41
Мэтт отчаялся разбирать улики. Единственное, что он понял: что-то заставило Елену пройти мимо дома Дунстанов и амбара и ковылять все дальше и дальше, пока она не добралась до помятых и изодранных зарослей ползучих растений. Они свисали с пальцев Мэтта, и это напоминало ему о нехорошем ощущении щупалец жука, обвившихся вокруг его шеи.
А после этого не было вообще никаких следов. Словно прилетела летающая тарелка и своим лучом подняла Елену на небо.
Он двигался то в одну сторону, то в другую, пока не потерял из виду заросли ползущих растений и не заблудился в глубинах леса. При желании он мог бы представить вокруг себя любые звуки. А также что фонарик светит уже не так ярко, и в его луче появился нехороший желтоватый оттенок...
Занимаясь поисками, Мэтт старался как можно меньше шуметь, предполагая, что, быть может, идет по следу кого-то, кто этого совсем не хочет. Но теперь внутри у него что-то рвалось наружу, и его способность сдерживаться слабела с каждой секундой.
Когда же оно вырвалось, Мэтт поразился не меньше, чем должны были бы поразиться потенциальные слушатели.
— Елеееееееенаааааааа!
Еще в детстве Мэтта приучили читать перед сном молитвы. На этом его знания о церкви, в общем-то, заканчивались, но он жил с ощущением, что есть Кто-то или Что-то, присматривающее за людьми. Что непонятно как и почему, по это придает смысл всему происходящему.
Весь прошлый год эта вера подвергалась серьезной проверке на прочность.
Но возвращение Елены из мертвых сняло все сомнения. Оно словно бы доказало истинность всего того, во что ему хотелось верить.
«Ты ведь не стал бы возвращать ее нам для того, чтобы через несколько дней забрать обратно? — мысленно спросил он, и этот вопрос на самом деле был формой молитвы. — Ты ведь не стал бы? Не делай так».
Дело в том, что сама мысль о мире без Елены, без ее искорки, ее сильной воли и ее умения влезать в самые безумные истории — а потом выпутываться из них еще более безумными способами — была невыносима. Эта потеря была бы слишком велика. Мир без нее будет раскрашен в грязные серые и коричневые тона. Не будет красного, как на пожарных машинах, не будет ярко-зеленого, как перья попугая, не будет лазурного, серебряного — и золотого. Не будет золотых искорок в бездонных лазуритовых глазах.
— Елеееееееенаааааааа! Отзовись, черт возьми! Это Мэтт! Елена! Елеееее...
Внезапно он умолк и прислушался. На мгновение его сердце подскочило, все тело встрепенулось. Но потом он разобрал слова:
— Елеееенаааа! Мэээээтт! Где вы?
— Бонни? Бонни! Я здесь! — Он поднял фонарик вверх и медленно обвел его лучом круг. — Видите меня?
— А ты нас видишь?
Мэтт медленно повернулся вокруг своей оси. И — о да! — он увидел луч фонаря, второго фонаря и третьего!
Его сердце подскочило, когда он увидел, что лучей три.
— Я иду к вам! — крикнул он и пошел. Скрываться больше ни к чему. Он на что-то натыкался, вырывал усики, хватавшие его за ноги, но громко кричал не переставая:
— Стойте, где стоите! Я иду!
И вот лучи фонаря оказались прямо перед ним, они ослепили его, в его объятиях каким-то образом оказалась Бонни, и она плакала. Это придало ситуации хотя бы какую-то нормальность. Бонни плакала у него на груди, он смотрел на тревожно улыбающуюся Мередит и на... миссис Флауэрс? Никаких сомнений — на ней была все та же садовая шляпа с искусственными цветами и, по-видимому, семь или восемь шерстяных свитеров.
— Миссис Флауэрс? — спросил он, когда, наконец, движения губ догнали мозг. — А... где Елена?
Три женщины, смотревшие на него, словно бы обмякли, как будто до этого привстали на цыпочки в ожидании новостей, а теперь опустились в разочаровании.
