Глава 57
Song: Bones – Imagine Dragons
Аля Перейра
Когда тебе одиноко, больно, и никого нет рядом, бери ручку и бумагу и пиши тем, с кем не можешь поговорить.
Я не спала всю ночь. Бессонница не позволила расслабиться ни на минуту. Но благодаря ей я нарисовала свою самую ценную картину.
Когда пишешь картину, ты погружаешься в совершенно другой мир. Пока водишь кисточкой по холсту, все непонятные раздражающие мысли уходят из твоей головы. Ты слышишь лишь, как жесткая кисть касается белого полотна. Каждый мазок отражается в твоём сознании. Твоё дыхание замедляется, сердце успокаивается, а взгляд сосредотачивается на кисте с краской. Рука делает плавные ровные движения, всё тело расслабляется. Это была моя медитация. Но в то же время картины – это моя страсть. Это мой маленький мирок, который принадлежит лишь мне, в котором я – главная.
На картине изображены три человека. По краям стояли родители, а в центре была я. Мать одета в своё любимое платье с сеткой цвета фуксии, отец был в брючном костюме. А на мне были дырявые джинсы и свободная белая футболка. Родители смотрели вперед, на художника, старательно позировали. Их глаза были наполнены любовью и обожанием друг к другу. Мать едва заметно поджала губы, негодуя от моих выходок. Отец положил руку мне на плечо и сильно сжал его от злости. Они злились на меня за то, кем я являлась. Они злились на меня за моё существование. Я не должна была рождаться. Не должна была вставать между ними. Но это случилось, а они никак не могли принять это. Даже умерли в один день, лишь бы оказаться на том свете вдвоём, без меня. Вот хитрюги.
Я тихо засмеялась и ещё раз взглянула на картину. Нет, она не достойна того, что я хотела с ней сделать.
Я же смотрела с вызовом и внутренней злобой во взгляде. Меня разрывали эмоции, я столько хотела высказать, но вынуждена была молчать, сдерживаться. Всегда. Не такой должна была быть их дочь. Чтобы я не сделала, всегда не то для них.
Я потянулась, вышла из комнаты и спустилась в ванную. А крайним зрением увидела на часах семь тридцать.
Я вышла из ванной и опустилась на стул на кухне. В доме стояла приятная тишина. Тётя ещё спала. Эта женщина столько для меня сделала, каждый день она готовила завтраки для нас двоих. Пусть хотя бы сегодня она отдохнет.
Я приготовила омлет с брынзой, сделала бутерброды на горячих тостах и сварила черный кофе.
— Аля, дорогая, как вкусно! — Говорила тётя, съедая омлет. — Спасибо тебе. — Она поцеловала меня.
— Тётушка, моя любимая, я люблю тебя.
— И я тебя, моя дорогая! — Она взяла меня за руку.
После завтрака тётя собралась на работу и ушла. А я стала ждать ребят. Лиам и Барби должны были прийти ко мне подготовиться.
Я надела синюю толстовку и черные велосипедки под неё. Несмотря на бессонную ночь чувствовала я себя очень бодро. Организм будто не обратил на это внимания.
— Лиам, твоя мать завалит меня на английском. — Простонала я, опускаясь на ковер.
— Да-да, ищи себе оправдания, — бросил парень.
Я закатила глаза. Проктор – ещё та заноза в заднице для меня. Но куда деваться?
— Так, Аля, у тебя высший балл по психологии. Мне нужны твои лекции. — Барби села рядом со мной и положила голову на журнальный стол.
Я дала ей свою толстую тетрадку, но выхватил её Лиам.
— Ты серьезно? Записываешь все его лекции. — Я забрала свою тетрадь у него и отдала Барби.
— Да, и что с того? Странно, что гордость университета этого не делает. — Я посмеялась.
— Ах, точно, ты же без ума от психологов. — Усмехнулся парень.
Я закатила глаза, фальшиво улыбнулась ему и показала средний палец.
