5.Вечер тайн.
Проснувшись, Ева потерла лицо ладонями. Шторы в комнате были распахнуты, и солнечный свет заливал всё пространство. Она приподнялась на кровати и огляделась: чёрно-красный бархат, который ночью напоминал запёкшуюся кровь, теперь в свете дня сверкал ярким алым. Было уже не так плохо!
Дверь распахнулась, и в комнату поспешно вошла Лиса. Завидев, что Ева уже проснулась, она резко остановилась и смутилась, заметно занервничав.
— Простите, что врываюсь так поздно. Когда я приходила раньше, вы ещё спали, — торопливо произнесла девушка.
Ева покачала головой. Видно, Лиса и впрямь сильно переживает: ведь уложила госпожу в её покои, а та проснулась уже в другой комнате. Но объяснять Ева ничего не собиралась — слишком болезненными оставались воспоминания о ночи.
— Ночью я решила прогуляться, поэтому проснулась позднее. Ничего страшного, — невозмутимо отмахнулась Ева.
Мысль кольнула её внезапно: а горничным тоже запрещено бродить ночью по замку? Она перебирала в памяти — и правда, ни разу не видела их после заката. Кроме Лиси и Амелии, других служанок в коридорах замка Ева почти не встречала.
Лиса между тем подошла к креслу, в котором Ева не раз замечала сидящего Давида, и разложила на нём несколько платьев.
—Амелия выбрала несколько платьев, что вы бы хотели надеть?
Бросив взгляд на служанку, затем на одежду, Ева замешкалась. После той ночи ей хотелось чего-то тёплого и свободного, чтобы не сдавливало.
Ева медленно осмотрела все наряды и выбрала самое пышное, но на вид лёгкое и простое платье.
— Это, —указала пальчиком на темно-синее платье Ева.
Служанка кивнула, взяла все платье, оставив только выбранное, и подошла к выходу.
— Сейчас я принесу воды для умывания, — сказала она, уже на пороге.
Ева кивнула, не вставая с кровати. В комнате было холодно, и под одеялом особенно уютно.
Мыслями она была далеко. Ей хотелось уйти... убежать от сюда. Не хотелось думать про такие вещи, как местная знать, балы и замок. Хотелось очутиться дома. Хотелось проснуться дома — от запаха свежей выпечки, от голоса матери и смеха сестры, мельтешащих у печи. На крыльце непременно стоял бы отец, с сигарой, как всегда. Он любил курить, а Ева с детства терпеть не могла этот запах. На дворе, наверное, снова бы дрались братья — деревянные мечи стукались, смех звенел над двором... Всё это было просто, шумно, по-домашнему. И... бесконечно далеко.
Вдруг двери открываются и появляется Лиса держа миску с водой. Служанка пришла неожиданно быстро.
— Вы... — голос дрогнул. Она не знала, как продолжить. — Позвольте, я помогу.
Ева не сразу поняла, почему служанка так смутилась. Только спустя мгновение ощутила, как по щекам текут слёзы. Она сидела прямо на постели, сжав пальцы, и даже не заметила, как начала плакать.
— Подай воду, — коротко произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Лиса поспешно подошла и поставила миску на резной столик у окна. Ева окунула ладони в прохладную воду, умылась, пригладила волосы и, накинув на плечи тонкую ткань рубашки, отошла к зеркалу.
Амелия появилась вскоре после этого. Не говоря ни слова, она аккуратно заплела две косы и уложила их венцом вокруг головы. В отражении зеркала Ева увидела строгий, царственный облик — сдержанный, но в глазах оставалась боль и усталость.
Еву одели в синее закрытое платье. Поверх Амелия набросила бархатный плащ. Теперь ей было действительно тепло, что её очень радовало.
— Вы куда-то собираетесь? — спросила Лиса.
Посмотрев через зеркало на горничных, Ева задумалась. Лиса ей нравилась своей открытостью. Она была довольно мила с ней и хорошо выполняла свои обязанности. Нужно будет отплатить ей.
— Я иду к Давиду.
В комнате настала тишина. Никто из замка не называл Давида по имени, да и сама Ева не знала как к нему обращаться правильно.
— Дворецкий сообщил, что господин находится на втором этаже, северная сторона, — тихо добавила Амелия.
Ткань платья мягко скользнула по полу. Ева остановилась у порога, бросив последний взгляд на горничных.
— Я хочу поехать в церковь. Постарайтесь узнать об этом до моего возвращения, — сказала она ровно.
Дверь за её спиной захлопнулась.
Есть ей еще не хотелось, а вот поговорить с Давидом — очень! Она шла в его кабинет. Даже если Давида там не окажется — Лестат непременно будет. У двери она остановилась, глубоко вдохнула и постучала.
