Глава 2 Звонок
Алексис проснулся от резкого толчка. Слипшиеся, еще сонные глаза пытались сфокусироваться на окружающем, жмурясь от света. Юноша сидел на нижней полке в купе с открытой настежь дверью. На столе стоял недопитый чай в граненом стакане, а рядом приоткрытая книжка Агаты Кристи с заломанной страницей. Солнце уже находилось в зените. Погода по ту сторону хорошей и ясной, говоря, что еще на какой-то срок лето решила остаться. Но ничего из этого не радовало Алексиса. У него вообще не было повода для веселья. Уже со вчерашнего вечера настроение было ужасным, а после ночного звонка доктора Лафта и вовсе упало ниже некуда. Весь путь от мотеля до вокзала парень сидел как на иголках, и только в купе поезда, под тихие стуки колес, он смог позволить себе немного поспать. Лучше бы ему совсем не смыкать глаз. Алекс ненавидел, когда ему снятся сны. Еще с самого детства его воспаленное воображение рисовало разные сцены, что с годами становились все четче, ярче и реалистичнее. Юноша не мог связать их с тем, что видел наяву, но и называть сказочными тоже не поворачивался язык. Перед его глазами горели деревни, умирали люди и разрушались города. И сколько раз он ни находился среди огня и крови, где бы сон ни начинал пускать свои корни, Алекс всегда оказывался в темном, освященном лунными лучами, коридоре. Каждый раз, когда его переносило в это место, юноша не мог сделать и шага, в этот раз всё было по-другому. Он шел по нему, осматривая картины и мебель, залитую белым светом, и конец пути ознаменовало появление высокой большой двери. Алексис смотрел на округлую руку двери, до которой он не мог дотронуться, а когда его пальцы коснулись гладкой поверхности, то сразу же проснулся.
Тело затекло. Юноша сделал пару движений, после чего неприятные ощущения притупились, однако чувства разбитости и усталости не оставили его. Почувствовав жжение в горле, Алексис потянулся к кружке с недопитым чаем. Напиток был горьким, от чего парень скривился. Он не любил остывший чай. Боун сделал пару глотков и бросил взгляд в окно. Его внимание было завлечено сменой ландшафта до того момента, пока в купе не вошла Хелен. Низкая, с детским личиком и худеньким тельцем, она больше походила на подростка, чем на двадцатилетнюю девушку. Она села напротив своего парня, нахмурив черные густые брови. Что-то сильно ее возмутило, но что именно, должен разгадать Алекс, которому ой как этого не хотелось. Они сидели в тишине меньше минуты, пока самой девушке не надоело играть в молчанку.
— Ты так и будешь делать вид, что все нормально? — спросила девушка, сверля парня зелеными глазами.
Алекс лишь направил свой безэмоциональный взгляд и снова перевел его на пейзаж за окном. Хелен надула ноздри от распирающего гнева и хотела было кинуть лежащую на столе книгу, но передумала. Она пересела к парню и, сняв с себя кроссовки, поджала под себя ноги.
— Я лишь переживаю. Вся эта ситуация выглядит ужасной и странной.
— Почему? — Алекс продолжал смотреть в окно, но девушка знала, что он все же обратил свой взор на нее. Она замялась, боясь сказать что-то обидное. Поджав губы, Хелен ответила:
— Просто твой дядя не первый раз доводит все до крайностей, когда вы ругаетесь. Ты уверен, что на этот раз что-то и вправду серьезное?
Хелен посмотрела еще раз на своего возлюбленного, который уже смотрел на нее пристальным взглядом.
— Точнее... Я имела в виду, что не очередная ли это манипуляция? — девушка сразу начала искать подходящие слова, уже озвучив то, что было в голове.
Алексу самому бы хотелось верить, что это манипуляция и звонок Лафта был лишь неудачной шуткой. Его дядя, Драгомир Боун, был тем самым полицейским, которого ненавидели все преступники. Высокий, рослый мужик, вечно смотрящий на всех серым тусклым взглядом. Про таких обычно пишут книги, но одно дело выдуманный герой, а другое — реальный человек со скверным характером, который любит пропустить пару бутылок бурбона. Дядя пил много. Всё начало со смерти матери Алекса, его младшей сестры, и продолжалось с каждым провалом в жизни детектива. Племянник понимал, что так дядя гробит себя. Он водил его по больницам, к разным врачам. Это даже помогло на какое-то время, пока не погиб один из его лучших друзей. Всё снова пошло по накатанной. И вот звонок доктора Лафта и диагноз — цирроз печени. В ночь перед поездом Алексис читал медицинские статьи и разглядывал картинки в интернете, ужасаясь от увиденного. Обида и совесть бились в груди юноши, не имея возможности определиться, что будет чувствовать носитель.
