24
Когда Мэтт проснулся, не понимая, что к чему, то обнаружил, что по-прежнему сидит за рулем машины Елены. Он кое-как добрел до дома, едва не забыв запереть машину, и долго не мог найти ключи от черного хода. Свет в доме был выключен — родители спали. Мэтт добрался до своей спальни и рухнул на кровать, даже не сняв ботинки.
Когда он опять проснулся, то с удивлением обнаружил, что уже девять утра, а в кармане его джинсов надрывается мобильник.
— Мер...дит?
— Мы ждали тебя рано утром.
— Я так и собирался, только сначала надо понять, как, — сказал, или, вернее, прохрипел в ответ Мэтт. У него было ощущение, что голова распухла вдвое, а рука — как минимум вчетверо. Но несмотря на это, где-то в глубине сознания он прикидывал, как ему доехать до общежития, не проезжая мимо Старого леса. Наконец в мозгу ожило несколько нейронов, которые подсказали ему ответ.
— Мэтт. Ты еще здесь?
— Не уверен. Ночью... О, черт, я даже толком не помню, что произошло ночью. Я ехал домой, и... Знаешь, я приеду и все расскажу. Сначала мне надо позвонить в полицию.
— В полицию?
— Да... Слушай, подождите час, ладно? Через час я буду у вас.
Однако до общежития он добрался ближе к одиннадцати, чем к десяти. В голове после душа немного прояснилось, хотя ноющей руке душ почти не помог. Когда Мэтт возник на пороге, его буквально поглотила волна женской заботы.
— Мэтт, что случилось?
Он рассказал им все, что смог вспомнить. Когда Елена, сжав губы, сняла с его руки эластичную повязку, лица у девушек перекосились. Длинные раны были явно заражены.
— Похоже, что эти малахи ядовитые.
— Да, — коротко сказала Елена. — Ядовитые для тела и разума.
— И ты думаешь, что такая штука может забраться внутрь человека? — спросила Мередит. Она уткнулась в ноутбук, пытаясь найти что-то хоть отдаленно похожее на существо, что описал Мэтт.
— Да.
На одну секунду взгляды Елены и Мередит встретились — и обе тут же опустили глаза. Наконец Мередит сказала:
— А как узнать... сидит он в человеке... или не сидит?
— Это может узнать Бонни, если войдет в транс, — ровным голосом ответила Елена. — Могу определить и я, но я не буду для этого пускать в ход белую магию. Мы идем вниз искать миссис Флауэрс.
Она произнесла это особым голосом, который Мэтт научился распознавать уже давно. Этот голос означал, что споры не принесут ничего хорошего. Она просто сообщала, как все будет, и все.
Впрочем, Мэтт был не в том состоянии, чтобы спорить. Он терпеть не мог жаловаться — ему приходилось играть в футбол со сломанной ключицей, растянутым коленом и вывихнутой лодыжкой, но сейчас было другое дело. Сейчас ему казалось, что его рука вот-вот взорвется.
Миссис Флауэрс была на кухне, но на столе в гостиной стояло четыре стакана холодного чая.
— Сейчас я к вам приду, — крикнула она из-за двери, отделявшей их от кухни. — Пока выпейте чай особенно молодой человек с ранами. Чай поможет ему расслабиться.
— Травяной чай, — шепнула остальным Бонни. словно сообщала о каком-то профессиональном секрете.
Чай оказался неплох, хотя Мэтт предпочел бы кока колу. Он попытался отнестись к нему как к лекарству; поскольку девушки наблюдали за ним, словно ястребы, на тот момент, когда к ним вышла хозяйка, он сумел выпить больше половины.
На голове у пожилой дамы была садовая соломенная шляпа — по крайней мере на ней были искусственные цветы, отчего и складывалось ощущение, что шляпа садовая. Но на подносе, который она держала в руках, лежали медицинские инструменты — сияющие, словно их только что прокипятили.
— Да, милая, ты права, — сказала она Бонни, которая встала перед Мэттом, словно защищая его. — Когда-то я работала медсестрой, совсем как твоя сестра. В те времена женщины-врачи не очень-то приветствовались. Нo всю свою жизнь я была ведьмой. А ведьмы всегда одиноки, согласна?
