Терато

Яков поднял ворот пальто, готовый выбежать из машины, безжалостно подставив себя под мокрый снег с примесью льда. Чего не сделаешь ради кофе. Мужчина буквально за секунды добежал от парковки до кофейни и, оказавшись в тёплом помещении, стряхнул с волос налипший снег. Запах кофе взбодрил его и даже обрадовал, да так, что не любивший сладкого Яков взял к чашке самого зажаристого американо эклер с фисташковым кремом. Для обеда это не годилось, но Яков особо не следил за питанием.

Разместившись спиной к залу, за высокой стойкой, инспектор двумя укусами поглотил эклер и, уже допивая кофе, приложив картонный стаканчик к губам, заметил, что кто-то сел рядом, повернувшись к нему. Яков медленно перевёл взгляд от огромного французского окна, открывающего вид на снежную пургу, на незваного собеседника.

«Неужели кто-то из коллег тоже обедает здесь? Не хочется менять место...»

— Добрый день, инспектор! Не очень здоровый выбор для обеда.

Лана улыбнулась, заправив выбившуюся из низкого хвоста прядь за ухо. Инспектор обрадовался, что его подловил не один из коллег инспекторов, которых он терпеть не мог.

— Замечали, что когда только узнаешь нового человека, потом он несколько раз обязательно встретится тебе в быту?

— Признаюсь, нет. — Яков опустил брови и тут же ухмыльнулся. — Я и старых знакомых почти не встречаю, нужно знать места.

— Странно. У меня всегда так.

— Почему вы здесь? — После ночного визита сестры этой девушки Яков не доверял ни одному из участников дела. — Я давно хожу сюда и вас не видел ни разу.

Лана потупила взгляд и нахмурилась. Яков заметил, что её пальцы покрыты чем-то вроде краски и на щеке виднелся засохший масляный мазок небесно-голубого цвета.

— Я пришла сюда купить кофе после занятия. Рядом моя мастерская.

— И где он?

— Кто?

— Кофе.

Они оба улыбнулись — Яков хищно, Лана растерянно.

— А, его готовят! — девушка повернулась вполоборота и показала на стойку бариста большим пальцем. — Зря, наверное, я вас потревожила.

— Не берите на себя. Это профдеформация. Всё анализирую.

— И везде видите подвох.

— Именно. Ну, или это просто тревожность.

Лана поджала губы и закивала, как бы выражая понимание. На ней тоже было пальто, чёрного цвета, такая же классика, как у Якова, и тёмно-коричневый шарф, повязанный на горле.

Бариста, молодой парень, закончил подписывать её стаканчик маркером и, подняв руку, закричал на весь зал:

— Лана! Ваш кофе готов!

— О, ну, до свидания! Даже не знаю, что вам сказать. Не хотелось бы говорить до встречи на допросе.

Якову самому было не по себе. Это был первый раз, когда он встретил кого-то из фигурантов расследования в неформальной обстановке, ну, за исключением визита Лики Николаевны к нему домой, но там она сама нашла инспектора. Это действительно было ново. И интересно.

— Вы не говорили, что всё-таки начали преподавать, — закинул он удочку.

— Да, я только собрала класс. Сегодня было буквально второе занятие. Ну, до встречи, наверное.

Девушка кивнула и направилась забрать заказ. Взяв стаканчик, она на некоторое время замерла, стоя к инспектору спиной, а потом вдруг развернулась и, открыв рот, не успела начать, как Яков опередил её:

— Может, вас подвезти? Кажется, сейчас пойдёт град.

— А, не стоит. Мастерская находится с торца здания.

— Ну, тогда до свидания.

— Яков...Борисович, может, попьёте со мной кофе в мастерской?

«Так вот чего она задержалась уходить».

— Почему бы и нет. Посмотрим, чем вы живете.

Инспектор заказал второй кофе и, пропустив Лану вперёд, быстрым шагом направился за ней вдоль здания. Мастерская находилась на первом этаже, так же как и кофейня, но была значительно меньше. Первое помещение занимали холсты, краски с кистями и большой стол с разными методичками, учебниками и набросками, а уже второе служило залом для рисования. Видимо, на занятии было пятеро детей, так как Лана ещё не успела убрать мольберты с приставленными к ним стульями. Мольберты были расставлены вокруг постамента, который устилала присборенная скатерть цвета слоновой кости, а на ней красовались белый кувшин, две половинки инжира и две груши.

— Ну вот, потратила на это все сбережения.

Лана развела руками, демонстрируя плод своих трудов. Вероятно, она нуждалась в том, чтобы Яков оценил проделанную работу. Ну или хоть кто-нибудь.

— Читается любовь к своему делу. Сколько вы рисуете?

