Глава 27. Звёзды
Из груди вырвался смешок с хрипотцой, застав меня врасплох. Я с неподдельным удивлением посмотрела на Оуэна, который тянул ко мне руку и вложила в неё свою ладонь. Он обогнул диван, стоящий посередине помещения и служивший своеобразным разделителем между домашними зонами, и остановился на потёртом тонком ковре, помнящим меня ещё и даже Майкла ещё совсем крохами. Убаюкивающе трещала музыка, доносящаяся из проигрывателя и постепенно комната наполнялась приятным неосязаемым теплом, будто бы мы находились у очага.
Первые несколько шагов вышли предательски неловкими и я хохотнула ещё раз, пытаясь успеть за и без того не торопившимся Ингремом, галантно спасающим с самого начала обречённый на позор танец — если подобную комбинацию переминающихся с ноги на ногу движений вообще язык поворачивался так назвать.
С течением нот я перестала зажиматься и практически растворилась в музыке. Мышцы расслаблялись, распуская стальную хватку. Пальцы Оуэна украдкой, словно ожидая разрешения, коснулись спины, медленно пройдясь по позвонкам. Вдоль костей меня пробрала холодная дрожь. Я встретилась взглядом с Оуэном, впервые поймав себя на мысле, что не хочу отводить глаза и не испытываю стеснения.
— Не бойся. Я больше не попытаюсь тебя поцеловать, если только ты сама этого не пожелаешь.
Я не нашлась с ответом, не понимая, что сама хотела бы сказать. Мне казалось, я должна была испытать облегчение, ведь на одну думу в моей голове становилось меньше, но с другой стороны, почему меня вообще это занимало? Почему так сильно тронуло? Неужели Лайзу, которую как ничто другое закалила смерть матери, задел всего лишь один поцелуй, обёрнутый в злорадство?
Чертовски сложно себе в этом признаться, когда твоё сердце изворачивается от страданий к другому.
— Спасибо, — всё, что я смогла выдавить из себя, продолжая смешно покачиваться в объятиях оборотня.
Песня закончилась, вслед за ней началась вторая с этой же пластинки. Я почти не замечала слов, уткнувшись в тёплую широкую грудь Оуэна, позволив себе подумать об этом жесте завтра. Мне нравилось слушать его сердцебиение, которое то ускорялось, то вновь приходило в норму, но затем как назло заходилось снова. Я надеялась, что он не увидел моей улыбки, тенью исчезнувшей с губ. Я закрыла глаза и ощутила, как его нос уткнулся в мою макушку, едва вдохнув.
Ингрем прижал меня чуть крепче. Не став противиться, я обхватила его руками за пояс, ощутив от одежды запах хвои и костра.
Нас разняли звуки шагов за дверью, которые мы услышали почти одновременно — Оуэн лишь на мгновение вперёд меня отстранился, словно сразу же понял, кого предстояло встретить в дверях.
— Привет, пап, — почти выплюнула я, коротко махнув рукой.
— Ник Даркер. С кем имею честь?
— Оуэн Ингрем. Я одногруппник Лайзы. Приятно познакомиться.
— Взаимно.
Казалось, из карих глаз Оуэна полетели хитрющие искры. Не успев окончательно и бесповоротно повиснуть в атмосфере нарушенного личного пространства и неловкости, я прошла на кухню и кивнула отцу в сторону плиты.
— Будешь ужинать?
— Да, пожалуй. Был тяжёлый день.
«Один день тяжелее другого, папа» — хотелось мне ответить, но я вовремя до крови прикусила язык.
Ему незачем знать даже толику того, что происходит. Я всеми силами хотела оградить отца даже от малейшей крупицы знаний об так называемых «особенностях» меня и брата и уж тем более от подробностей зверствующих в городе убийств, однако он наверняка уже о них слышал — мы просто не находили времени это обсудить. Пока мне это было под силу, Ник останется в блаженном неведении и спокойствии.
Что никак не грозило всем остальным.
