ПОСЛЕДНИЙ

Омаха, штат Небраска
8 сентября 2011 года

В Драматическом Театре играли Шекспира. Ривер любила его пьесы, особенно «Гамлета». Джеймс не раз видел эту книгу, оставленную ею в разных уголках дома, раскрытой на случайной странице. Такими же хаотичными перемещениями по дому грешили и некоторые книги Мэри Локленд-Уиллоу.

В особенности одна из них.

С разрешения дочери Мэри описала в своей книге «Особенное Рождество» события, которые пережила ее дочь в 2003 году. Джеймс тоже читал эту книгу и, как ни пытался абстрагироваться, все равно чувствовал неприязнь, которую автор испытывала к «Джиму Андерсену» — его точной копии. Этот персонаж едва не поселил в Джеймсе комплекс по поводу внешности: Мэри Уиллоу сделала акцент на большом, гротескно-длинном носе «Джима Андерсена», и Джеймс после прочтения этой книги не раз смотрелся в зеркало, чтобы понять, могут ли люди в действительно так акцентировать внимание на его носе.

Эта книга раздражала Джеймса, однако в какой-то мере он был благодарен миссис Уиллоу за то, что она написала ее. Благодаря ей Валиант Декоре в лице героя Доминика Девоура обрел любовь и признание множества читателей. Сам Валиант искал и не находил такой любви всю свою жизнь.

Мэри старалась не показывать, что не жалует своего зятя, но получалось у нее с переменным успехом. Тем не менее, она не стала в открытую протестовать против выбора дочери. Знала, что Ривер ее все равно переупрямит.

Поначалу Ривер и Джеймс не знали, смогут ли наладить общение после того, что пережили. Их первый совместный обед был таким неловким, что запросто мог стать и последним. Но не стал.

Никто из них не поднимал тему отношений или семьи — все получилось само собой. А вскоре на свет появилась Мелинда Харриссон — чудесный младенец, который позволил Ривер и Джеймсу наконец перелистнуть страницу прошлого и зажить нормальной жизнью.

Ривер уже несколько лет работала переводчицей с французского, Джеймс служил в полиции сержантом — связи Стивена Монро помогли ему устроиться, и семейство Харриссон перебралось в Омаху, Небраска.

8 сентября 2011 года Джеймс повел Ривер в театр на постановку по пьесе Шекспира, чтобы отметить годовщину их свадьбы, и жена была в восторге от постановки.

— Я даже не представляла себе, что этот юноша может так потрясающе сыграть Гамлета! — восторженно восклицала она, стоя у высокого столика после представления и с удовольствием потягивая белое вино. Джеймс улыбнулся. — Как ты узнал про это юное дарование? Неужели на работе?

— Ты разговариваешь с детективом, который не разглашает свои источники информации. — Он поднес свой бокал к ее, и они чокнулись, улыбнувшись друг другу. — С годовщиной.

— С годовщиной. — Ее глаза весело сверкнули. — Спасибо за такой прекрасный вечер.

***

Домой они вернулись, когда на улице уже совсем стемнело. Соседская девушка по имени Нэнси встретила их у дверей.

— Как прошел вечер? — улыбнулась она.

— Спасибо, Нэнси. Все прекрасно. Лин не шалила? — Ривер прошла в гостиную, сбросила туфли и поспешила к своей шкатулке с украшениями, чтобы сменить жемчужные бусы, подобранные под кремовое платье с черными вставками на старый, немного грубоватый нательный крестик — тот самый, который Джеймс сорвал с груди Валианта Декоре в день их драки в Лоренсе. Много лет он хранился в Арваде, в штабе «Харриссонского Креста». Он нашелся, когда Джеймс разбирал документы и вещи во время закрытия организации. Что-то помешало ему выбросить этот трофей, и перед днем рождения Ривер он понял, что именно. Джеймс сомневался, что это будет хорошим подарком, и все же чутье подсказывало ему преподнести ей этот крест. Почему-то он думал, что Валиант захотел бы, чтобы у Ривер осталась хоть какая-то память о нем. Как выяснилось, он рассудил верно: с того самого дня Ривер ненавидела расставаться с ним.

Нэнси тем временем ответила на ее вопрос:

— Нет, миссис Харриссон, Лин — чудо. Она очень послушная девочка.

— Рада, что она не доставила тебе хлопот. Она уже спит?

— Да, — отозвалась Нэнси, — я уложила ее три часа назад.

