Я Тобой Зависим!

На рассвете следующего дня в парадном тронном зале замка Виктория и Роман заняли места, предназначенные для её родителей, временно исполняя обязанности монархов. Они приступили к разбору дел, оставленных им для начала правления и адаптации к новому положению. Виктории не нравилась бумажная работа, поэтому она делегировала большую часть задач Роману, который привычно погрузился в изучение документов и свитков. Ей же, по поручению бывшей королевы, предстояло провести анализ данных о подданных, классифицируя их по возрасту, опыту в определенных делах и распределяя на основе статистики. Для оценки опыта требовалось создать систему кодов, представленных числовыми значениями, варьирующихся от единиц до десятков.

Виктория смущенно перебирала пергаменты. Каждая цифра отдавалась болезненным резонансом в её сознании, напоминая о незащищенности и тайнах, скрытых за внешним приличием. Она стремилась увидеть за этими данными не просто коды, но и судьбы, расценки, разочарования и надежды. Задание тревожило её, словно она вторгалась в личное пространство людей, не имея на то права.

Заметив ее замешательство, Роман нежно коснулся ее руки. В его взгляде она прочла сочувствие. Он понимал, как нелегко ей дается бремя власти, как она боится потерять человечность в мире интриг и корысти. Приобняв её, он прошептал слова поддержки и любви. В объятиях любимого Виктория наполнилась желанием продолжить начатое.

Она прижалась лицом к его плечу, вдыхая знакомый запах кожи и дерева. В его объятиях она чувствовала себя в безопасности, словно в укрытии, защищенной от холода внешнего мира. Но внутреннюю тревогу это не унимало. Она понимала, что эту работа лишь начало, что им предстоит принимать сложные решения.

– Рома, я не чувствую уверенности. Как можно судить о людях по цифрам, когда за ними целые жизни? – прошептала она.

– Я знаю, тебе непросто. Но мы это делаем ради наших поданных - чтобы защитить их. Смотри на это как на возможность помочь каждому, поддержать.

Его слова отозвались теплом. Власть - инструмент, который можно использовать во благо.

– Ты прав, мы сделаем это вместе!

Роман улыбнулся, увидев в её глазах огонёк надежды.

– Тебе не угодишь, – вампир, прочитал её мысли, – то ты готова, то нет. Определись уже.

Виктория сконфузилась.

– Я понимаю, что моё место здесь. Но... мне как-то неуместно. Я просто вспомнила, с чего начинала. Такое ощущение, что только вчера вернулась сюда. Тогда, я была ещё очень юной.

Виктория отстранилась от Романа, ощущая, как краска смущения заливает её щеки. Она забыла о присутствии вампира, приставленного к ним советником, и теперь его колкий комментарий больно кольнул. Она знала, что он оценивает каждое её слово, каждое движение, выискивая слабость. Ей приходилось доказывать ему, да и самой себе, что она достойна быть Королевой.

Вампир усмехнулся, но в его глазах мелькнуло какое-то подобие уважения. Он знал, что они только начинают свой путь как правители и им придётся работать вместе.

Роман крепче сжал руку Виктории, давая понять, что он рядом и поддерживает её. Вместе они посмотрели на горы пергаментов, зная, что впереди долгий путь. Нужно создать справедливую систему, которая позволит им не просто управлять, а помогать своим подданным. Нужно оправдать доверие, которое на них возложили.

– Ви, мы только начали. Не тревожся зря. Всё будет хорошо, так как ты сейчас здесь, сидишь и ещё не одна. – подбадривал вампир, добавляя, – Мне тоже было когда-то страшно. Особенно тогда, когда меня могли казнить ещё в самом начале. Но, вместо этого дали возможность искупить свою вину. А я метался, как ты сейчас с мыслями о том, что... А нужно ли оно? Может быть, я всё делаю зря? Да, я делал то, что должен был. Но...