Северный вокзал Бухареста был полон людей. Все спешили в город, сбивая сонных и нерасторопных. Иногда слышались выкрики, что заглушал женский голос, объявляющий приход поездов. Алексис старался как можно скорее выйти из этой суеты, держа за руку Хелен. Миновав зал ожидания и выйдя на улицу, молодые люди сделали глубокий вдох.
— Мне нужно с тобой поехать? - поинтересовалась девушка, одарив возлюбленного обеспокоенным взглядом.
— Нет, - отрезал он. - Поеду сам. Я позвоню, когда поеду в сторону дома.
Девушка коротко кивнула и махнула в сторону такси.
Боун всей душой не переносил больницы. Запах хлорки, что забивал носы, абсолютно белые стены и полы доводили его до неприятной дрожи в коленках. Чувство дискомфорта не отпускало парня ни на минуту. Алекс считал такую стерильность настоящей болезнью и старался как можно реже попадать в медицинские учреждения. Туда же относился и их медкабинет в универе. Несмотря на то, что здесь явно хотели сделать атмосферу благоприятнее для выздоровления, Алексису показалось мало просто поставить цветы в горшках и одну живописную картину с медвежатами.
На ресепшене милая медсестра выдала юноше одноразовый набор для посещения и попросила подождать на небольшом диванчике в холе. В полном обмундировании Алекс занял место, томясь в ожидании. От нечего делать юноша рассматривал плакаты, новостные стенды. Когда ему надоело, он снова сел на диван и устремил свой взгляд на телевизор, весивший в углу комнаты ожидания.
Шли обычные будничные новости. Внешняя политика его не интересовала, но следом за болтливым усатым мужчиной в костюме, который с раскрасневшимися щеками что-то доказывал депутатам, появилась тонкая женщина, заинтересовавшая Алекса содержанием следующей новости:
«...В районе улицы Франчезэ, неподалёку от реки Дымбовица, было обнаружено тело молодой девушки. По данным правоохранительных органов, погибшей оказалась 22‑летняя студентка Люси Антанеску. По имеющейся информации, в вечер накануне происшествия Люси провела время в местном баре. Очевидцы сообщают, что девушка собиралась отправиться домой после завершения вечера. Ситуация приняла тревожный оборот, когда соседка Люси по комнате, не дождавшись её возвращения, обратилась в полицию с заявлением о пропаже. Тело студентки было обнаружено сегодня ранним утром. Нашедшими оказались двое прихожан местной церкви, которые направлялись на утреннюю службу. В настоящее время территория оцеплена, ведётся детальный осмотр места происшествия...»
— Бедная девочка, — произнесла санитарка, убиравшая холл. — Ты посмотри, Марина, совсем махонькая. Слышала, что она не первая.
— Да, — подтвердила женщина на ресепшене. — Тоже подобное слышала, только произошло это за городом где-то.
— Что ж делается, а? Что за дьявол это вытворяет!
Медсестра покачала головой от ужасающей новости. Еще какое-то время они перекидывались словами, а затем каждая начала заниматься своей работой.
Дверь с громким стуком открылась, и в помещение вошел человек. Лицо его было скрыто красным капюшоном толстовки, поверх которой была накинута темно-синяя джинсовка. Он окинул взглядом холл, шмыгнул носом. Сняв с себя капюшон, на свет появились белые как снег волосы. Парень выглядел старше Алекса, а может, и его ровесник. Развалистым шагом он направился к стойке, облокотившись на нее всем телом.
— Доброго дня! - сказал беловолосый. - Мне бы доктора Корнелиуса Лафта, обговорить пару вопросиков.
— Вы записаны к нему?
— А надо было? - парень вопросительно изогнул черную бровь. - Слушай, красотка, мне он нужен как вода рыбе. Позвони ему и скажи, что Тейцорт его просит.
Медсестре не нравился напористый тон посетителя, но конфликтовать не стала. Взяв трубку стационарного телефона, она бегло набрала кнопки и сказала:
— Доктор, вас тут просит мистер Тейцорт. Говорит, что ему нужно срочно что-то обсудить.
Видимо, услышав удовлетворительный ответ, медсестра попрощалась и обратилась к беловолосому парню:
— Доктор попросил вас ожидать его в холле.
— Умница. - парень улыбнулся, обнажив свои белоснежные зубы.
Женщина окатила его полным недовольства взглядом и продолжила заниматься делами. Парень плюхнулся на соседний диван, закинув ногу на ногу. Какое-то время было снова тихо. Нарушал тишину лишь из редкий смех беловолосого.