— Хорошо. — Ривер извлекла из сумочки небольшой кошелек и отсчитала десять долларов, тут же передав их Нэнси. — Вот, как договаривались.

— Спасибо, миссис Харриссон, — кивнула она, просияв. — Я пойду?

— Да, конечно.

— Доброй ночи, миссис Харриссон! — Нэнси повернулась в сторону Джеймса и учтиво кивнула ему. — Мистер Харриссон.

— Пока, Нэнси.

Няня ушла, и Ривер, с удовольствием потянувшись, взяла с тумбы заколку и убрала длинные густые каштановые волосы. Она так и не решилась вернуться к короткой стрижке, хотя Джеймс прекрасно знал, что с ней ей было удобнее. Впрочем, об этом, как и обо всем, что каким-либо образом отсылало их далеко в прошлое, он с ней не разговаривал.

— Пойду проверю, как там Лин, — улыбнулась Ривер.

— Я тоже хотел сходить, — кивнул он. — Думаешь, вместе мы ее не разбудим?

— Будем надеяться, что она крепко уснула.

Ривер и Джеймс поднялись на второй этаж, и вдруг замерли. Из комнаты Мелинды за закрытой дверью доносился тихий мужской голос.

— Лин! — выдохнула Ривер, вмиг похолодев от ужаса, и тут же сорвалась с места, бросившись к комнате дочери. Джеймс добежал до двери быстрее и резко распахнул ее. В голове успело пронестись множество жутких образов, и он знал, что не переживет, если хоть один из них воплотится в жизнь...

Пожалуйста, только не снова! Матерь Божья, молю тебя, только не снова!

Однако, ворвавшись в комнату, Ривер и Джеймс первым делом увидели сияющие глаза дочери и ее невинную улыбку.

— Мам, пап! — Мелинда потянула ручки к родителям, и Ривер едва не расплакалась от облегчения. Она все еще была напугана и понимала, что ее страх не беспричинный: в комнате Лин было широко распахнуто окно, хотя трудно было поверить, что Нэнси могла оставить его открытым.

Ривер присела на корточки рядом с кроватью дочери, переглянувшись с Джеймсом. Он без слов понял ее сигнал и приблизился к окну, собираясь рассмотреть, кто мог проникнуть сюда или улизнуть таким путем.

— Лин, милая, — выдохнула Ривер, прижимая к себе свое самое дорогое сокровище. — Ты у меня так простудишься. Почему у тебя открыто окно, зайка? Это Нэнси тебе оставила?

— Нет, — Мелинда энергично покачала головой. — Это Сказочник!

Ривер и Джеймс настороженно переглянулись.

— Как интересно, — нарочито беспечно протянула Ривер. — А кто такой Сказочник, милая? Почему мы раньше о нем не слышали? Откуда он пришел?

Лин чуть надула губки и указала на дверь в комнату. Ривер нахмурилась.

— А вышел он... там? — Она указала на окно.

Кивок.

— Он первый раз так к тебе пришел?

Снова кивок.

— Он сказал, что он ваш друг, — гордо добавила девочка. — Я сначала испугалась, а потом он был совсем не страшный.

Ривер резко выдохнула. Ей показалось, что она резко постарела на несколько лет. Не желая пугать Лин, она взяла ее маленькие ручки в свои и натянуто улыбнулась.

— А давай мы поиграем в игру? — предложила она. — Я буду пытаться угадать, как выглядел Сказочник, а ты будешь говорить, правильно я угадываю или нет.

— Давай!

— Хорошо. Он был высокий, как папа?

— Ага.

— С такими же большими плечами? — Ривер картинно надула губы и постаралась изобразить широкоплечего мужчину. Лин критически изучила глазами отца, улыбнулась и покачала головой.

— Не-е, — протянула она.

— Ясно. А волосы? Какие у него были волосы, Лин?

— Как у девочки, — рассмеялась она. — Не как у папы. Но и не как у тебя. Он был, как моя Барби.

— Такой же светловолосый?

— Ага.

Лин явно начинал наскучивать этот расспрос.

— И... зачем Сказочник приходил?

— Сказал, что будет охранять меня и рассказывать сказки. Но он не успел, вы пришли, и он убежал. — Она указала пальчикам на окно.

Ривер задрожала. Следующий вопрос вырвался у нее почти машинально, против воли:

— Почему Сказочник... раньше не приходил?

— Он сказал, что не хотел приводить сюда... Проблемы. Это такие... штуки... они всегда охотятся за Сказочниками, — гордо объяснила Лин. — Пока у него получилось от них спрятаться, но они могут его найти, поэтому он и дальше будет прятаться. Мама, Сказочник хороший.