— С детства. Точно уже и не скажу.

Яков отпил кофе и прошёлся вдоль мольбертов. Рисунки были наколоты на деревянную поверхность канцелярскими иголками. Инспектор осмотрел каждый и одобрительно закивал: пока ученики начали лишь строить верные пропорции вазы карандашом, но уже выглядело весьма талантливо.

— Когда дело дойдёт до красок, всё можно испортить одним мазком, — будто прочитала его мысли Лана.

Она одним движением скинула с себя пальто, уложив его на спинку стула, и размотала шарф. Сегодня на девушке была клетчатая рубашка самых осенних красно-коричневых цветов и тёмно-синие джинсы скинни. Повседневный наряд.

Раздевшись, Лана отвернулась и будничным жестом сняла резинку с волос, которые в ту же секунду рассыпались по плечам и узкой спине. Найдя в сумке расчёску, она пару раз отрывисто провела по прядям, будто никто не должен этого заметить, и повернулась к своему гостю. Яков же не стал снимать верхнюю одежду, планируя не задерживаться. И следующие слова Ланы подтвердили, что ему не стоило приходить.

— Вы ещё не получили результаты вскрытия?..

— Я бы вам сообщил.

— А с Иво уже говорили? Хотя, наверное, вы бы не пошли со мной, если бы уже встретились с ним.

— Лана, не думал, что вы будете заниматься такими дешёвыми приёмами. — Единственное сходство с сестрой найдено.

Девушка неподдельно удивилась и тут же затараторила, пытаясь оправдаться:

— Какая я дура! Простите! — она застенчиво отвернулась, ища свой кофе. — Давайте сделаем вид, что я не задавала вопросов.

— Оставим вопросы для полицейского участка. Здесь атмосфера не располагает.

— Да. К слову, я не ожидала, что у меня наберётся десять учеников так сразу.

— Есть мальчики?

— Трое, — Лана улыбнулась. — Мальчики обычно любят академический рисунок, их увлекает построение. Смогли бы рисовать?

— Думаю, нет. Не могу долго сидеть на месте.

Яков подошёл к мусорному ведру, заполненному смятой бумагой, и, бросив в него стакан, увидел в углу комнаты мольберт, стоящий закреплённым холстом к стене.

— А это, полагаю, что-то из вашего творчества? — кивнул он в сторону находки.

Лана замялась и нехотя ответила:

— Это? Это работа ученика, приходящего на индивидуальные занятия. Не стоит смотреть.

Но Яков уже разворачивал к себе холст, аккуратно взяв его по краям. Лана сокрушённо вздохнула и подошла к нему. С минуту они стояли рядом, рассматривая законченную работу, выполненную масляными красками.

— А ученик, похоже, и сам вполне может преподавать, — констатировал Яков.

— Ладно, вы правы, это моя работа.

— Не понимаю, почему вы хотели её скрыть? Что в ней такого.

Лана повернулась к инспектору, смерив его внимательным долгим взглядом.

— Потому что она для вас.

— Для... меня?

Яков в недоумении встретил её взгляд и снова посмотрел на картину.

На холсте был изображён уставший путник — спящий около дерева мужчина, положивший на придорожный камень голову, одетый в красную тунику и сандалии. Рядом с ним лежали дорожные вещи: посох и фляга с водой. Судя по луне, висящей среди облаков в левом углу холста, была ночь, но тёмное небо картины прямо посередине было разверзнуто ярким золотым светом. А с отверстых небес до самой земли к ногам путника опускалась лестница, по которой спускались и подымались юноши в тогах, судя по крыльям за их спинами, то были ангелы.

Лана достала из кармана смартфон и, набрав что-то в браузере, открыла нужную ей страницу.

— Вот. Это репродукция, и, как по мне, весьма неумелая. — Девушка придвинулась к инспектору так, что он ощутил запах её волос, кажется яблочный, демонстрируя экран телефона. — Автор Эстебан Мурильо*.

Яков несколько раз перевёл взгляд с оригинала на копию. В сравнении картины различались, Лане совсем не удалось передать игру цветов, тёмные грозовые цвета ночи вокруг и свечение ангелов на лестнице, буквально бьющее в глаза. Контраст был утерян. В остальном же работа ничем не проигрывала оригиналу.

— Лестница Иакова. Я хотела попробовать переделать её и потом отдать вам. Но можете забрать сейчас, если хотите.

— Я не понимаю.

— Наверное, вы атеист? Я к слову тоже. — Лана убрала телефон и провела кончиками пальцев по холсту. — Но ваше имя располагает к библейскому.

Инспектор не ответил, обескураженный, он не знал, что сказать. Ситуация была мягко говоря странная.