— Мы ее не видели, — спокойно сказала Мередит. — С нею был ты.
— Я был с нею, это правда. Но потом появился Дамон. Он пытал ее, Мередит, — Мэтт почувствовал, как в него впились пальцы Бонни. — Он сделал так, что она каталась по земле в судорогах. Я думаю, что он хотел ее убить. И — он пытал и меня. Кажется, я отключился. Когда пришел в себя, ее уже не было.
— Он забрал ее с собой? — с яростью спросила Бонни.
— Да, но... что произошло потом, я не знаю, — преодолевая мучения, он рассказал, что, судя по следам, Елена выпрыгнула из машины, и что дальше эти следы заводили в никуда.
Бонни дрожала в его объятиях.
— А потом случилось еще кое-что ненормальное, — сказал Мэтт. Медленно, периодически запинаясь, он, как мог, рассказал о том, что случилось с Кристин, и о том, как это похоже на то, что случилось с Тами.
— Но это же... полная ерунда, — сказала Бонни. — Мне казалось, я поняла, что к чему, но ведь Кристин не вступала ни в какой контакт с остальными девушками...
— Наверное, ты думала о чем-то вроде салемских ведьм, милая, — сказала миссис Флауэрс. Мэтт все никак не мог привыкнуть к тому, что миссис Флауэрс разговаривает с ними. Она продолжала: — Но ведь ты не знаешь наверняка, с кем встречалась Кристин за последние несколько дней. Или с кем встречался Джим, если уж на то пошло. В наше время детям их возраста предоставляется большая свобода, и Джим мог стать — как это называется? — разносчиком.
— А кроме того, если она и одержима, это может быть совсем другая одержимость, — сказала Мередит. — Кристин живет в Старом лесу. Старый лес кишит этими насекомыми — малахами. Откуда мы знаем — может быть, это произошло, только когда она вышла из дома. Откуда мы знаем, что там ее ждало?
Теперь Бонни в объятиях Мэтта колотила крупная дрожь. Перед этим они выключили все фонарики, кроме одного, чтобы поберечь энергию, но из-за этого атмосфера стала совсем жуткой.
— А как насчет телепатии? — спросил Мэтт у миссис Флауэрс. — Видите ли, я ни на секунду не верю, что этих салемских девушек преследовали настоящие ведьмы. Я думаю, что это были забитые девушки, у которых началась массовая истерика, когда они собрались вместе, и ситуация вышла из-под контроля. Но как Кристин могла назвать меня — назвать меня — в точности так же, как это сделала Тамра?
— А что, если мы вообще все неправильно поняли? — сказала Бонни глухим голосом, исходившим откуда-то из области солнечного сплетения Мэтта. — Что, если это вообще не имеет никакого отношения к Салему? Там истерика распространялась горизонтально, если я понятно говорю. А если здесь есть кто-то главный, и он распространяет ее куда пожелает?
Последовала короткая пауза. Потом миссис Флауэрс пробормотала:
— Устами младенцев...
— Вы хотите сказать, что она права? Но тогда кто этот главный? Кто за всем этим стоит? — требовательно спросила Мередит. — Это не Дамон, потому что Дамон уже дважды спас Бонни... и одни раз меня. — И перед тем, как хоть кто-нибудь успел спросить ее об этом, она продолжала: — А Елена была уверена, что Дамон и сам чем-то одержим. Кто еще?
— Кто-то, кого мы пока не видели, — тихо и зловеще сказала Бонни. — А если и увидим, он нам не понравится.
И в ту же секунду за их спинами раздался хруст ветки. Все как один обернулись.
— Вот чего я действительно хочу, — сказал Дамон Елене, — это чтобы ты согрелась. Можно приготовить тебе что-нибудь горячее, чтобы ты согрелась изнутри. А можно отнести тебя в ванну, чтобы ты согрелась снаружи. И помня о том, что произошло в прошлый раз...
— Я... вряд ли смогу что-нибудь съесть...
— Да ладно тебе. Это же американская традиция. Яблочный суп? Домашний куриный пирог?