— Если бы вы жили ближе к городу, — сказала Мередит, которая явно была озадачена происходящим, — вам было бы не так одиноко.
— Ну да, только люди постоянно пялились бы на мой дом, а дети спорили бы, у кого хватит смелости подбежать к нему и дотронуться рукой до стены, или бросал бы камни в окно, а взрослые не сводили бы с меня глаз каждый раз, когда я выйду в магазин. И как я смогла бы поддерживать в порядке свой сад?
Никто из присутствующих никогда не слышал от нее такого длинного монолога. Они не были к этому готовы, и лишь после секундной паузы Елена проговорила:
— Не понимаю, как вам удается поддерживать его в порядке здесь. А как же олени, кролики и прочая живность?
— Видишь ли, по большей части для этой живности он и предназначен, — миссис Флауэрс улыбнулась счастливой улыбкой, и ее лицо как будто осветилось изнутри. — Естественно, они в нем пасутся. А растения, которые я выращиваю, чтобы лечить раны, порезы, вывихи и так далее, они не трогают. Может быть, они тоже знают, что я ведьма, потому что всегда оставляют кусочек сада для меня самой — ну, может быть, еще для пары гостей.
— А почему вы рассказываете мне об этом именно сейчас? — строго спросила Елена. — Много раз, когда я искала вас или Стефана, у меня мелькала мысль, что... Ладно, неважно, какая мысль. Просто я не всегда была уверена, что вы наш друг.
— Штука в том, что к старости я полюбила жить сама по себе и стала не слишком общительной. А сейчас пропал твой молодой человек. Как жаль, что я не встала чуть пораньше. Тогда я смогла бы поговорить с ним. Он оставил на кухонном столе деньги за комнату на год вперед. Он, признаюсь честно, всегда мне нравился.
У Елены задрожали губы. Мэтт торопливо, героическим жестом поднял больную руку:
— Вы мне не поможете? — спросил он, снова снимая бинты.
— Ох-ох-ох! Это что же за зверь такое сделал? — спросила миссис Флауэрс, осматривая рапы, а три девушки содрогнулись.
— Мы думаем, что это малах, — спокойно сказали Елена. — Вы что-нибудь знаете о них?
— Название слышала, но никаких подробностей не знаю. Он давно тебя покусал? — спросила она у Мэтта. — Больше похоже на отпечатки зубов, чем когтей.
— Так и есть, — мрачно сказал Мэтт и описал малаха так подробно, как только мог. Отчасти он делал это для того, чтобы отвлечь самого себя, потому что миссис Флауэрс уже взяла с подноса один из своих сверкающих инструментов и принялась за его красную, воспаленную руку.
— Возьмись за полотенце и держись как можно крепче, — сказала она. — Раны уже затянулись, но их надо будет вскрыть опять и как следует промыть и прочистить. Будет больно. Почему бы кому-нибудь из вас, молодые леди, не подержать его за руку, чтобы он не дергался.
Елена начала было подниматься, но ее опередила Бонни, которая, едва не перепрыгнув через голову Мередит, схватила руку Мэтта обеими руками.
Промывание и чистка действительно оказались болезненными, но Мэтт сумел не издать ни звука, и даже слабо улыбался Бонни, пока из его руки текли кровь и гной. Особенно больно было, когда его резали скальпелем, но потом стало легче; когда же раны были промыты, очищены и обложены холодным травяным компрессом, в руке появилось блаженное прохладное ощущение, и он понял, что скоро пойдет на поправку.
Мэтт уже начал было произносить слова благодарности, как вдруг заметил, что Бонни смотрит на него. Точнее говоря — на его шею. Потом она вдруг хихикнула.
— Ты чего? Что там смешного?
— Да этот жук, — сказала Бонни. — Он сделал тебе засос. А может, ты занимался ночью чем-то еще, просто нам не рассказал?
Мэтт, чувствуя, что краснеет, поднял воротник выше.
— Я все вам рассказал. Это был малах. У него были какие-то усики с присосками, и он обвил один из усиков вокруг моей шеи. Он пытался меня задушить.
— Я вспомнила, — кротко сказала Бонни. — Извини, пожалуйста.