— Лана Николаевна, мне пора идти, — наконец процедил он. — А картину я не могу взять, простите.

Не дожидаясь ответа, инспектор покинул мастерскую, оставив Лану наедине с репродукцией. Девушка так и осталась стоять около мольберта, положив пальцы на спящего Иакова, проводив удаляющегося Якова взглядом.

***

— Так вы утверждаете, что не были знакомы?

— Не то чтобы не был. Ну, как... — Иво вскинул руки, казалось, не зная, как описать его взаимоотношения с Ланой. — Я, вообще, если честно не понимаю, причём тут я, инспектор.

Яков терпеливо смотрел то на парня, то на его адвоката, явившегося с ним на допрос. Иво выглядел растерянно и рассержено, что его так бесцеремонно заставили пропустить занятия и явиться в участок.

Молодой парень с взъерошенными волосами на первый взгляд казался совершено безобидным. Обычный представитель своего поколения, к тому же имеющий привилегии по происхождению. Лана и он были из разных миров, даже внешне, и Якову казалось, что Иво должны были интересовать исключительно фотокрасотки из социальных сетей. Зачем ему было ввязываться в такую сомнительную историю, пока не было понятно.

— Я повторю, что мы обговорили ранее. Лана Николаевна указывает, что вы взяли трубку домашнего телефона в её квартире, и после этого, когда она приехала домой, нашла мать мёртвой. Это косвенно указывает, что вы находились в её доме перед смертью Нины Степановны, понимаете? Также она утверждает, что вы добавили ей что-то в вино, когда она находилась у вас дома, и после применили к ней насильственные действия сексуального характера. Это серьёзные обвинения, которые я должен либо опровергнуть, либо подтвердить. Иван Константинович, вам нужно и важно рассказать всё, как было на самом деле. Вам нечего бояться, если вы невиновны.

— Чего?! Это какой-то сюр! — Иво повернулся к адвокату. — Ты слышал? Вот истеричка придурочная! Да это я должен был на неё заявить!

— Я это вам и советовал, — не поднимая глаз, бросил адвокат, записывая что-то к себе в блокнот.

Парень совсем расстроился и поник, видимо поняв, что пропуск занятий в его случае не самое страшное. Он скрестил руки на груди и, кусая губу, о чём-то задумался, его правая нога при этом дёргалась под столом.

— С чего начать?

— Вероятно, с самого начала. Как вы узнали Лану Николаевну? При каких обстоятельствах?

Иво посмотрел на адвоката, тот утвердительно кивнул в ответ, как бы давая разрешение рассказать. Парень вздохнул и, хлопнув в ладоши, начал:

— Мой дед был психиатром-криминалистом. У них с коллегами было что-то вроде кружка обмена историями болезней пациентов. Направляли друг другу весь анамнез, а потом разглагольствовали, что не так и всё такое. Лану я впервые увидел именно так. Нашёл у деда в компьютере, где он сортировал карточки пациентов, как жертву насилия. Мне она сначала понравилась внешне. Да и вроде сама показалась ну не сумасшедшей, а травмированной. В общем, захотелось чего-то интересного. С ровесницами мне всегда было скучно. Но я долго не решался как-то связаться с ней, вспоминал временами. Знаете, как про персонажа какого-то. В один вечер я сидел на сайте знакомств, и не знаю, что меня дёрнуло, я никогда не находил её в соцсетях, а тут набрал имя и она прям сразу же появилась первой ссылкой. И как будто вообще не изменилась внешне. Я не спорю, я первый написал ей и позвал встретиться. Но... — Иво поднял руку, останавливая Якова, который хотел было начать вести протокол как положено, с датами и временем. — Подождите, сейчас запишем всё с моих слов, но я хочу сразу сказать, что не отрицаю: мы виделись несколько раз. Но как только я понял, что наши встречи не сулят ничего хорошего, я прекратил с ней общение. Вообще. Сразу сказал, чтобы она отвалила. В чём я виноват? Она преследовала меня! Блин, в мусоре капалась около моего дома!

— Иван Константинович, успокойтесь. Выпейте воды, и начнём фиксацию. — Яков вздохнул, посмотрел в окно, на недвижимые заснеженные ели, и решил спросить. — Почему не заявили о преследовании?

— Не знаю. Думал, она отстанет, не воспринимал это всерьёз. Она ведь с виду такая безропотная. Страдалица, блин.

— У вас есть хоть какие-то доказательства преследования? Угрозы по переписке?

— Наверное, нет. Обычно мы ругались об этом очно.

— Как понять? Вы же не виделись?

— Я сказал, что прекратил общение с ней. Но не она со мной.

*Испанский живописец эпохи барокко. Представитель севильской школы живописи.