— Входи, — грубым голосом говорит Давид.
— Входи, — раздался изнутри хрипловатый, низкий голос.
Этот тембр Ева узнала бы среди тысячи. Томный, властный. Она медленно потянула за ручку.
Шторы были наглухо затянуты. Комнату заливало мягкое, тревожное сияние свечей. Воздух пах воском и чем-то железным. На привычном кресле, откинувшись спиной, сидел Давид. Лицо в полумраке казалось выточенным из мрамора. Около него стоял Лестат, который явно был недоволен появлением Евы.
— Это я, — говорит Ева. — Можно поговорить?
Несколько мгновений ничего не происходило. Только слабый треск поленьев в камине нарушал гнетущую тишину.
—Хорошо, — кратко отвечает он, таким же хриплым голосом.
Не упуская момента, Ева быстро села на кресло напротив и посмотрела на Давида. Холодный, ничего хорошего не предвещающий взгляд говорил сам за себя — он явно не был рад её видеть. Может, ей стоит уйти? Если у него такое плохое настроение, зачем усугублять ситуацию?
— Лестат, сделай то о чем мы говорили, — лениво говорит Давид не отводя взгляда с Евы.
Лестат кивнул и мигом вышел из комнаты. Похоже он понял, что его присутствие не устраивало Еву.
— Зачем ты пришла? —раздался голос Давида, который привел девушку в чувства.
Нет, если Ева сейчас уйдет, еще больше разозлит его.
— Прости за вчерашние, мне... — жадно хватая воздуха Ева запнулась. — Мне очень жаль что все так произошло.
Давид переводит свой взгляд на девушку.
На самом деле Ева совершенно не думала об этом и это было страшно. Ни горечи, страха или тревоги. Она должна была бояться, но в итоге всё, чего ей сейчас хотелось, — смыть с себя вчерашнюю ночь.
— Не бойся, тебя никто не тронет. Больше никто. И извиняться не смей. Никогда.
Давид наблюдал за Евой. Сегодня она была одета не так, как ему нравилось, — слишком скромно, слишком закрыто, — но, несмотря на это, выглядела безупречно. Тонкая ткань мягко облегала её фигуру, подчёркивая осанку, а не тело. В этом было что-то особенное, холодное и гордое.
Сейчас день, и ему никуда не нужно было идти. Лестат разбирается с несколькими заключенными, а пока его нет, он свободен.
— Как тебе замок? — спросил Давид отвлекая её от мыслей. Ему важно было услышать её мнение. Всё должно идти по плану — по его плану. — Научилась ориентироваться?
Ева словно очнулась от мыслей. Несколько раз моргнула, словно возвращаясь в действительность.
— Знаю лишь некоторые пути, — ответила она спокойно. — Но чтобы изучить замок целиком... — на мгновение задумалась, — понадобятся годы.
Давид тихо хмыкнул. Она была права. Даже чтобы запомнить верхние этажи, требовалось немало времени. А ведь она ещё не знала о тайных проходах, о скрытых коридорах и о подземной части замка.
— У тебя будет много времени, чтобы изучить его, — произнёс Давид.
От этих слов Ева сразу побледнела. Её взгляд потускнел, губы едва заметно дрогнули. Давид заметил это мгновенно и насторожился.
— Что случилось? — спросил он, сжимая подлокотник кресла.
— Мои родители... — начала она едва слышно.
Слова Давида были как нож в сердце. Она его жена и уже не сможет вернуться к родителям на долгое время!
— Могут мои родители приехать на праздник?
— Нет, — холодно произнёс Давид.
Воздух в комнате стал густым. Ева опустила взгляд, сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели. Почему?— звучало в её голове. Она ведь не просила невозможного. Не требовала жертвы. Всего лишь хотела видеть тех, кого любит. Разве в таком огромном замке не найдётся места для двух простых людей? Гнев кипел в душе Евы.
— Что вы скрываете? — не выдержав, резко спросила она, вскинув взгляд.
Давид знал, что не может позволить присутствие других людей в замке. Да и ей самой нужно было освободиться от привязанностей — иначе она никогда не примет новую жизнь. Но сказать это прямо — значило разрушить всё.
Он наклонился вперёд, а потом, словно передумав, откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
— У всех есть свои тайны, дорогая, — произнёс он с ледяным спокойствием, впиваясь в неё взглядом.
Ева сжалась, но осталась сидеть. На её губах появилась упрямая складка, в глазах — непокорность.
— Я обязательно расскажу тебе об этом, — добавил Давид чуть мягче, словно уступая, но в голосе его звучала лишь игра.
