Глава 29. Две стороны монеты
Губы задрожали, безудержно пытаясь подавить подкатывающий плач. Я так устала от самой себя, от собственных слёз и метаний из стороны в сторону, что в яростном порыве с силой впечатала кулак в обивку соседнего сиденья, накрытая пеленой злости, которая застилала глаза вперемешку с влагой. Со сжатой ладони вниз покатилась тонкая струйка крови, теряясь в пластмассовой фурнитуре автомобиля. Я раскрыла пальцы, застыв в немом удивлении.
В кожу почти до мяса вонзились чёрные толстые когти, никак не вписываясь в продолжение небольшой худощавой руки, словно окунутой в угольную пыль.
Подняв взор обратно в зеркало, уже заранее зная, что там увижу, я встретила два аспидно-огненных шара, подёрнутых сеткой таких же тёмных дрожащих капилляров.
Моргнуть. Затем ещё раз. Вдох и выдох. Второй, третий, четвёртый.
Пока на место не вернутся мои обычные глаза, пока вместо орудия убийства снова не возникнут коротко подстриженные ногти без всякого намёка на маникюр.
Я либо разучилась удивляться, либо на эту роскошь прошлой жизни попросту не осталось сил. Хотя, признаться честно, такое частичное превращение лишь подтверждало слова Оуэна о том, что шквал эмоций может накрыть тебя с головой, сожрать до последнего кусочка, если не научиться себя контролировать.
Я не могла пообещать себе даже этого.
В дверях незамысловатого меня встретил резкий аромат свежесваренного кофе, корицы и выпечки. Тело почувствовало обволакивающее тепло и благодарно расслабилось, счастливое оказаться в крытом помещении после того, как я ещё пятнадцать минут не решалась зайти, стоя чуть поодаль, дожидаясь, пока существо внутри меня поутихнет и снова уляжется в тяжёлый непредсказуемый сон. Вокруг царила ленивая атмосфера раннего утра – первые посетители только-только стекались за утренней порцией бодрости и завтрака, роились у витрины и разбредались за столики. На диванчиках в глубине и без того небольшого зала я быстро обнаружила Картера и Кэтрин, занятых разговором.
Нет уж, убегать и прятаться я больше не буду. Не доставлю им такого удовольствия.
Эта мысль так внезапно и больно меня уколола, что захотелось подпрыгнуть на месте. Когда человек, которого я так сильно любила и сама же заставила себя отпустить, человек, ради которого я готова порвать глотку кому угодно — даже самой себе — стал пугать меня, да так сильно, что я избегала с ним любого общества?
Или, может, я избегала чувств, которые бушевали внутри, когда он находился рядом?
— Привет! — пожалуй, чересчур воодушевленно поприветствовала я ребят, задержавшись взглядом на Шейлин. На её приятном открытом лице не было и капли недовольства или разочарования моим присутствием. Сей факт одновременно расстроил меня и успокоил, но я решила скорее уцепиться за второе, чтобы не дать первому закопать себя обратно в раздумья. Картер тепло мне улыбнулся, отчего сердце под рёбрами сделало нелепый кувырок и ударилось о свою клетку, а затем спросил, что меня привело сюда, а не, например, в Майхоп.
Мне хотелось ответить, что Майхоп я привыкла делить только с ним и по половине мы там не смотримся, но проглотила слова и завела более непринуждённый разговор. Мы проболтали ещё около получаса, пока Кэтрин не встала первая из-за стола, забрав недопитый напиток, и двинулась к выходу, прокрутив на пальцах ключи от машины. Грейвс поднялся было вслед за ней, но через мгновение сел обратно, убедившись, что девушка скрывается в дверях.
Его синие глаза прожигали меня насквозь и мне кажется, что он видел все мои мысли до одной. А, зная, насколько хорошо он меня изучил за эти годы, я почти уверена в своей догадке.
Он прошёлся по каждой моей веснушке, по каждой выбившейся из хвоста пряди, замедлился — и я готова отдать богу душу, чтобы это мгновение длилось дольше — на губах, а потом снова пронзает взглядом.
— Что с тобой происходит, Лайза?
Если бы я сама знала ответ на этот вопрос, всё было бы на тысячу процентов проще.
— Что ты имеешь ввиду? — я пыталась держать последний аванпост, но и он с грохотом рухнул, когда его брови настороженно сошлись на переносице.
— Не держи меня за дурака. У тебя всегда плохо получалось. Из, что-то не так и если остальные этого не видят, то я точно вижу.
Броня трещала по швам, как плохо сшитая мешковина.
Могла ли я открыться ему сейчас, когда на счету каждая секунда? Стоило ли?
— Я не знаю, — выдохнула я, но выдох в оконцовке стал тихим всхлипом. Рука Карта легла мне на щёку, и я машинально прильнула к его ладони, прежде чем понять, что задержалась дольше нужного, — я правда не знаю.
Ещё одна долгая секунда, тянущаяся вечность.
— Мне страшно. Мне кажется, я совсем одна и не понимаю, что делать.
Он подтянул меня за плечи наверх, как маленького ребёнка, и поставил перед собой. Губы мягко и нежно коснулись кожи у виска, пальцы заправили кудрю за ухо. Мне так чертовски сильно хотелось, чтобы этот момент увидела Шейлин, что я коротко посмотрела в окно, разочаровавшись, что она и вовсе стоит к нам спиной в десятках ярдов от входа.
— Я никогда не оставлю тебя одну. Чего бы мы этого не стоило.
Уже оставил. Вернее, я сама себя на это обрекла. И во всём, что происходило сейчас, виновата была тоже лишь я.
— Встретимся завтра после пар. Я больше не хочу, чтобы ты от меня что-то утаивала. Хорошо?
— Хорошо, — ответила я, даже не подозревая, вправду ли даю такое обещание.
***
После пар путь лежал к лодочному парку отца. Иногда я помогала ему в обслуживании лодок или уборке территории — на что была способна без многолетней практики и отточенных рефлексов развязывания спутанных узлов на сетях — поэтому сегодня была только рада воспользоваться возможностью отвлечься и просто побыть с Николасом наедине. Наблюдать, как улыбался отец, упоённо рассказывая какую-то чушь, вычитанную из газет, или смешить его до коликов в собственном животе, или одну за одной доставать банку Доктора Пеппера из сумки-холодильника, что стояла у нас рядом с пирсом. Мама точно бы отвесила кому-то из нас подзатыльник за убийственное количество употреблённого за один присест сахара.
Ещё одна мерзкая колкость, подбившая упоённую магию момента.
Мы возвращались домой уже в сумерках, уставшие, но довольные проведённым друг с другом временем, донельзя голодные и размышлявшие о том, останутся ли силы на готовку или доставка пиццы избавит нас от смерти от недоедания. Машина отца завернула на подъездную дорожку к дому и фарами выхватила уже стоявший там автомобиль.
Я увидела, как на лице Ника промелькнуло напряжённое непонимание, но почти сразу же узнала, чья собственность заняла парковочное место.
Опёршись на багажник, прямо на меня смотрел Оуэн.
— Есть минутка? Или десять?
Я обернулась на отца, сама не понимая, хочу ли я остаться или узнать смысл столь неожиданного и позднего визита Ингрема к своей обители. Николас пару секунд сверлил юношу глазами, после чего несколько расстроенно кивнул меня куда-то в сторону.
— Пусть хотя бы накормит, раз крадёт тебя с ужина.
— Обязательно, мистер Даркер, — улыбнулся Оуэн, легко хлопнув по ещё тёплому металлу, — прокатимся или пройдёмся пешком?