Сама того не желая, Елена прыснула и тут же поморщилась от боли.
— Только пирог — яблочный, а домашний суп — куриный. Но для начала неплохо.
— Значит, договорились? Обещаю, что не буду класть в одно блюдо курицу и яблоки.
— Я бы попробовала съесть суп, — медленно сказала Елена. — И... ой, Дамон, я очень хочу выпить обыкновенной воды. Дай мне воды, пожалуйста.
— Я знаю, но, если ты будешь пить слишком много, будет больно. Попробую все-таки сделать суп.
— Их продают в таких маленьких баночках с красной бумагой. А чтобы снять крышку, надо потянуть за ушко...
Он повернулся к двери, и Елена замолчала.
Дамон понимал, что она серьезно сомневается в успехе этого начинания, но так же хорошо он понимал, что, если он принесет ей хоть что-нибудь, что можно пить, она выпьет. Когда испытываешь жажду, не привередничаешь.
Он и сам был живой иллюстрацией этого. Точнее, неживой.
Но едва он вышел за дверь, послышался страшный шум, словно ударились друг о друга два кухонных тесака.
У него от этого звука чуть не развалилась спина — от плеч до задницы.
— Дамон! — послышался жалобный голос из-за двери. — Дамон, с тобой все в порядке? Дамон! Ответь!
Вместо того чтобы ответить, он обернулся, осмотрел дверь, которая на вид была абсолютно нормальной, и открыл ее. Любой, кто увидел бы его в этот момент, несказанно удивился бы: он вставил ключ в незапертую дверь, пробормотал: «Комната Елены», — повернул ключ и открыл дверь.
Он зашел в дверь и побежал вперед.
Елена лежала на полу, безнадежно запутавшись в простынях и одеялах. Она пыталась подняться, но ее лицо стало бело-синим от боли.
— Кто тебя столкнул? — спросил он. Он будет убивать Шиничи медленно.
— Никто. Был какой-то жуткий звук, когда ты закрыл дверь. Я хотела побежать за тобой, и вот...
Дамон уставился на Нее во все глаза. «Я хотела побежать за тобой, и вот...» Она измучена, ей больно, она истощена, и все-таки она попыталась спасти его? И пыталась так решительно, что упала с кровати.
— Извини, — сказала она, заметив слезы в его глазах. — Никак не могу привыкнуть к силе тяготения. С тобой все в порядке?
— Всяко лучше, чем с тобой, — сказал он, специально стараясь, чтобы его голос звучал резко, и глядя в сторону. — Я сглупил, когда выходил из комнаты, а дом... сделал мне предупреждение.
— Ты о чем? — сказала удрученно Елена, одетая лишь в простыни.
— Об этом ключе, — Дамон поднял его и показал ей. Он был золотой, и его можно было носить как кольцо, но от него отходили два крылышка, и получался красивый ключ.
— А что с ним не так?
— Это я не так его использовал. В этом ключе хранится сила китсунэ, он может отпереть любую дверь, и ты можешь попасть через нее куда угодно, но надо сделать так: вложить его в замок, сказать, куда ты хочешь попасть, а потом повернуть ключ. Я забыл это сделать, когда выходил из комнаты.
Елена была озадачена.
— А если это дверь без замка? В спальнях обычно вообще не бывает замков.
— Он подходит к любой двери. Можно сказать, что он сам себе создает замок. Это сокровище китсунэ — я вытряс его из Шиничи, когда обозлился на него из-за того, что тебе было плохо. Скоро он захочет его вернуть, — глаза Дамона сузились, и он слабо улыбнулся. — Интересно, кому из нас, он в конце концов достанется. Кстати, на кухне был еще один — запасной, разумеется.
— Дамон, это все очень интересно, про магические ключи, но ты не поможешь мне подняться с пола?
Дамону стало стыдно. Но дальше встал вопрос, класть ее обратно на кровать или нет.
— Я бы приняла ванну, — тихо сказала Елена. Она уже расстегнула верхнюю пуговицу своих джинсов и была готова выпрыгнуть из них.