— Тогда расскажите, — сказала она, нервно перебирая пальцами подол платья.
— Хорошо, — Давид поднялся и подошел к окну. — Приходи ко мне через день. Ночью. В мои покои. Я отвечу на несколько твоих вопросов.
Ева захлопала глазами. Она ожидала сопротивления, думала, что придётся вызывать его на разговор, идти наперекор — но Давид согласился. Только почему так легко? А что если он расскажет то, что ей уже известно? Нет, она ничего про него не знает, поэтому в любом случае это будет сюрпризом.
—Уверяю я расскажу тебе много интересного, — будто прочитав мысли, ответил Давид.
Ева едва заметно улыбнулась.
— Тогда я обязательно приду, — ответила она, поднимаясь с кресла.
— Буду ждать тебя, золотце, — негромко произнёс он, глядя куда-то вдаль.
Слова его прозвучали мягко, почти ласково, но от них веяло чем-то опасным. Ева поклонилась и вышла. За дверью её охватило странное чувство — смесь волнения и любопытства. Это был шанс узнать мужа ближе, наконец понять, кем он является на самом деле.
Мысли о письме сына английского короля, упоминающем корону, не покидали её. Принц задолжал Давиду! Спрашивать об этом, конечно, нельзя — Давид сразу поймёт, что она рылась в его вещах. Но как же это всё интригует!
Пробегая по коридору вдаль от кабинета Давида, Ева внезапно ощутила голод. Наверное, стресс помог голоду проснуться. Поэтому она решила направиться прямо к Николасу.
Спустившись по широкой лестнице и свернув направо, Ева уловила манящий аромат свежей выпечки. Воздух был наполнен запахом масла, корицы и дрожжевого теста — от этого у неё заурчал живот.
В кухне царила суета — повара метались из стороны в сторону, один из них чуть не налетел на Еву. В центре, отдавая указания, стоял Николас.
— Что ты делаешь?! Переверни блинчики, они же сгорят! — громко выкрикнул он, размахивая руками.
Ева не удержалась от улыбки. Николас, пожалуй, был единственным человеком в замке, кого она не боялась. В нём было что-то обаятельное, живое, даже немного комедийное. Он мог бы стать актёром или циркачом — у него и внешность красивая, и манера речи выразительная. Но он выбрал кухню. Почему? Какая его история?
Решив не стоять на месте как идиотка, Ева подошла ближе, попадая в поле зрения Николаса. Тот, увидев госпожу, засветился!
Пока Ева раздумывала, Николас наконец заметил её. Его лицо засветилось улыбкой.
— Мисс! — воскликнул он. — А мы как раз готовим. Ждали, когда Ами придёт!
От того, как он произнёс имя Амелии, Ева чуть приподняла бровь. «Ами»? Слишком уж тепло. Они знакомы... может любовники?
— Ты, кажется, слишком много готовишь, — заметила она, улыбнувшись. — Одного блюда вполне достаточно, я не привередлива.
Николас вдруг смутился. Его плечи поникли, взгляд опустился вниз.
— Вам не нравиться? — с грустью прошептал Николас смотря в пол.
Ева упала в ступор. Оказывается, Николас мягкая натура, обидчивая. Не стоило так резко это говорить. Конечно ей все нравилось и не стоило так говорить! Ева махнула рукой.
— Да что ты, Николас. Ты великолепный повар, — сказала она мягко. — Я просто хотела убедиться, что ты не переутомляешься.
Он легко усмехнулся.
— Можете звать меня Ник, — произнёс он с лёгкой улыбкой, но тут же умолк. Зачем госпожа сама пришла на кухню? Если не ругать — то зачем? — Вы... хотите есть?
Наконец, Ева получила то, за чем пришла.
— Очень, — ответила она просто. — Искать Амелию, а потом ещё час ждать еду я не хотела, поэтому пришла к тебе. Угостишь?
Это был не вопрос — скорее распоряжение, произнесённое мягко, но с тем оттенком уверенности, которому трудно возразить. Ник всё понял и лишь кивнул, принимаясь за работу.
Ева тем временем покинула кухню и направилась в соседний зал, где стояли длинный стол и высокие, тёмные колонны. Она никогда прежде здесь не бывала, поэтому с интересом осматривала всё вокруг. Книжные полки до потолка, массивные портреты — женщины и мужчины в старинных одеяниях, серьёзные, будто следящие за каждым её движением.
Чтобы скоротать время, Ева подошла к полке и взяла первую попавшуюся книгу. Кожаная обложка, потёртая, с золотым тиснением: «Флеум». Уже само название звучало странно. Пролистав несколько страниц, она нахмурилась.
