ПОСЛЕДНИЙ

Шелл-Крик, округ Натрона, штат Вайоминг
26 декабря 2003 года

Переждав очередную волну боли в руке, Джеймс позволил себе перевести дух.

Дюмейн был столь великодушен, что даже извлек пулю — скорее всего, чтобы выбить из Джеймса побольше мучительных стонов, пока Ривер была на проводе и все слышала. Иначе Дюмейн не стал бы тратить на пленника время — он ничего не делал просто так.

Пуля чудом не задела артерию и не сломала кость, однако боль была адская, и несколько раз Джеймс терял от нее сознание, упуская важные детали плана противников, который те обсуждали, не таясь. Из обрывков информации Джеймс понял, что Дюмейн решил вколоть наемникам некое экспериментальное вещество на основе смертельного яда рицина. Дальше он не разобрал: речь шла об измененной А-цепочке и о подчинении активного токсина, благодаря чему наемники будут носить в себе опасное вещество медленного действия, которое не повлияет на них самих, но сможет ослабить Валианта Декоре, если тот выпьет их крови.

Жаль, что не было никакой возможности предупредить об этом Ривер. Впрочем, Джеймс до последнего надеялся, что благоразумия девушки (и уж тем более Декоре) хватит на то, чтобы уехать как можно дальше от Шелл-Крика и затаиться.

Как только приготовления были закончены, Джеймса поместили в старомодную комнату особняка, обстановка в которой навевала ассоциации с позапрошлым столетием. Тяжелая резная мебель, огромная кровать с дорогим узорчатым покрывалом ручной работы, туалетный столик, которому было лет двести, и тяжелые портьеры — все это погружало Джеймса в ощущение болезненного безвременья.

Двое надзирателей из числа наемников были увлечены интерьером не меньше пленника: они с интересом озирались по сторонам и останавливали взгляд на одном из старинных предметов обихода. Обстановка явно была для них непривычной.

Некоторое время Джеймс сидел спокойно, стараясь усыпить бдительность наемников. Лишь когда те перестали обращать на него внимание, он начал ослаблять веревку, которой ему связали руки. Приходилось изламывать кисти и выкручивать запястья, потому что поблизости не было ничего, что могло бы помочь перерезать путы. Правая рука и недавняя рана в груди горели от боли, но в какой-то момент узел наконец ослаб.

Оставалось последнее и самое трудное: убрать надзирателей и вооружиться.

Оставив свободную веревку на руках, Джеймс изобразил, что теряет сознание и приходит в себя с завидной периодичностью. Его внешний вид вполне соответствовал состоянию, которое он пытался сыграть. Джеймс лишь боялся, что в какой-то момент и впрямь отключится.

Несколько минут наемники лишь недовольно поглядывали на него и перебрасывались короткими комментариями, из которых стало ясно: Талос и Дюмейн велели не давать ему умереть раньше времени, и надзирателям предстояло за этим следить. Вероятно, по этой же причине ему не рискнули вводить токсин, как наемникам: опасались, что он спечется от яда и ран слишком быстро. Дюмейн всегда был перестраховщиком... 

В очередной раз со стоном уронив голову на грудь, Джеймс не стал делать вид, что приходит в себя, и надолго затих. Вскоре наблюдатели забеспокоились.

— Эй, — окликнул один из них. Джеймс не шевельнулся. Наемник недовольно скрипнул зубами и обратился к своему напарнику: — Проверь его. Он живым нужен. Если скопытится...

— Да знаю я. Оружие приготовь на случай, если придуривается, — отозвался второй и приблизился к Джеймсу. — Эй! — Он ткнул пленника в плечо, и Джеймсу стоило огромных трудов не зашипеть от взорвавшейся в раненой руке боли. Когда наемник решил прощупать его пульс, Джеймс чуть громче втянул воздух и попытался поднять голову, однако сделал вид, что не может, и тихо замычал, выпуская наружу часть удержанного болезненного стона.

— Ну что там с ним? — нетерпеливо спросил оставшийся у двери наемник.

— Я тебе доктор, что ли? — огрызнулся второй. — Он в отключке.

— У него два пулевых недавно было.

— Без тебя знаю! — Второй наемник был явно раздражен нахлынувшими хлопотами. — Эй, Харриссон! Слышишь меня?

Он приподнял голову пленника, и Джеймс посмотрел на него усталым, мутным взглядом.

— Воды... — прошептал он, перебарывая отвращение от собственного облика.

— Воды просит, — нахмурился наемник, передав своему напарнику просьбу пленника. Как только он отпустил голову Харриссона, тот снова обессиленно уронил ее на грудь и задышал редко и прерывисто.