Рома на миг задумался, вспомнив себя около пяти-шести лет назад. После чего, продолжил: – Как только меня отправили в Академию, я... Боялся. Боялся, что не сдам экзамены. Боялся, что в один момент, меня вернут домой, в мой мир. Боялся, что никогда больше не увижу тебя... Но, больше всего, я боялся продолжать зависеть от тебя, от твоей крови, тем самым продолжая себя терзать. Даже Артур с Дэвидом меня так не пугали, хотя были больше всего связаны с Администрацией. И в любой момент, могли доложить о моей, даже маленькой ошибке. Но, я держался. Я знал, что такое ответственность за свои поступки, за свою жажду, которая с каждым днём меня мучала.

Виктория благодарно кивнула Роману. Слова вампира, пусть и прозвучавшие немного резко, тронули ее. Она почувствовала, что они все – часть одной команды, стремящейся к общей цели - сохранять свои статусы и предотвратить любые попытки о напоминании прошлого. Каждый из них, был готов стараться стать лучше, тем самым закрыв за собой самые больные, для них - темы, действия. Она постаралась отбросить сомнения и сосредоточиться на задаче.

– Отлично, – решительно произнесла Виктория, – Приступим к изучению информации обо всех наших. Начнем с тех, кто с нами давно, самых зрелых и искусных, постепенно переходя к тем, кто только начинает свой путь.

Услышав в ее словах здравомыслие, вампир с едва заметной усмешкой проговорил: – Вот бы сразу так! А то все: "Это не для меня. Моя жизнь была бы намного лучше, если бы я вернулась к прежней жизни. Или: нужна ли я вообще здесь? Мое существование в роли Королевы кажется мне серым и однообразным".

Девушка скривилась, увидев, как Рома её передразнивает, – Очень забавно.

Она почувствовала острое желание, чтобы он понял ее внутренние терзания. Как же ей хотелось, чтобы он увидел не только Королеву, но и ту девушку, которая мечтала о простых радостях, о тепле человеческих отношений. Но как объяснить ему эту тоску, эту боль, когда он так иронично изображает ее сомнения? Слова застревали в горле, а в груди нарастало отчаяние.

– Да брось ты, я всего лишь подшучиваю, – вымолвил он, в его голосе слышались отголоски смеха, словно пытался скрыть что-то за легкомыслием.

– Тебе-то смешно, а для меня это вопрос жизни и смерти… – прошептала она, в ее вздохе чувствовалась тяжесть невысказанной боли.

– Ну что ты сразу в трагедию? Давай лучше к делу. Вспомни, что ты говорила насчет возраста? У меня тут как раз поправочка есть, твой отец передал. – Он старался говорить спокойно, но в глубине глаз мелькнула тревога.

– Поправка? Что за поправка? Где она? Когда он успел тебе ее отдать? – в ее голосе зазвучала паника.

– Да… Вчера вечером твой отец прислал запрос на пересмотр некоторых устаревших правил. В основном касаются возрастных рамок… С какого возраста разрешена… охота на… тех, кто уязвим в интимном плане, и до какого возраста это допустимо?

– "Жертв"? Ты теперь так это называешь? – с горечью в голосе спросила она, пристально смотря на вампира.

– Ну, знаешь, жертвы есть не только у вампиров. Они есть и в твоем… в нашем мире, прости.

– Ты тоже еще не привык? – прошептала она, в ее глазах застыла боль.

– Наверное, да… – вздохнул он, чувствуя, как тяжесть этого мира давит на плечи.

Она отвернулась, пряча взгляд, словно боялась, что он увидит в них всю ту бездну отчаяния, которая разверзлась в ее душе. Слова "жертвы" эхом отдавались в сознании, превращаясь в болезненные уколы совести. Как можно было так цинично говорить о жизнях, которые приняли на себя этот... Развратный опыт, словно подобранные девушки ради удовлетворения потребностей существ?

Он приблизился, чувствуя ее боль, словно она была его собственной. Ему хотелось обнять ее, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, но слова застревали в горле, словно предатели. Он знал, что не может обещать того, чего не сможет исполнить. Мир, в котором они оказались, был жесток и несправедлив, и он сам был частью этой жестокости.