Рассказ был о кровожадных созданиях, скрывающихся среди людей. Подробные описания насилия и смерти вызывали отвращение.
" Они жили вечность. И вечность их была в муках.
Они жили как цари. И пир их был кравав.
Они были красивы. Но отражение свое они ненавидели. "
В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Ник, держа поднос.
— Миледи, вот ваш завтрак! — сказал он бодро, подходя ближе. — Или, вернее сказать... ужин?
Он поставил перед ней тарелку — спагетти в густом соусе с морепродуктами, украшенные зеленью. Пар поднимался лёгким облачком, запах был изумительный.
Ева подняла взгляд на него и едва заметно усмехнулась. После мрачных страниц книги этот аромат казался почти спасением. Она отложила том в сторону и принялась есть, наслаждаясь теплом блюда и коротким, тихим покоем.
— Где вы нашли эту книгу? — вдруг спросил Ник не отводя взгляда с книги.
— Взяла с полки. Что это за книга? Ты знаешь? — спросила Ева. В ее голосе читалась надежда.
Взгляд Ника был серьезен как никогда! Он точно знает про книгу что-то. Несколько секунд Николас лишь смотрел на книгу, пожирая её взглядом, но в конечном итоге повернулся к Еве.
— Я читал эту книгу, лишь удивлен увидеть её... у вас, — С улыбкой отвечает он.
Ева недовольно хмыкнула. Это был не тот ответ которого она ожидала.
— Как повар, может читать книги господина?
Казалось Ника это позабавило и он по лисье усмехнулся. Ева слишком любопытна и этим привлекает Николаса. Такая маленькая, хрупкая девушка может стать угрозой для всех. Включая его. Но это ему и нравилось. Он любил многогранных личностей. Всегда было интересно наблюдать за ними. Сегодня они подобны маленькой невзрачной ягоде, но буквально через миг становятся чем-то крайне важным. Ева трусиха, боится довериться всем в этом замке. Но страх безпочвенный, его невозможно контролировать. Что же касается других чувств, девушка отлично все держит при себе.
— Я работаю тут долго. Давид ко мне добр и в свободное время я много читаю.
— Ясно, — кратко ответила Ева. — На сегодня ты свободен, передай Амелии, что я здесь, пусть прийдет.
Ник кивнул и вышел. Ева же осталась при своих мыслях. Спагетти были очень вкусными, только сейчас Ева поняла насколько была голодна. Она буквально набивала рот тестом!
Дверь распахнулась, и в комнату быстро вошла Амелия. На лице её отразилась лёгкая тревога.
— Вы меня звали, миледи?
— Да, — Ева вытерла губы салфеткой и отложила её в сторону. — Что ты узнала о церкви?
— К сожалению, в замке часовни нет, — осторожно начала Амелия. — Ближайшая церковь — в поселении у подножия горы.
Ева подняла взгляд. Вместо разочарования в её глазах мелькнула едва заметная искра радости. Увидеть как живут другие люди на севере очень интересно.
— Мы можем отправиться сегодня?
Амелия задумалась.
— Как пожелаете, но мы не успеем предупредить церковь о прибытии.
— Как пожелаете, но... мы не успеем предупредить священника о вашем прибытии.
— Это неважно, — отрезала Ева. — Приготовь всё. И скажи, что поедем на самой обычной, неприметной карете.
— Но, госпожа, вам не подобает...
— Я не хочу привлекать внимания, — перебила Ева.
Амелия кивнула и вышла, в спешке собирать все и всех.
Все старания старшей горничной не прошли даром — едва минул час, как всё было готово. Карета подана, кони впряжены, кучер стоял у ворот, терпеливо ожидая приказа.
Лиса оделась скромно. Коричневое платье и сверху в такой цвет накидка. Амелия оделась в черное одеяние, а Ева осталась в синем платье.
Девушки уже выходили из замка как их окликнул Лестат. Он остановился около дверей, не идя дальше.
— Господин хочет, чтобы вы к ночи были уже здесь.
Ева обернулась. Наверное, Давид переживает за побег Евы. Самой ей несколько раз приходило на ум такое, но толку от этого нет. Возможно, если собрать все украшения и уехать, у неё действительно выйдет. Только от этого не будет ничего хорошого. Вечные скитания, никакого светского общества, родителей может ждать тяжелая участь... Все это сплетается в один большой комок.
— Конечно, — мягко ответила Ева. — У меня нет намерения задерживаться надолго.
Лестат прищурился, словно пытаясь уловить фальшь в её голосе. Но, помедлив, просто поклонился и удалился.
Не желая терять времени, Ева первой села в карету. Лошади двинулись, и за окнами потянулись улицы, затем — заснеженные леса. Всё вокруг было белым, чистым и безмолвным, словно само время застыло под ледяной вуалью зимы.