Ривер быстрым движением смахнула слезу и постаралась взять себя в руки.

— Знаю, малыш, знаю, — сказала она, голос предательски задрожал. Она с большим трудом задала вопрос, который мучил ее теперь сильнее всего. — А... Сказочник еще придет к тебе? Он не говорил?

— Не-а, не говорил, — покачала головой Лин. Ей нравилось то, с какой внимательностью ее слушают родители, и она словно чувствовала гордость за каждый правильный ответ. Воодушевившись, она продолжила: — Он сказал, что наша бабушка лучший Сказочник, чем он. Она даже написала сказку про Сказочника! Он сказал, что когда-нибудь ты дашь мне ее почитать, но только когда я стану большой и буду читать большие книжки. А когда я стану большой, мама? Я хочу почитать про Сказочника. Ты дашь мне эту книжку?

— Обязательно, милая. Скоро. Если хочешь, я сама тебе ее почитаю. Но, думаю, Сказочник прав, такие истории тебе будут интересны чуть позже.

— Но ты хотя бы мне про него расскажешь? — насупилась Лин. Ривер кивнула.

— Обязательно расскажу. Я обещаю тебе.

Ривер была не в силах повернуться к Джеймсу и посмотреть ему в глаза.

За окном светились огни города, скрывая где-то в своих уголках одного из самых дорогих существ для сердца Ривер Уиллоу-Харриссон.

— А как его зовут? Если наша бабушка тоже Сказочник, а ее зовут Мэри, то и у этого Сказочника должно быть имя. Мам!

Ривер кивнула, сморгнув слезы. Она все же нашла в себе силы посмотреть на Джеймса, который всегда был ей опорой во всем. Он всегда знал, как поступить, что надо сделать. Он не терялся в экстремальных ситуациях, но сейчас он стоял, превратившись в собственный призрак, белый, как полотно, и недвижный.

Ривер перевела взгляд на окно. Вглядываясь в темноту, она невольно тихонько всхлипнула. Сейчас она почти ненавидела этого странного гостя, но благодарила небеса за то, что он появился. Словно гора свалилась с ее плеч, и она смогла вздохнуть полной грудью впервые за много лет.

Ривер, как молитву повторяла про себя отрывок из «Особенного Рождества» Мэри Уиллоу. Слова, ставшие пророческими:

«Я стоял, глядя на мир с обрыва над рекой Шелл-Крик. Разумеется, весь мир отсюда я увидеть не мог, но того удивительного, ласкающего глаз, пейзажа было вполне достаточно, чтобы ощутить его красоту. Это был мой мир, свободный мир, лучший мир. Я, как феникс, умер, чтобы возродиться и быть вольной птицей, которую уже никто не посадит в клетку».

Этими словами Доминика Девоура оканчивалась книга Мэри. В ее истории Валиант остался жив, и Ривер в душе не переставала надеяться, что это может оказаться правдой.

— Мам? — нетерпеливо позвала Лин. Ривер отвела грустный виноватый взгляд от Джеймса, и смахнула слезы. Она с гордостью и благодарностью посмотрела на Лин и кивнула.

— Валиант. Его зовут Валиант, — сказала она и снова посмотрела в окно, вглядевшись в небо. У нее было ощущение, что откуда-то издалека своим острым, словно соколиное, зрением последний в мире вампир тоже смотрит на нее.

Он выжил. Ривер толком не могла сказать, что это значит, но он выжил.

Она невольно сжала нательный крест Валианта, который носила на своей шее, и прикрыла глаза. Губы невольно растянулись в болезненной, но счастливой улыбке. Она уже знала, что Джеймс добровольно вызовется отыскать Валианта, потому что, где бы он сейчас ни был, он явился сюда столько лет спустя не просто так. После всего пережитого для Ривер и Джеймса было очевидно: если Валиант нуждается в помощи, он может рассчитывать на нее здесь, в этом доме. Оба они были обязаны ему жизнью, и теперь, возможно, появился шанс вернуть этот долг.

Ривер глубоко вздохнула, переглянувшись с Джеймсом, и он едва заметно кивнул ей, точно сумев прочитать ее мысли. В его глазах стояла горечь, но он старался не показать своих противоречивых чувств.

Ривер молча смотрела в ночное небо. Она знала, что они найдут Валианта. Он, может, и был последним вампиром на земле, но он точно не был одиноким.