кто меня так называют, я убиваю, — проговорил он с нарочитой небрежностью, но в голосе слышалась доля насмешки.

Ева замерла, и её лёгкая насмешка угасла. Она непроизвольно отвела взгляд, принимая его слова всерьёз.

— Молчу, — буркнула она, сжав губы.

Адриан, заметив её напряжение, на миг опустил взгляд на её тонкие пальцы, нервно крутившие уголок рубашки. Он ничего не добавил, но ощущение её насторожённости повисло в воздухе.

Оставшийся день прошёл в молчании. Ева устроилась в кресле с книгой, время от времени украдкой бросая взгляды на Адриана, все еще не веря в то, кто он. Он сидел неподалёку, казалось, полностью поглощённый своими мыслями, но каждое его движение — как перестановка ноги или лёгкий поворот головы — отдавалось в её сознании.

Книга оказалась философской и быстро наскучила Еве, но другого занятия не было. Адриан, кажется, не собирался выпускать её из комнаты, и книга стала единственным доступным развлечением.

К концу дня её тело начало снова ныть, неприятные ощущения возвращались. Ева попыталась игнорировать их, но тревожные мысли никак не отпускали. Неужели превращение всё ещё продолжается? Значит, ей опять будет плохо?

Она закусила губу, борясь с тревогой, и тихо взглянула на Адриана.

— Это будет так же больно, как в прошлый раз? — вдруг сорвалось с её уст.

Адриан медленно повернул голову, его серые глаза изучали её лицо, будто пытаясь разгадать, насколько сильно она боится.

— Это ты мне скажешь, — ответил он после паузы, его низкий и спокойный голос звучал почти гипнотически.

Ева нахмурила брови, её мысли заполонили тревожные образы. Она представила, как боль снова накроет её, и невольно зажмурила глаза. Сколько ещё это будет продолжаться? Как долго продлится это превращение? И стоит ли оно того?

С глухим вздохом она поднялась с кресла, намереваясь добраться до кровати — подальше от Адриана и его спокойной уверенности, которая только раздражала её. Теперь, она боялась показать ему свои эмоции. Но едва она сделала шаг, жгучая боль пронзила её ноги. Ева не удержалась и рухнула на пол. Попытаться подняться оказалось невозможно — руки и ноги тряслись так, будто отказывались служить.

— Ммм...— сдержанный, почти беззвучный вздох вырвался из её груди.

Она попыталась подняться, но несколько неудачных попыток только увеличили боль. С каждым усилием её тело становилось всё более беспомощным. Наконец, с тяжёлым выдохом, она упала на пол, растянувшись, как блинчик, и отчаянно пытаясь найти хоть немного покоя. Каждое её движение отдавалось болью, а мозг с трудом успевал за происходящим.

Внезапно она почувствовала сильные руки, которые легко подхватили её. Ева чуть обернулась и увидела его. Адриан, с удивительным спокойствием, поднял её, как капризного ребёнка, и аккуратно уложил на кровать. Его движения были плавными и уверенными, будто он давно знал, что так произойдёт.

В её голове роились мысли. Теперь ей стало чуть понятнее, почему он всегда был рядом. Её тело буквально отказывалось подчиняться, и она ничего не могла с этим поделать. Но он... он мог.

И все же, она не верила, что за нее взялось самое сильное существо в мире. От него веяло силой, но то, что он носил ее на руках вызывало трепет.

— Ева, я знаю, что меня не легко отпускать, но ты уж как-то постарайся, — раздался его голос, и она вздрогнула, словно от удара.

Адриан стоял рядом, глядя на неё сверху. Его присутствие было рядом, ощутимое и уверенное. 

Ева осознала, что всё это время продолжала держаться за край его рубашки, её пальцы вцепились в ткань, как в спасительную нить, как будто только так она могла удержать себя. В её голове роились неприятные мысли, полные гнева и раздражения. Какой же он... самовлюблённый! Но, увы, она была не в том положении, чтобы позволить себе хамить.

— Прости... мышцы подвели, — пробормотала она, чувствую, и тут же почувствовала, как её гордость слегка тает под его вниманием.

Спустя несколько часов боль была невыносима. Ева смотрела в потолок и тихо хныкала. Она стараясь показать Адриану знак, что бы тот пришел, спас её от боли.

Адриан сидел с серьёзным выражением лица, его глаза были сосредоточены, как всегда. Он знал, как важно соблюдать дисциплину. Превращённым вампирам нельзя было наедаться кровью. Если они теряли контроль, становились животными, не видя ничего, кроме крови. Это был один из самых опасных аспектов их существования. Но если с самого начала дать кровь строго по расписанию, жизнь становится легче и дольше.

Время почти подошло, и он тихо встал, подошёл к кровати и осторожно сел рядом с Евой. Он положил её голову себе на колено, внимательно смотря на неё. Вдохнув глубоко, он прокусил своё запястье клыками, кровь медленно потекла. Ева сразу же почувствовала, как боль отступает, и, не сдержавшись, принялась пить. Она знала, что это облегчение, ее спасение. На этот раз её аппетит был неуправляем.

Адриан осторожно держал её за голову, словно боясь, чтобы она случайно не выплюнула его кровь. Как пыталась сделать это вчера. Ева не могла остановиться, её тело требовало больше. Она буквально опустошала его руку, жадно поглощая кровь.

— Ева, хватит, — прошептал он с тихим упрёком, но его голос был полон опасности.

Но она не могла остановиться. Кровь Адриана была вкусной, насыщенной, манящей. В ней был какой-то странный, неуловимый привкус, который возбуждал её чувства, будоражил разум. Она не могла понять, что именно в этом вкусе было таким притягательным, но её желание продолжать было сильнее всего.

Внезапно Адриан силой оттянул её от своей руки и откинул в сторону. Ева почувствовала дрожь, охватившую её тело. Она не могла понять, что происходит с ней. Это чувство было как наркотик, как зависимость, которую трудно контролировать. Она дрожала от возбуждения и отчаяния.

Её взгляд встретился с его глазами, и в них она увидела не только строгую силу, но и нечто более глубокое — что-то, что пряталось в его жестокости. Это было невозможно игнорировать.

Упав на подушки, Ева зажмурила глаза, чувствуя, как её тело наполняется странным, но приятным тепло. Оно разливалось по всему телу, словно огонь, мягко касаясь каждой мышцы, каждый нерв, убаюкивая её боль. Она наслаждалась этим состоянием, почти забывая обо всём остальном. Это было как после тяжёлой работы, когда, наконец, ты получаешь то, что тебе нужно — результат, который оправдывает все усилия, всю боль и жертвы. Почти так же, как после долгих усилий найти себя, почувствовать, что ты жив, что твои силы — не пустая трата, а начало чего-то нового.