Миссис Флауэрс приготовила травяную мазь для следов на его шее и другую — для его ободранных кулаков. Когда она намазала его, Мэтт почувствовал себя так хорошо, что смог бросить застенчивый взгляд на Бонни, не сводившей с него своих больших карих глаз.
— Я знаю, что похоже на засос, — сказал он. — Видел сегодня утром в зеркале. А чуть пониже есть еще один, но его, слава богу, под воротником не видно.
Он фыркнул и засунул руку под рубашку, чтобы помазать мазью. Девушки засмеялись — все почувствовали, что атмосфера разрядилась.
Мередит стала подниматься по узкой лестнице к комнате, которую все по инерции называли про себя комнатой Стефана, а Мэтт автоматически пошел за ней. Лишь пройдя половину ступенек, он заметил, чти Елена и Бонни осталась внизу, но в этот момент Мередит сделала ему знак, чтобы он не останавливался.
— Им надо посовещаться, — сказала она своим спокойным деловитым голосом.
— Обо мне, — сглотнул Мэтт. — Насчет той штуки, которую Елена видела внутри Дамона? Невидимый малах? И насчет того, не сидит ли во мне такая же?
Мередит, которая никогда не обходила острых углов, просто кивнула. Но, когда они заходили в тусклую спальню с высоким потолком, она на мгновение положила руку ему на плечо.
Вскоре поднялись и Елена с Бонни, и по их лицам Мэтт сразу понял, что худшего не произошло. Елена увидела выражение его лица, подошла к нему и обняла. Бонни сделала то же самое, чуть более застенчиво.
— Нормально себя чувствуешь? — спросила Елена, и Мэтт кивнул.
— Отлично, — сказал он. Как будто сражаюсь с аллигаторами, добавил он про себя. Не было ничего прекраснее, чем объятия мягких-мягких девушек.
— В общем, совет решил, что у тебя внутри нет ничего такого, чему там не положено быть. Сейчас, когда тебе уже не больно, твоя аура опять стала ясной и сильной.
— Слава богу, — сказал Мэтт. Сказал искренне.
Именно в этот момент зазвонил его мобильный телефон. Он нахмурился, глядя на незнакомый номер, но все-таки ответил.
— Мэттью Ханикатт?
— Да.
— Пожалуйста, оставайтесь на линии.
Потом раздался другой голос:
— Мистер Ханикатт?
— Да, это я, а...
— С вами говорит Рич Моссберг из управления шерифа города Феллс-Черч. Вы звонили сегодня утром, чтобы сообщить об упавшем дереве на дороге через Старый лес?
— Да, зво...
— Мистер Ханикатт, мы не любим телефонных розыгрышей. Сказать но правде, в таких ситуациях мы хмуримся. Из-за них наши офицеры теряют драгоценное время; кроме того, напомню, что ложное сообщение в полицию является уголовным преступлением. Если я захочу, мистер Ханикатт, то могу предъявить вам обвинение в этом преступлении и сделать так, чтобы вы отвечали перед судом. Я просто не могу понять, что вы нашли в этом смешного.
— Я не... Абсолютно ничего смешного я тут не вижу. Поймите, прошлой ночью... — начал он и тут же умолк. Что он мог сказать? «Прошлой ночью на меня устроили засаду дерево и огромный жук»? И хотя внутренний голос тут же напомнил, что большую часть своего драгоценного времени офицеры управления шерифа обычно проводят в кафе «Данкин Донатс» на городской площади, то, что он услышал дальше, заставило его умолкнуть.
— Видите ли, мистер Ханикатт, в соответствии с законодательством штата Виргиния, статья 18.2-461, ложное сообщение в полицию является правонарушением класса «А». Вам грозит год тюрьмы или штраф в двадцать пять тысяч долларов. Это тоже кажется вам смешным, мистер Ханикатт?
— Послушайте, я...
— Скажите честно, у вас есть двадцать пять тысяч долларов, мистер Ханикатт?
— Нет, я... У меня... — Мэтт ждал, что его опять перебьют, но скоро понял, что его слушают. Он уплыл куда-то за пределы карты на неизведанную территорию. Что говорить? «Это малах утащил дерево. А может быть, оно ушло само». Курам на смех.
— Мне очень жаль, что они не обнаружили там дерево. Может быть... оно куда-то исчезло, — выдавил он наконец хриплым голосом.