– Я понимаю, как тебе тяжело, – проговорил он тихо, стараясь, чтобы в его голосе звучала искренность. – Я тоже не хочу, чтобы это было так. Но мы должны что-то делать. Мы должны попытаться изменить этот мир, чтобы в нем не было места для боли и страданий, каким был он изначально, ещё до того момента, как твоя мать стала Королевой.

Он протянул руку, робко коснувшись ее плеча. Она вздрогнула, но не отстранилась. В ее глазах появилась слабая надежда, словно луч света пробился сквозь густую тьму. Может быть, вместе они смогут найти выход из этого лабиринта отчаяния, может быть, вместе они смогут построить мир, в котором не будет места для жертв.

Она подняла на него заплаканные глаза, в которых отражалась вся боль мира. В них плескалась невысказанная мольба о спасении, о надежде, о возможности вырваться из этого кошмара. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед лицом огромной, всепоглощающей тьмы. Слова его, словно слабый огонек, затеплились в ее сердце, даря робкую надежду на то, что не все потеряно.

– Изменить мир? – прошептала она, словно боясь спугнуть эту хрупкую надежду. – Но как? Мы ещё не такие взрослые… Не такие ответственны, чтобы что-то менять.

– Никто не говорит о твоей ответственности, ведь всем этим буду заниматься я. Ты лишь, будешь направлять, как ранее делала это твоя мама. Хотя... Твоя ответственность будет зависеть от того, какое решение ты сможешь принять. А если, снова у тебя, "как обычно", появятся сомнения, то ты можешь надеяться на мою помощь. Я же всегда рядом, всегда с тобой. Помнишь? – произнес он, утешив свою Королеву.

Виктория опустила взгляд, вновь устремив его на свитки. Слова Романа отозвались теплом в ее душе, но и вызвали дрожь сомнений. Она знала, что он прав, что ей предстоит принимать решения, от которых будут зависеть судьбы многих. Но как решиться, когда каждый выбор казался предательством чего-то важного, когда прошлое тянуло назад, напоминая о ее собственной уязвимости?

– Я боюсь… – прошептала она, и в этом признании сквозила вся глубина ее страха. – Боюсь ошибиться, боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что моя наивность приведет к еще большим жертвам.

Роман нежно коснулся ее щеки, заставляя поднять взгляд. В его глазах она увидела не осуждение, а понимание и сочувствие. Он знал, как тяжело ей дается эта ноша, как трудно сочетать в себе хрупкость человеческой души и бремя королевской власти.

– Ты не одна, Вик, – произнес он мягко. – Я буду рядом, чтобы поддержать тебя, чтобы помочь тебе сделать правильный выбор. Мы справимся вместе. Мы изменим этот мир, чтобы он стал лучше, чтобы в нем не было места для боли и страданий. Я верю в тебя. Верю в твою силу и твою доброту. И я не позволю тебе сломаться. Никогда!

Ее сердце дрогнуло от этих слов. Она почувствовала, как тепло его поддержки проникает в самые темные уголки ее души, разгоняя страх и сомнения. Впервые за долгое время она почувствовала себя не одинокой, не потерянной в этом жестоком мире. Рядом был он, ее друг, ее союзник, ее опора и поддержка.

Виктория ухватилась за его руку, словно за спасательный круг. Его тепло было для нее якорем, не позволяющим окончательно утонуть в пучине отчаяния. В его словах она услышала не пустые обещания, а искреннюю готовность разделить с ней ее бремя. И этот факт обжигал и согревал одновременно.

– Спасибо, – прошептала она, с трудом сдерживая слезы. – Мне так нужно было это услышать.

– Хех... Наверное для этого я и здесь. – добавил он, поцеловав девушку в лоб, от чего та немного смутилась.

Она посмотрела в его глаза, ища там подтверждение его слов. И нашла. В них не было ни тени лжи, только искреннее желание помочь. Виктория знала, что впереди их ждет множество испытаний, что путь к лучшей жизни будет тернист и труден.