— Миледи, — робко спросила Лиса, нарушая тишину, — вы бывали в городе? Останавливались там раньше?
Ева отвлеклась от задумчивого взгляда, устремлённого в окно, и повернулась к ней.
— Проезжала, но не останавливалась. Там красиво?
— Это хороший город, — заметила Амелия, глядя в окно. — Много знатных особ и красивых мест.
Ева перевела на неё взгляд.
— Иногда я езжу туда, чтобы приобрести недостающие продукты, — добавила старшая горничная.
Ева слегка удивилась. До её появления заботы о кухне никогда не входили в обязанности Амелии. Этот простой ответ лишь подтверждал её давнюю догадку — связь Амелии с Николасом была куда ближе, чем казалось со стороны.
Всю дорогу они разговаривали о городе.
Когда карета наконец остановилась у церкви, их встретила снежная буря. Ветер бил в лицо, норовя сорвать с головы капюшон. Ева накинула его плотнее и прикрыла лицо ладонью.
Идти было нелегко, снег ослеплял, а дорога под ногами скользила, но вскоре перед ними выросло большое каменное здание. Возле входа стоял мужчина в чёрном сюртуке — вероятно, священник.
— Чем можем помочь? — строго спросил он.
Ева ступила на каменные ступени, где ветер уже не доставал, и медленно опустила капюшон.
— Я пришла помолиться, — произнесла она тихо, но отчётливо.
— У нас сейчас нет службы.
— Я ненадолго, — спокойно ответила Ева.
Священник немного помедлил, затем кивнул:
— Хорошо.
Он отступил от дверей храма, и Ева обернулась к горничным:
— Я хочу побыть одна, — сказала добавила она тихо и направилась внутрь.
Горничные вежливо склонили головы.
Тяжелые двери со скрипом открылись. Церква было довольно таки красивой. Большие потолки, холодный камень, полумрак, лишь одно окно пропускало свет. Место казалось почти жутким. Тем не менее, Ева подошла к ближайшей лавке и села.
Несмотря на тёплую одежду, холод от камня и дерева пробирал до костей. Ева сложила руки и начала молиться — за мать, за отца, за их благополучие. За надежду на тихую, добрую жизнь.
Внезапно лавка рядом тихо заскрипела под чужим весом. Ева медленно подняла голову. Рядом сидел мужчина. Он также сложил руки, склонил голову и молился с закрытыми глазами.
Её поразила красота мужчины. Волосы — белые, как снег, как молоко, прямые и длинные. Нет, это не парик — они казались живыми, мягко отражали свет свечей. Кожа — бледная, почти перламутровая, будто соткана из инея, а черты лица — безупречно правильные, словно вырезанные из мрамора.
Когда он открыл глаза, Ева невольно отвела взгляд. Мужчина, вероятно, заметил, что она его разглядывала.
— Иногда молитва бесполезна, — произнёс он низким, спокойным голосом. — Она может дать надежду, но не исполнит просьбу.
— Некоторым людям нужна надежда, — тихо прошептала Ева.
Эти слова вырвались у неё сами собой. Ведь именно надежды ей сейчас не хватало.
— Тогда скажи, милая, — его голос стал тише, но острее, — какую надежду ты ищешь?
От этих слов по спине Евы пробежал холодок. Что-то в его интонации заставило её сердце сжаться. Она попыталась сдержаться, но рот сам открылся:
— Я хочу... чтобы я стала хорошей женой. Чтобы он полюбил меня.
Ева прикрыла рот рукой. Что она говорит! Почему она это говорит?
Мужчина не отвечал. Сидел, устремив взгляд куда-то вдаль, сквозь Еву, будто видел не её. Казалось, он даже не дышал. Тишина была невыносимой, тяжёлой, словно воздух в храме стал гуще. Может, стоило подняться и уйти? Наверное, это было бы правильно. Но что-то удерживало её — странное, неясное чувство. Он казался человеком рассудительным, а потому — опасным.
— Вы бы молились, узнав что Бога не существует? — нарушил тишину он.
— Наверное... — растерялась Ева. — Что вы делаете в церкви с такими богохульными мыслями?
— Не буду врать, — усмехнулся он, — меня привлекли слухи, что госпожа из большого замка решила появиться в церкви. А вы?
Ева перевела на него холодный взгляд.
— Я здесь потому что захотела.
— Конечно, — с лёгким сарказмом ответил он. — И вовсе не потому, что хотите искупить что-то?
— Вы слишком любопытны, — парировала она. — Так вы пришли только из-за слухов?