— Может быть, оно куда-то исчезло, — без всякого выражения повторил шериф. — Точнее говоря, может быть, оно не просто исчезло, а прихватило с собой все дорожные знаки, которые стояли на перекрестках. Ничего не припоминаете, мистер Ханикатт?
— Нет! — Мэтт почувствовал, что покрывается краской. — Я никогда не стал бы убирать дорожные знаки. — К этому моменту он уже был окружен девушками, которые словно пытались помочь ему, обступив его. Бонни яростно жестикулировала, а по злости, написанной у нее на лице, было понятно, что ей не терпится переговорить с шерифом лично.
— Видите ли, мистер Ханикатт, — снова послышался голос шерифа, — первым делом мы позвонили вам домой, потому что вы оставили свой домашний номер. И ваша мать сообщила, что прошлой ночью вообще вас не видела.
Внутренний голос чуть было не спросил: «А что, это преступление», — но Мэтт проигнорировал его.
— Это потому, что меня задержали...
— Деревья с крыльями, мистер Ханикатт? Видите ли, мы получили еще один звонок, касающийся того, что происходило в вашем доме прошлой ночью. Член районного дозора сообщил о подозрительной машине, стоящей неподалеку от вашего дома. По утверждению вашей матери, свою собственную машину вы не так давно разбили. Это так, мистер Ханикатт?
Мэтт уже понял, к чему клонит его собеседник, и ему это не правилось.
— Да, — услышал он собственный голос, а его разум тем временем отчаянно пытался придумать правдоподобное объяснение. — Я резко свернул, чтобы не задавить лису. И...
— И тем не менее, у нас есть сообщение о том, что перед вашим домом паркуется новый «ягуар» — как раз на таком расстоянии от уличного фонаря, чтобы не бросаться в глаза. Машина такая новая, что на ней нет номерных знаков. Это была ваша машина, мистер Ханикатт?
— Мистер Ханикатт — это мой отец, — упавшим голосом сказал Мэтт. — А я — Мэтт. И это была машина моих друзей...
— И как же зовут этих ваших друзей?
Мэтт посмотрел на Елену. Она делала ему жесты, чтобы он подождал, — она явно пыталась что-нибудь придумать. Ответить «Елена Гилберт» было бы самоубийством. Уж кто-кто, а полиция знала, что Елена Гилберт мертва. Теперь Елена тыкала пальцем по всей комнате и беззвучно что-то произносила.
Мэтт закрыл глаза и сказал в трубку.
— Стефана Сальваторе. Но он дал эту машину своей девушке? — Он знал, что закончил это предложение так, что оно прозвучало вопросительно, просто ему было трудно поверить тому, что заставляла его делать Елена.
Но голосу шерифа было попятно, что он устал, и разговор начинает ему надоедать.
— Это вы меня спрашиваете, Мэтт? Итак, вы сидели за рулем новой машины, принадлежащей девушке вашего друга. А как ее имя?
Возникла короткая пауза, во время которой девушки явно не могли прийти к согласию, и Мэтт повис между небом и преисподней. Наконец Бонни подняла руки вверх, а Мередит наклонилась, показывая им себя.
— Мередит Сулез, — тихо сказал Мэтт. Он услышал неуверенность в собственном голосе и повторил, хрипло, но более уверенно: — Мередит Сулез.
Елена что-то торопливо шептала Мередит на ухо.
— А где была приобретена машина? Мистер Ханикатт!
— Да-да, — сказал Мэтт. — Подождите секунду, — и он сунул телефон в протянутую руку Мередит.
— С вами говорит Мередит Сулез, — сказала Мередит мягко, с отлакированными, расслабленными интонациями заправского диск-жокея.
— Мисс Сулез, вы слышали наш предшествующий разговор?
— Я предпочла бы без «мисс», сержант. Да, слышала.
— Это правда, что вы на время передали свою машину мистеру Ханикатту?
— Правда.
— А где в данный момент находится мистер... — послышался шорох бумаг, — Стефан Сальваторе, первый владелец этой машины?
«Он не спрашивает ее, где была куплена машина», — сообразил Мэтт. Наверняка и сам знает.
— Моего друга сейчас нет в городе, — отвечала Мередит все тем же отлично поставленным, невозмутимым голосом, — и мне неизвестно, когда он вернется. Следует ли мне передать ему, чтобы он позвонил вам, когда появится?