— И где я тебе ее возьму?

— Ну, сходи, принеси!

— Я ему нянька, что ли? Перебьется.

— Сам же сказал, у него два пулевых. А если скопытится? Я не доктор, но читал, что в питье отказывать нельзя, если уж мы его в живых хотим сохранить. Так что давай, сбегай-ка за водой.

Первый наемник недовольно покачал головой.

— Нам приказали охранять его вдвоем. Глаз с него не спускать.

— Ты его видишь? — снисходительно улыбнулся второй. — Он сейчас даже голову поднять не может. Руки у него связаны. Не дрейфь, ничего он не сделает. Я покараулю, иди.

Выругавшись себе под нос, первый наемник все же послушался и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Второй остался подле Джеймса.

Это была единственная возможность вырваться.

Выждав несколько секунд, Джеймс высвободил руки из ослабленной веревки, собрал оставшиеся силы в кулак и ударил левой рукой врага снизу в переносицу так, что нос словно спрятался внутрь черепа.

Смерть наступила почти мгновенно.

Наемник даже не успел вскрикнуть, но на всякий случай Джеймс зажал ему рот и смягчил падение, тут же ощутив, как открывается рана на правой руке. Перед глазами от боли заплясали искры, однако Джеймсу удалось не потерять сознание.

Он был свободен. Осталось выбраться из этой комнаты и сбежать, пока никто из людей Талоса и Дюмейна не поднял тревогу. Он не знал, караулит ли кто-то коридор, но решил рискнуть.

У убитого наемника Джеймс забрал куртку: без нее он погибнет от холода, так и не сумев добраться до безопасного места. На поясе покойника висел нож, его Джеймс тоже предпочел забрать, как и пистолет. Одевшись и вооружившись, он придержал рану на плече, удостоверился, что повязка пока сдерживает обильное кровотечение, и вышел в коридор.

По пути ему не встретился никто из наемников: похоже, большинство из них собирались в засаде внизу, в огромном холле.

Джеймс направился в другую сторону по незнакомому старому дому, похожему на старинный английский особняк. Одна из лестниц привела его в покрытую слоем пыли старинную кухню, из которой вела дверь на улицу — возможно, когда-то этим входом пользовалась прислуга. Харриссон попытался толкнуть дверь, однако она оказалась запертой. Отмычки у него под рукой не оказалось, поднимать шум он не хотел и решил поискать другой выход, взяв этот на заметку.

Из кухни вела вторая дверь, через которую Джеймс попал в старую комнату прислуги. В отличие от того помещения, в котором его держали, обстановка здесь была намного скромнее и беднее — две простые односпальные кровати, ни одного окна, ни одного стола или зеркала, только небольшой шкаф в углу комнаты и пыльный старый выцветший ковер на полу. Других дверей здесь не было, но Джеймс не спешил покидать это место. Опустившись на пыльный пол, он заглянул под одну из кроватей и нашел люк в подпол. В том, что там обнаружится выход на улицу, он сомневался, но все же решил проверить. Спустившись вниз и едва не ударившись лбом о заплесневелый низкий потолок, Джеймс закашлялся, постарался пошарить в темноте, но не нашел там ничего, кроме плесени и пыли. Уже собравшись искать другой выход, он вдруг замер, услышав в своей куртке странный электрический треск. Там притаилась рация, которую он сначала не заметил.

— Харриссон сбежал! Как поняли? Прием! Харриссон сбежал! — услышал Джеймс сквозь помехи, узнав голос своего второго надзирателя. — Райли убит! Харриссон забрал его куртку и оружие!

— Черт вас подери! — прозвучал в ответ разъяренный голос Дюмейна. — Ищите его! Он не мог уйти далеко. Проверить все выходы, искать по всему дому. Немедленно!

Джеймс отключил рацию, поначалу решив выбросить ее, однако затем передумал. Рация могла помочь ему предугадывать планы Дюмейна и его людей и тем самым обойти их и сбежать. Это было рискованно, ведь враги наверняка быстро поймут, что рация попала к нему вместе с курткой. Тем не менее, Джеймс решил рискнуть.

Выбравшись наверх и вернувшись из комнаты прислуги в старую кухню, он начал один за другим тихо открывать ящики и искать что-то наподобие отмычки или ключа, чтобы открыть дверь. Стрелять в замок он не решился, представив себе, сколько шума поднимет. Он никогда в жизни не вскрывал такие старые замки и теперь надеялся лишь на то, что ему улыбнется удача.