Уверенные и ровные шаги послышались из глубины больничных коридоров. В холл вошел мужчина. Его светло-русые волосы были аккуратно уложены, а ярко-голубые глаза смотрели через стекла очков-половинок. Белый халат был расстегнут нараспашку, а с правой стороны весел металлический бейджик с именем: Корнелиус Лафт, главврач отделения терапии.
— Здравствуй, Лекси. - с широкой улыбкой поприветствовал его доктор. - Ты один? А где прекрасная мисс Улару?
Алексиса вгоняло в краску, когда кто-то называл его сокращенным именем. Его так любила называть мама, а за ней все, кто был близок к их небольшой семье. Доктор Лафт не был исключением. Именитый врач Королевской больницы Бухареста был одним из малочисленных друзей его дяди, который остался в семье крепким плечом. За это Алекс был ему очень благодарен и был готов пропустить мимо ушей то, как он его называет.
— Здравствуйте. Решил, что одному будет лучше. У них и так отношения не ладятся? - ответил Алекс, смущенно раскрасневшись.
— Кто знает, может, это повод закапать топор войны.
— Доктор! - из конца холла прозвучал голос.
Корнелиус опустил голову. Очки послушно упали на кончик крючковатого носа, делая взгляд исподлобья. Доктор узнал звавшего, но по его лицу было четко написано. Этот парень не был желанным гостем.
Беловолосый парень встал с места и направился к доктору, игнорируя тот факт, что Корнелиус вел диалог с Алексом.
— Здравствуй, Рэйвен. Ждал тебя не раньше, чем вечером. — холодным тоном сказал доктор.
— Да решил заскочить, пока был на районе. Слышали, убийство у реки. Его Свет...
Корнелиус бросил короткий взгляд в сторону Боуна, и парень, которого звали Рэйвеном, посмотрел прямо на юношу. Радужки глаз цвета рубина почти сливались со зрачком, смотрели на парня с неприкрытым недовольством и высокомерием. Алексис ощущал, как рой мурашек пробежал по его спине, оставляя между лопатками дорожку пота. В висках стало резко стрелять дробью. Боун невольно прикрыл лицо рукой, потирая глаза, в которые, казалось, засыпали тонну песка.
Доктор Лафт повернулся к юноше, натянув на лицо улыбку.
— Иди в палату номер 7. Драгомир тебя уже заждался. Я приду позже.
Алексис бросил короткий взгляд на юношу, так нагло прервал их беседу. Рубиновые глаза прищурились, прожигая Боуна и заставляя того дышать чаще. Казалось, что в легких спарился воздух, а слюна была настолько горячей, что обжигала гортань. Это чувство покинуло его только тогда, когда доктор сопроводил гостя в свой кабинет. Клубок дыма вышел изо рта, вздымаясь вверх.
«Что это за хрень?» - спросил себя Алекс, наблюдая, как нити дыма растворились, не оставив и следа.
Подойдя к полупрозрачной двери палаты, ладонь Алекса остановился в нескольких сантиметрах от ручки. В окошке он увидел лежащего под капельницей Драгомира. Рядом с ним, спиной к смотрящему, сидел широкий мужчина. Было видно, что халат на его плечах был ему не по размеру. Юноша сразу понял, кто это. Макс Харкер был сослуживцем Боуна-старшего, его коллегой и верным товарищем. Высоким и огромным мужчиной, которого обходили стороной. Один раз он показал маленькому Алексу, как может согнуть кочергу. После такого мальчик был под впечатлением примерно года два. Сейчас мужчина выглядел уставшим, изрядно посидевшим и выглядел старше Драгомира, хоть второй был его ровесником.
Мужчины о чем-то разговаривали, и по бледному лицу дяди Алексис понимал, что его содержание не приносило ему удовольствия. В какой-то момент Драгомир резко сел, и за дверью послышался громкий окрик:
— Не смей мне говорить об этом!
Алексис широко раскрыл глаза, оставаясь стоять как вкопанный. Ему давно не приходилось слышать крики дяди. В этом выкрике слышалась усталость, сильная, которая раздавливала его изнутри. Племянник опустил взгляд на ручку двери, над которой все также висела ладонь. Она дрожала, боясь повернуть ее вниз. Ему казалось, что если коснется ее хоть пальцем, то непременно все возгласы обрушатся на него. Однако проблема решилась быстро. Дверь открылась сама, и на пороге его встретил Макс. Брови мужчины собрались на переносице в одну черную гусеницу, а глаза бегло пробежались по скованному телу парня. Затем из широкой груди офицера Харкера раздался раскатистый смех. Его плечи энергично подрагивали, а руки расположились по его бокам. Этот неожиданный хохот заставил Алексиса вздрогнуть.