Я поставила перед отцом тарелку, водрузив рядом с ней несколько пухлых ломтей хлеба и кружку с дымящимся чаем. Он поцеловал меня в щёку — его щетина колко и смешно прошлась по коже — и принялся за трапезу, переключая каналы не телевизоре. Оуэн в это время успел выключить проигрыватель и незаметно для меня метнуться к выходу.
— Я, наверно, пойду.
— Пока, Оуэн, — ничуть не стал возражать старший Даркер, не отвлекаясь от ужина.
Я почувствовала острый укол под рёбрами.
— Я тебя провожу.
Ловко отметнув немой вопрос в глаза Ингрема, я накинула джинсовую куртку, висящую в прихожей, и вышла вслед за ним, тихонько прикрыв дверь. Оуэн занёс ногу над ступеньками, собираясь уходить. Обойдя его, я двинулась в сторону заднего двора, лишь единожды на него взглянув. Хвала небесам, что вслух ничего не пришлось объяснять.
Втянув назад иголки и приоткрыв защитный покров, который я носила вот уже второй год в надежде, что мне больше никогда не будет больно — и каждый день с момента возвращения убеждаясь в обратном — я чувствовала, что хочу показать Оуэну немного больше, чем угловатую ехидную девчонку, слишком погрязшую в прошлом.
Сложно было не думать, насколько ему это нужно. Но я видела, что он шёл за мной, а значит, это уже лучше, чем ничего.
Я плюхнулась в траву недалеко от маленького кострища, через пару мгновений ко мне присоединился Ингрем.
Насыщенно синее небо густо мигало яркими приветливыми звёздами, складывающимися в затейливые сети. Когда-то я без ошибки могла назвать с две дюжины созвездий, но сейчас это знание потерялось среди более важных вещей, оставив в стороне по-детски непосредственную веру в волшебство и другие планеты. Наверно, это больше не имело такого большого значения, как раньше. И от этого становилось ещё более грустно.
Глаза выхватывали среди необъятного пейзажа набухшие туманом тучи, стаей плотно тянувшиеся куда-то на юг, редкие чёрные галки пролетающих мимо птиц и отзвуки Млечного пути, теперь казавшегося более ярким. Я знала, что обязана такому бонусу своим недавним превращением. От этой внезапно возникшей в черепной коробке мысли очарование момента несколько потеряло свои краски, явив часть истинной картины.
Я ведь столького ещё не знаю. И ещё большее поджидает за углом впереди. Встречу ли я трудности одна или смогу положиться на кого-то из новообретённых друзей?
Нутро шептало «да» и мне лишь оставалось ему слепо поверить. Разве были альтернативны еварианты?
Оуэн аккуратно вытянул меня из омута своих мыслей, дотронувшись до плеча. Когда убедился, что я смотрю не вдаль, а на него, подпёр ребром ладони подбородок, ещё более вальяжно развалившись на пушистом, ещё не успевшем завять, газоне. Мне думалось, что он хочет меня о чём-то спросить, но его вопрос незримо повис между нами, обрекая меня на нарушение затянувшейся тишины.
Я уронила голову вниз, откинув с лица разметавшиеся волосы.
— Знаешь, прошёл уже почти месяц с момента, как я вернулась, а возможности вот так провести вечер без оглядки во вчера или завтра представляются не так уж часто. Как ты умудряешься забываться, когда вокруг мир сходит с ума? И забываешься ли вообще?
На лице Оуэна появилась мимолётная поволока печали, сменившись дежурной улыбкой.
— Когда ты в любую секунду можешь умереть, потеряв контроль над собой, или сойти с ума от одиночества, мне помогает мысль о том, что когда-нибудь обязательно будет лучше. Нужно только найти в себе силы дожить. Донести себя до этого.
— Как прозаично и банально.
— А что ты рассчитывала услышать, Лайза? Рецепт ухода от реальности?
— Наверно.
Это звучало так до смешного наивно и просто, что на секунду мне стало стыдно за свой вопрос.
— Когда я смотрю на тебя сейчас, мне кажется, что я немножко ближе к этому тайному знанию.