— Да пошёл ты, Кларк!
— Да пошла ты, Перейра! — Парировал тот.
Я принесла им пончики и кофе и сама, похоже, и съела почти все. Но Боже, это так вкусно. И к тому же я очень люблю есть.
Оставшееся время мы молча продолжили заниматься, прерываясь на короткие обсуждения. Телефон Барби зазвонил.
— Да, мам, скоро буду. — Сказала она в трубку и отключила звонок. А потом обратилась ко мне. — Семейный ужин. Давайте завтра ещё встретимся?
— Да, конечно! — Сказала я, улыбаясь.
А тем временем к глазам подошли слёзы. Семейный ужин с родителями. Родители. Ужин. Семья. Внутри сердце бешено забилось. Мне этого больше никогда не испытать. Потому что... потому что мои родители умерли. Они разбились в авиакатастрофе. Я выдохнула. Не при них. Не сейчас. Чуть позже.
Когда ребята ушли, я закрыла за ними дверь и поднялась наверх. Взяла в руки картину и перевернула её задней стороной.
Я взяла красный маркер и написала на обратной стороне. «А я ведь любила вас. А вы разбили мне сердце. Да пошли вы нахрен!»
Я начала искать во всех ящиках зажигалку. Есть. Она была в верхнем ящике туалетного стола. Я вытерла первые слёзы, стекавшие по щекам и вышла на террасу. Я встала на перила и подожгла картину. Она медленно горела, но огонь уничтожал её, оставляя лишь серый пепел. Половина безвозвратно исчезла. Догорала последняя нижняя часть в моих руках. Эти слова, эта картина должны были дойти до них. Я была уверена в этом.
Как только последняя часть покупалась огнем, я отпустила её в воздух. Меня резко подхватили чьи-то руки и сняли с перил. Я вскрикнула, всхлипывая.
— Что ты творишь? — Лиам поставил меня на землю и серьезно посмотрел в глаза.
Я обхватила его и ещё сильнее заплакала. Почему у всех вокруг есть родители? Почему судьба решила обделить именно меня? Я так устала от всей этой боли.
Следом за ним забежала Барби, она тоже обняла меня.
— Аля, мы забыли тетради. А когда вернулись, увидели тебя на перилах. Что произошло? — Тревожно спрашивала девушка.
Я вытерла слёзы и покачала головой. Похожа ли я на человека, у которого всё в порядке? Может быть хотя бы чуточку?
Парень зачем-то начал осматривать мои запястья, потом осмотрел глаза. Боже, да ничего я не принимала!
— Просто забудьте. Это мои заскоки. — Бросила я, отталкивая их.
Барби задержала свой взгляд на мне, а я лишь прошла дальше в дом. Мне хотелось, чтобы она ушла. Лиам может остаться, он не станет расспрашивать меня обо всём, но Барби это сильно впечатлило. Что ж, неожиданно видеть, какая на самом деле твоя подруга?
Я услышала хлопок двери, ведущей на веранду.
— Черт! — Вскрикнула я и со всех ног побежала на террасу. — Бакки!
Собаки нигде ее было. Я в панике начала искать её по всей веранде. Мой взгляд упал на перила. Он стоял у самого края. Бакки гавкнул, повернулся на меня и оступился на самом краю. Он издал протяжный лай и сорвался вниз.
— Бакки! — Крикнула я изо всех сил и понеслась к перилам.
От увиденного я прикрыла рот рукой и начала рыдать. Б-Бакки. Я вся дрожала, слёзы лились по моим щекам. Бакки лежал на асфальте в луже крови. Он не двигался.
Я схватилась мертвой хваткой в перила и уже поставила ногу на первую полосу, чтобы перелезть к нему. Я хотела пойти следом за ним.
— Стой! Куда ты? — Лиам схватил меня с самого края, а я закачала головой, вырываясь из его хватки.
— Нет, отпусти! — Кричала я и била его. — Мне нужно к нему.