— Что ж ты крадешься, как мышь, Алекс? Давно б зашел!
— Да не хоть мешать... — Алекс старался подобрать слова, но по лицу мужчины было ясно как день.
— Заходи, что стоишь, как не родной. Ты тут желанный гость. А я пойду. Служба не дремлет. Ну, до скорого. — Макс похлопал парнишку по плечу, пожал ему руку и, помахав на прощанье дяде, вышел в коридор.
Перед глазами Алексиса предстала небольшая комнатка с парой коек. В отличие от коридоров больницы, палата выглядела куда дружелюбнее. В этом помещении дядя был единственным обитателем. Мужчина лениво лег в свою постель, поправляя на правой руке систему капельницы, наконечник которой не доставлял комфорта. Дядя осмотрел племянника с ног до головы, заостряя внимание на его еще розовых от смущения щеках. Он слегка улыбнулся и призывно мотнул головой. Только сейчас юноша понял, что ничего не взял своему большому родственнику, но тому было безразлично. Драгомир был рад видеть Алекса. Когда парень сел на край кровати, мужчина обнял его, и в нос ударил слабый аромат гвоздики.
— Ты чего такой мрачный, парень? Умер кто? – хриплый смех раздался по всей палате, но его обеспокоенному племяннику не до смеха.
— Ты понимаешь, что такими темпами в могилу себя вгонишь?
Алекс перешел сразу к нападению. Накопившееся за поездку возмущение не знало границ, а желание высказать его еще больше разгоралось внутри. Драгомир молчал в то время, пока юноша ругался. Его глаза бегали по лицу мужчины, пытаясь найти хотя бы каплю сожаления, но он ударялся о маску холодной серьезности.
— Ну помру и что дальше? - спросил его дядя, упав на подушку. - Хоть Верону встречу.
— Хватит, а? - раздраженно бросил Алекс, резко встав с кровати. - Уже несешь бред.
Алексис всегда остро воспринимал загробные высказывания Драгомира. Порой это были всего лишь пустые слова, сказанные ради нелепой шутки. Однако во время его запоев такие «шутки» уже не казались забавными.
Палата утонула в недолгом молчании. Оба не начинали диалог снова, но взгляды, что не отпускали друг друга, уже были ответом на всё.
— Лекси, — начал дядя, потирая пальцами глаза, — ты еще так юн, а хочешь уже брать на себя взрослую работу. Пытаешься учить людей, хотя сам во многом сомневаешься.
— Пусть по твоим словам это так, но зато я прекрасно знаю, что доводить себя до «этого» не есть разумно и по-взрослому. — Юноша обвел руками силуэт лежащего на постели дяди, поджимая губы от раздражения. — А сейчас тебе нужно отдыхать и восстанавливаться.
Разговор не задался. Тут Алекс прекрасно знал, что именно он стал его окончательной точкой, но и виноватым за грубость себя не считал. А что ему оставалось? Не смотреть же на это и спокойно улыбаться, закрывая глаза на состояние, до которого мужчина сам же и довел.
Юноша подошел к двери и хотел уже выйти, как до ушей донесся голос Драгомира:
— Когда я выйду из этой «камеры», я расскажу тебе кое-что. А до этого момента пообещай, что подождешь меня дома.
Алекс повернулся к нему, но дядя уже смотрел в окно, тем самым оканчивая диалог.
Ключи щелкнули в замочной скважине, и дверь податливо открылась. Ужасный запах беспощадно ударил в нос. Тошнота подступила к глотке, а голова кружилась так, словно он слез с карусели. У Алекса в кармане остался единственный элемент одноразового набора для посещения — маска. Надев её, хоть и не слишком эффективно защищавшую от неприятного запаха, он вошел внутрь. Обои были потерты и местами отклеились от пораженной грибком стены. Пол скрипел под ногами юноши, что отдавало в и так ноющую голову. Это была квартирка на аллее Мостиштя, которая имела небольшой второй этаж. Некогда уютная и очень светлая, она стала для Алексиса вторым домом. А теперь он смотрел на него как на руины. Сердце, глядя на всё это, обливалось кровью. Боун гулял по комнатам, оглядывая весь бардак, который накапливался за год, который он отсутствовал. На кухне юноша нашел ведро с тряпками и моющее средство. Настало время привести всё в божеский вид.