— Это было бы разумно, — сухо сказал шериф Моссберг. — В наши дни покупатели крайне редко расплачиваются наличными, когда покупают машины, — тем более если речь идет о новом «ягуаре». Кроме того, я хотел бы узнать номер вашей водительской лицензии. Ну и ч действительно очень хотел бы побеседовать с ним мистером Сальваторе, когда он вернется.
— Вполне может быть, что он вернется очень скоро, сказала Мередит чуть медленнее — она следовала инструкциям Елены. Потом но памяти продиктовала номер своей лицензии.
— Благодарю вас, — коротко сказал шериф Моссберг. — Пока этого доста...
— Могу я еще кое-что сказать? Мэтт Ханикатт ни за что в жизни не стал бы убирать с дороги дорожные знаки. Он очень ответственный водитель, а в школе он был старостой своего класса. Вы можете поговорить с любым из преподавателей школы Роберта Ли или даже с директором, если она не в отпуске. Любой из них подтвердит мои слова.
Похоже, на шерифа этот монолог не произвел особого впечатления.
— Можете передать ему, что я собираюсь за ним присматривать. И вообще, было бы неплохо, если бы он заехал к нам в управление сегодня или завтра, — сказал он, и в трубке послышались короткие гудки.
— Девушка Стефана? — взорвался Мэтт. — Ты, Мередит? А если продавец машины уже сказал, что девушка была блондинкой? Как мы будем выкручиваться?
— Не будем, — просто сказала Елена из-за спины Мередит. — Этим займется Дамон. От нас требуется только одно — найти его. Я не сомневаюсь, что он сможет кое-что подправить в сознании шерифа Моссберга — если сочтет, что цена ему подходит. А обо мне не беспокойся, — добавила она мягко. — Ты хмуришься, но все будет хорошо.
— Ты сама в это веришь?
— Абсолютно. — Елена снова обняла его и поцеловала в щеку.
— Имей в виду, они хотят, чтобы я сегодня или завтра заехал к ним в управление.
— Заедешь, но не один! — сказала Бонни, в глазах которой сверкали негодующие искры. — С тобой пойдет Дамон, и к концу разговора шериф Моссберг станет твоим лучшим другом.
— Хорошо, — сказала Мередит. — Что мы делаем сегодня?
— Проблема вот в чем, — ответила Елена, постукивая указательным пальцем по верхней губе, — у нас слишком много проблем одновременно, и я хочу, чтобы никто — вы слышите, никто — не ходил один. Мы точно знаем, что в Старом лесу — малахи, и что они собираются предпринять в отношении нас недружественные жесты. Например, прикончить.
Мэтта охватило теплое чувство от того, что ему опять верят. Разговор с шерифом Моссбергом произвел на него более тяжелое впечатление, чем ему хотелось показать.
— Значит, мы разбиваемся на группы, — подытожила Мередит, — и распределяем задачи. Давай перечислять проблемы.
Елена стала загибать пальцы:
— Проблема первая — Кэролайн. Думаю, кто-то должен увидеться с ней и как минимум попытаться узнать, не сидит ли в ней эта... штука. Проблема вторая — Тами и никто не знает, кто еще. Если Кэролайн... распространяет вокруг себя какую-то заразу, от нее могли заразиться и другие девушки. Или парии.
— Ясно, — сказала Мередит. — Что еще?
— Кто-то должен связаться с Дамоном. Попытаться выяснить у него, не знает ли он что-нибудь о том, куда делся Стефан, и заодно уговорить его пойти в полицию и взять под контроль разум шерифа Моссберга.
— Пожалуй, тебе место в этой последней группе: вряд ли Дамон станет разговаривать с кем-нибудь, кроме тебя, — сказала Мередит. — А в паре с тобой — Бонни, чтобы она смогла...
— О нет. Сегодня никаких больше Зовов, — умоляюще сказала Бонни. — Елена, извини, но я просто физически не смогу, не отдохнув хотя бы день. И вообще: если Дамон захочет с тобой поговорить, то тебе надо просто пойти погулять — нет, не в Старый лес, а около него — и позвать его. Он в курсе всего происходящего. Он узнает, где ты.