Он на миг отвёл взгляд к алтарю, будто размышляя, стоит ли отвечать.
— Нет. Здесь есть монастырь. Они... любят мужское внимание.
Она замерла.
На несколько секунд ей показалось, что ослышалась.
— Вы хотите сказать... — Ева вскинула на него взгляд, потрясённая его наглостью. — Вы пришли в церковь ради... плотских утех?
Адриан усмехнулся.
— Не знаю, почему вас это так возмутило. Разве монашки не люди?
Ева открыла рот, но не нашлась с ответом.
— Не смею задерживать вас... — процедила она, стараясь сдержать негодование. — Уверена, что вас ждут дела... более важные, чем молитва.
Мужчина не ответил и не встал с места. Через несколько минут тишины, когда Ева с нетерпением ждала, когда мужчина уйдет, она повернулась к кстатуе и закрыла глаза. Через время она унюхала запах дыма.
С удивлением она снова глянула на мужчину.
— Вы... курите в церкви?
Он поднял взгляд, прищурился — в его глазах мелькнуло лёгкое насмешливое удовольствие.
— Вам это не нравится?
— Нет, я просто удивленна таким плохим манерам, — фыркнула она.
— Кто вы такая, чтобы рассуждать о манерах? — усмехнулся он. — Разговариваете как настоящая принцесса.
— Ева Валу... Арчиге.
— Ева Арчиге... — мужчина протянул её имя так долго, будто пробуя на вкус. — Я знаю вашего мужа.
Ева удивлённо покосилась на него. Такой невоспитанный человек никак не мог быть аристократом, хотя внешность его была... поразительно красива.
— Знаете? — переспросила девушка.
— О, я Адриан, его давний друг. Самый лучший.
Ева сузила глаза.
— Вы можете зайти к нам в гости. Наш дом стоит на горе. Думаю, Давид будет рад увидеть друга.
Едва заметно Адриан дёрнул губой.
— Я путешествую. Хочу увидеть города. Мы с ним... ещё встретимся. Не говорите ему пока.
Ева недоверчиво взглянула на него, но всё же кивнула. В этом мужчине было нечто тревожащее — взгляд, словно из иного мира, спокойствие, за которым чувствовалась бездна. Ей захотелось уйти, спрятаться, исчезнуть. Сердце тихо шептало: беги, он опасен.
Прислушавшись к внутреннему ощущению, Ева поднялась с места.
— До свидание.
Ева встала со своего места и мужчина бросил на неё равнодушный взгляд.
Ева вышла из церкви, ощущая, как холодный воздух ночи обволакивает её лицо. Тяжесть встречи с тем странным мужчиной не отпускала. Его глаза — серые, почти белые — словно прожигали насквозь, и даже теперь, когда он остался позади, она чувствовала на себе их невидимый, леденящий взгляд.
За дверью её ждали горничные. Лиса заметно дрожала от холода, и Еву кольнуло чувство вины: нужно было хотя бы впустить их внутрь.
Вернулись в замок они как раз к ночи. Лестат уже стоял около главных ворот и "любезно" провел Еву в комнату.
Следущий день прошел обыденно, но вечер обещал быть иным. Еву ожидал разговор с Давидом — наконец, он должен был ответить на вопросы, что давно не давали ей покоя.
— Давид хочет меня видеть ночью, помогите мне подготовиться, — сказала Ева горничным, вернувшись с обеда.
В этот раз Ева решила поступить по другому. Если истерика и непокорность раздражают Давида Ева воспользуется кокетливостью и обаянием. Ей нужна информация. Кажется она понемногу сходит с ума от этих секретов и тайн.
Амелия понимающе кивнула.
—Я наберу вам воду и одежду. На сей момент, вы можете отдыхать, Лили вас позовет.
Еве не пришлось долго ждать и в скоре она была одета в голубое длинное платья, с отрытой спиной и ключицами. Выбор девушки не напрасно выпал на это платье. Если уж Ева — жена Давида, он должен смотреть на неё с восхищением и... желанием? Но не смотря на то, как уверенно она себя почувствовала в этом платье в своей комнате, за пределами ей стало не комфортно. Идя по коридору, ветер продувал её на сквозь. Пусть Давид только попробует не сделать ей комплимент!
Уверенной походкой Ева подошла к двери. На этот раз она не медлила: дернула за ручку и шагнула внутрь.
Давид, красиво одетый в чёрное одеяние, сидел за столом и погрузился в бумаги. Опять! Опять эти бумаги! Волосы аккуратно зачесаны назад, лицо сосредоточено... и в то же время раздражённо. Он медленно поднял взгляд с бумаг на девушку.
— Ты пришла раньше, — фыркнул он.