Уборка проходила активнее и быстрее, чем себе представлял Боун. Начал он с самого сердца дома — кухни. Остатки еды в раковине, что так компанейски благоухали с забытым мусорным ведром, юноша поместил в огромный строительный мешок. Пока всё выгребал, Алекс подумал, что легче было снести этот дом и построить его заново. Хотя ему хотелось вызвать какую-нибудь клининговую службу, только вот пустые карманы возвращали его в реальный мир.
Пока парень бегал от дома до мусорки и обратно, на крошечном столике в приходе истошно запищал стационарный телефон. Красная лампочка, оповещавшая о входящих, мигала как предупредительный сигнал. Алексис нажал на кнопку, и через секунды две из слабого динамика послышались голоса. Первое сообщение было от господина Драу, соседа из 45-го дома. Тот предлагал Драгомиру встретиться и выпить в честь какого-то очередного праздника, о котором знает только Драу. За ним следом сообщения от Маргарет, бывшей жены. Женщина говорила громко, да так, что динамики разрывало. Несвязное и обвиняющее, что в итоге Алексис и не понял, о чем та хотела поговорить.
Когда аппарат замолчал, Боун отошел от столика, направляясь в гостиную. В мусорный пакет полетели допитые бутылки, бычки, остатки еды, одноразовая посуда и даже скатерть, которая была вся прожжена сигаретами. В воздухе витал настолько отвратительный запах, что он буквально резал глаза. Закончив сбор мусора в гостиной, юноша достал из-за двери пылесос, и усталый рев инструмента заполонил все помещение. Его прервал визг телефона. Сначала юноша не придал значения. Ничего, оставят голосовое, думал он. Но звонки становились частыми и прерывались на несколько секунд. Никто даже физически не мог дозвониться. И это очень насторожило парня.
Алексис не решался коснуться трубки. Он ощущал прилив любопытства, которое граничило с опаской. А вдруг это доктор Лафт звонит? Может, что с дядей? Но ведь он мог позвонить на мобильный, зачем такими окольными путями? Пока несколько внутренних голосов бились над вопросами, сам Алекс поднял трубку телефона и приложил к уху.
— Дом семейства Боун, — настороженно произнес юноша.
Звуки по ту сторону напоминали белый шум, после которого прозвучал милый женский голосок:
— Добрый день, мистер Драгомир Боун! Вас беспокоит оператор Управления верховной опеки и контроля. Позвольте сообщить вам, что ваша запланированная встреча с лордом‑протектором на сегодня, на 18:00, к сожалению, отменена по причине отсутствия Его Светлости в офисе. Будем рады подобрать для вас альтернативное время для визита. Пожалуйста, сообщите удобные для вас дату и час — я проверю доступность и предложу подходящие варианты.
Девушка говорила быстро, что Боун не сразу пришел в голову ответ. Юноша замолчал, переваривая всё то, что сказал оператор.
— Мистер Боун?
— А... Д-да. Извините, просто я племянник Драгомира Боуна. И я не слышал, чтобы он записывался в какое-то управление. — с толикой скептицизма ответил Алекс.
— Племянник? — задумчиво спросил оператор. — Мистер Алексис Боун?
— Да, — протянул парень настороженно.
Алексис отчетливо слышал, как девушка по ту сторону ухмыльнулась.
— Для вас у меня тоже сообщение, — проговорила она.
Алексис не успел ничего ответить, а оператор продолжил зачитывать адресованное сообщение:
— Мистер Алексис, мне жаль, что Ваш дядюшка попал в больницу. Мы молимся Старейшинам, чтобы его дух не покинул тело, и он остался с нами в добром здравии. Сегодняшняя ночь обещает быть неспокойной. Мы просим Вас оставаться дома и не выходить за пределы. Если услышите странные звуки, голоса или же на пороге вашего дома люди со странными повадками, немедленно позвоните по номеру: 08-77-00. К Вам будет направлен уполномоченный сотрудник ФКНБ для обеспечения личной безопасности и эвакуации в защищённое место. Желаю вам спокойной ночи .От Лайзы Бринаджи.
Мозг Алекса вскипал от каждого произнесенного слова. Он не мог понять, что за организация ему звонит и зачем такие странные рекомендации. Да что происходит?!
— Извините, но что это за письмо?
— Стандартные рекомендации на случай ликвидации, — мило ответила девушка.
— Ликвидации?
Оператор угукнула в ответ.
— Мне записывать вас на встречу? — перепросила она.
— Я сообщу дяде, что вы звонили. Думаю, он свяжется с вами сам, — растерянно ответил Алекс, погружаясь в раздумья всё больше.
— Хорошо. Спокойной ночи Вам. Да хранят вас Старейшины.
На конце провода прозвучали протяжные гудки.