Я рыдала, впившись в его толстовку. Слёзы непрерывно стекали с моих щек и подбородку. Я отпустила его и села на асфальт. Я кричала, плакала, звала его, но ни разу больше не смогла посмотреть на его бездыханное тело.
Лиам опустился рядом, он не касался меня, но был в нескольких сантиметрах. Барби села рядом со мной и начала всхлипывать.
— Он ведь такой маленький.. такой беспомощный. — Ревела я. — Это я во всём виновата. Из-за меня он умер.. Почему все, кто находится рядом со мной, умирают? Что со мной не так? Почему я всё убиваю?
Лиам что-то сказал Барби и ушел. Он осталась со мной. Девушка молчала, лишь крепко обняла меня. Я говорила и говорила, даже сообразить не могу, что именно. Несла полный бред. А она всё слушала и успокаивала меня.
— Барби, я не смогу. Я не смогу справиться ещё и с его смертью. Я не вынесу этого. Уже не могу. У меня нет сил... Я умираю изнутри, всё рушится.. моё сердце разрывается на части. Я будто неживая, я будто не живу, меня уже на самом деле нет, только пустой призрак. Мне плохо... Эта боль, она убивает меня.
Я положила голову ей на плечо и закрыла глаза. Силы совсем закончились. Я не могла даже пошевелить конечностями, голова стала слишком тяжелой. Перед глазами всё потемнело и растворилось. Всё исчезло, всё закончилось. Боль отступила. Тело не смогло справиться с ней.
Когда глаза открылись, я была в своей комнате одна. Тишина, не слышно посторонних звуков, дверь закрыта. Я поднялась с кровати и разблокировала телефон. Восемь часов вечера. Я открыла дверь, вышла из комнаты и спустилась вниз. В гостиной было непривычно много людей. Тео, Лили, Барби, Лиам, тётя – все в один момент уставились на меня. Я прошла мимо них на кухню и налила себе воды. Они последовали за мной.
Я вернулась в гостиную, села на диван и включила телевизор. Шла черно-белая любовь. Тётя подтолкнула ко мне Тео. Он сел рядом, остальные же продолжили смотреть на меня так тревожно и нежно.
— Аля, как ты? Давай поговорим. Мы все волнуемся за тебя. — Начал говорить Тео.
Боковым зрением я увидела, что Лиам сказал что-то тёте, она удивилась, но смутно закивала. Следом хлопнула дверь.
Я же поднялась и посмотрела на них с презрительной и злой улыбкой. Лиама среди них не оказалось.
— Итак, вы считаете, что мой бывший поможет в решении всех моих проблем? Любимая тётя, Лили и Барби, со мной всё в порядке.. — Я осеклась. — может не сейчас, но точно будет. Я со всем справлюсь. Не надо переживать. Мой бывший бойфренд уж точно ничем не поможет. А сейчас я хочу побыть одна.
Я положила в карман толстовки телефон и ключи, накинула куртку и вышла из дома. Мой путь, конечно же, лежал к Атлантике. Если мне и может кто-то помочь, так это только океан.
Я села на холодный песок и начала чертить разные рисунки палкой. Волны то подходили ко мне, то испугано отскакивали и возвращались в океан.
— Что скажешь, моё море? Как думаешь, когда испытания закончатся? Когда я перестану терять своих близких? Да, знаю, это всё уроки судьбы, трудности, через которые мы должны пройти. У всего же есть границы. И у боли должен быть конец, так ведь?
Всё в жизни имеет противовес: приливы – отливы, печаль – радость, вдох – выдох. Делай мы только вдохи, мы бы задохнулись.
Я принимаю боль. Как бы не было сложно, трудности важны. Это наш опыт, наша закалка, наш характер, стойкость, выдержка, как ни странно милосердие. Боль делает нас людьми. Наверное, в большей части то, кем мы являемся сейчас, мы обязаны боли, трудностям, неприятностям, испытаниям. Они формируют в нас личность. Боль – неотъемлемая часть нашей жизни.