Ева поморщилась. Почему он такой раздраженный? Не растерявшись, она уселась напротив него. Властно раскинув руки на кресло и запрокинув ногу на ногу. Заметив это, Давид недовольно хмыкнул.
— Рад, что ты чувствуешь себя уютно, — сказал Давид, продолжая смотреть в бумаги.
Ах, девушка чуть не забыла про свою тактику! Мягко улыбнулась, забирая враждебное лицо.
— Это же мой дом, верно? — промурлыкала она.
Как же быстро она поменялась! Этого не мог не заметить Давид. Ему пришлось напрячься, чтобы не засмеяться. Сначала ввалилась в кабинет и вела себя так гордо, что на секунду, он опешил, а после размякла, превратившись в маленькую домашнюю кошку. Давид был больше чем доволен: девчонка быстро уловила суть.
— Твой. И всегда будет твоим, — хрипло отвечает Давид, швыряя бумаги с рукописями в сторону.
Сердце Евы колотилось от страха неизвестности. Что она вообще творит? Пытается, словно лисица, лукавить! Давид не позволит ей долго властвовать. Но пусть учиться. Пока что.
Но отступать от своей тактики она не собиралась. Увидев, что Давид оставил свои бумаги и заинтересованно посмотрел на неё — хороший знак.
— Все больше и больше мне нравиться этот дом, особенно... — томно проговорила Ева, переводя взгляд с лица Давида на голую груды. — Люди в нём.
Это слегка позабавило Давида. Ведь в замке людей было немного. Все остальные... не такие.
— Да? Кто же этот счастливчик, что тебе приглянулся? — с лёгкой улыбкой спросил он.
Лучше девчонке даже не думать о других кандидатах, кроме Давида. Но Ева, кажется, не поняла этого и задумалась, что заставило мужчину напрячься.
— Ну что вы, у меня нет других кандидатов, кроме вас, — мурлыкнула Ева.
Давид выгнул одну бровь:
— Ты слишком долго думала. Это мне не нравится.
Ева рассмеялась, уловив ревность в его тоне. Но Давид не воспринял это как шутку и встал. Почему Ева всё ещё не понимает, что принадлежит ему? Она больше не обычная барышня. Теперь она должна быть только с ним.
— Что такое? — вздрогнула Ева, заметив, как Давид подходит к ней.
Он аккуратно встал и обошёл стол, остановившись около кресла. Лёгким, но твёрдым движением взял девушку за подбородок. Ева недовольно отпрянула, но движение сопровождалось лёгкой болью.
— Ева, не играй со мной. Ты моя жена, и должна хранить верность, понимаешь? — сказал он спокойно, но с ноткой угрозы.
Нервно фыркнув, девушка поджала губы. Давид ослабил хватку, но не стал убирать руку.
— Я ничего не....
— Ты пришла за вопросами — задавай их, — перебил её Давид.
Решив не спорить, Ева затихла. Если сейчас он будет себя вести неподобающе, Давид откажется отвечать. Собрав волю в кулак, она сосредоточилась.
Давид отпустил подбородок и присел на край стола.
— Почему мне нельзя ходить ночью по замку? — спросила Ева после нескольких секунд раздумий.
Давид пообещал сказать правду — и он сдержит слово.
— Потому что ночью в замок приходят разные гости, которых тебе видеть не стоит. Следующий? — монотонно ответил он.
— Ты же не дал нормального ответа! Кто это за гости? Что они из себя представляют?! — Раздраженно говорит Ева.
Давид ехидно усмехнулся. Ева действительно надеялась на что-то большее? Хах!
— Твой следующий вопрос? — спросил он с лёгкой насмешкой.
Ева с сомнением нахмурила брови и замолчала.
— При первой нашей встречи в спальне... — начала Ева. — Я тогда спросила, почему ты выбрал меня, но ты не ответил.
Давид слегка вздрогнул.
— Из всех возможных вопросов ты задала самый глупый, — сказал он, отводя взгляд.
— Отвечай! — твёрдо потребовала Ева.
Он скрестил руки на груди, лицо гневное, глаза прожигали её взглядом. Но Ева не уступала: гордо держала лицо и взгляд ровным.
— Потому что ты не такая, как все. Да и... мне захотелось чего-то нового в жизни, — задумчиво произнёс Давид.
Это было по-прежнему расплывчато, но Ева уже хоть что-то понимала. Терпеть его пронизывающий взгляд она уже не могла, поэтому встала с кресла и подошла к окну, за которым уже опустилась ночь.
— Кто ты? — начала она, голос слегка дрожал. — Я видела письмо принца Англии, видела, как ты быстро расправился с тем... — Ева замолчала. Она не хотела вспоминать ту ситуацию.
