15 глава. (Хина и тхам,музыкальный клуб)
Это было давно.
До больницы.
До Хины и Чишии.
До Тхама и Кимико.
Когда все были просто детьми с инструментами в руках и лёгкими руками без царапин от жизни.
Начальная школа в пригороде Токио имела свой старый музыкальный кабинет. Тёмное дерево рояля, полки с нотами, стулья с облезшей тканью. Он пах пылью, мелом и немного — осенью. Осенью, впрочем, пахло в любое время года.
Тхам играл на гитаре. Его выбрали случайно — он не стремился в музыкальный клуб, но однажды остался после уроков и взял инструмент, просто чтобы не сидеть в коридоре в одиночестве. Пальцы быстро запомнили аккорды. Он не знал нот, играл на слух. Это раздражало преподавателя, но восхищало остальных.
Хина приходила раньше всех. Сидела за пианино, согнувшись над клавишами, и всегда разыгрывала одну и ту же мелодию: "Clair de Lune". Тхам запомнил её, даже не зная названия. Он слышал её даже сквозь закрытые двери.
Они не общались. Почти не пересекались в разговорах. Он сидел на подоконнике с гитарой, она — за пианино. Их соединяла только тишина между аккордами. Они оба были из тех, кто не нуждается в лишних словах, чтобы что-то почувствовать.
Иногда он пытался подыгрывать ей, подхватывая аккорды, но никогда не попадал точно. Она не смотрела в его сторону, но пальцы двигались чуть иначе, будто подстраиваясь. Совсем немного. Почти незаметно.
На одном из концертов он сидел сбоку, она — в центре. Пианино было её территорией. Он тогда не заметил, как сильно она волновалась. Но помнил, как она села за инструмент, закрыла глаза — и всё стихло.
Выпускной прошёл тихо. Музыкальный клуб распался, как и десятки других детских вещей. Все пошли дальше. В старшие школы. В разные классы. В разные направления.
Они больше не пересекались. Лица остались в памяти, как старые обложки альбомов: не забытые, но и не переслушанные.
Тхам больше не играл. Гитара осталась в углу дома, и только иногда он проводил пальцами по струнам — чтобы вспомнить, как звучит тишина рядом с пианино.
А Хина... Хина играла дольше. Дома, на конкурсах, в одиночестве. Но каждый раз, начиная "Clair de Lune", в её памяти всплывала тонкая фоновая мелодия — несовершенная, неритмичная, но тёплая. И в этой тёплой ноте, возможно, до сих пор жил мальчик с гитарой на подоконнике.