Давид медленно и бесшумно подошёл сзади, оценивая шею, руки и волосы девушки взглядом, полный интереса.
— Всю жизнь я был воином. Сначала мелким, ничтожным куском мяса. Потом, поднимаясь всё выше, я стал одним из лучших. А после я стал вампиром.
Ева дернулась услышав голос сзади себя, но ничего делать не стала.
— Вот как... кто такие вам... пиры? — неуверенно спросила она, сомневаясь, правильно ли произносит слово.
— Существа сильнее человека, быстрее, и умнее. Они живут столетиями, пытаясь кровью. Многие называют нас монстрами и я соглашусь с ними, — холодным тоном отвечает он.
— Кровь? — с ужасом переспросила Ева, глядя через стекло на мужчину, который обвил её талию.
— Ева, — тихо, но твёрдо сказал Давид, — я не хороший. Я убил множество людей: на войне, дома... Но тебе я не причиню вреда.
Ева обернулась и с непониманием посмотрела на него. Что он выдумывает? Что за вампиры?! Такого не существует! Он просто обманывает её!
— Не верю, — холодным тоном сказала Ева. — Как кто-то может питаться кровью?! Гадость!
Давид сжал челюсть. Он понимал, что объяснить всё будет гораздо сложнее, чем казалось. Он не хотел пугать Еву — это только осложнило бы их отношения. Он хотел, чтобы она сама всё поняла.
— Садись, давай я все расскажу, — Нежно говорит Давид подталкивая за стол.
— Что за... непонятные вещи ты мне говоришь?! — воскликнула Ева, глаза расширились. — Это какой-то розыгрыш, не более. Этого просто не существует!
Ева с криками отодвинулась и уставилась в его бездонные глаза. Внутри девушки пылала злость. Она никак не могла понять, что происходит. Она пыталась выяснить праву в глазах Давида. Ведь... ведь глаза никогда не врут. Так учила ее мать, но они были серьезными, никакого намека на шутку.
— Я объясню тебе всё, — сказал он, подходя к столику и наливая в чашу вина.
Ева обернулась и уставилась на сад. Ева хотела спать. Даже очень. Но пока она пыталась разглядеть улицу. Комната Давида была в очень хорошем месте, от куда большая часть замка и сада было видно. Девушка пыталась уловить слова Давида. Но это все шутка! Не иначе!
— Ты не хочешь спать? — тихо спросил Давид, напоминая о человеческих нуждах. Ева не услышала. — Ева, — повторил он, мягко возвращая её к реальности.
Заморгав, Ева через отражение в окне посмотрела на Давида. Он терпеливо ждал, пока она придёт в себя. Ему приходилось держать все свои эмоции в кулаке: его задача была рассказать ей об вампирах, а не напугать.
— Я задумалась... Наверное, мне и правда пора спать, — тихо сказала Ева.
После этих слов она медленно повернулась к двери.
— Почему ты так поспешно уходишь? Разве ты все вопросы задала? — фыркнул Давид притягивая Еву к себе за талию.
— Ты же сам спросил хочу ли я спать! Вот я и иду в свою комнату! — раздраженно отвечает она, всеми силами пытаясь выбраться из его хватки.
Давид поджал губы. Да, с ней будет не легко. Строптивая, уверенная и гордая женщина.
— Ты не можешь сама ходить по замку ночью, сколько раз мне повторять?
После этих слов Давид опустил Еву на пол. В недоумении она остановилась. Ох, Ева совсем растерялась!
— Тогда проведи меня, — тихо сказала она.
Давид взял Еву на руки, будто она не весила ничего, и вышел из тёплого кабинета. Его комната, в отличие от Евыной, находилась совсем рядом, и именно туда он повёл её.
— Это и твоя комната тоже, не забывай, — сказал он мягко.
Ева не ожидала, что он скажет нечто подобное. Она понимала, что разумнее всего было бы лечь спать, но ноги не слушались. Тело хотело остаться рядом с этим красивым мужчиной. Нет... тело хотело его.
Заметив это, Давид улыбнулся. Вампиры прекрасно чувствовали эмоции людей. И как он мог, уловив желание Евы, не подлить масла в огонь? Эта девушка была так неопытна в любовных делах, что даже свои чувства не скрывала.
— Что такое, милая? — хрипло прошептал Давид. — Почему же ты не идешь в кроватку? Боишься ва-м-пи-ро-в?
Растерянность Евы начала уходить.
— Я буду спать здесь и никакие вампиры мне не страшны, — с лёгкой издевкой прошептала она.
Давид рассмеялся. Она не верит... Что ж, он не станет настаивать.