Терато

— Ты вчера призналась мне во всём, так позволь и мне сказать кое-что. — Голос Иво был холоден, он остался безразличен тираде, предшествующей его словам. Лана не удержалась и сказала, что им лучше расстаться и никогда не видеться, испытывая стыд от неловких прелюдий, что произошли несколько минут назад. Всё-таки она не сможет себя пересилить, как бы ни пыталась.

Они, казалось, уже целую вечность сидели на веранде у камина после ужина фирменной пастой Иво и стыдных событий, от которых Лане хотелось провалиться сквозь землю.

— Я не буду просить тебя остаться. Просто хочу спросить: ты реально думаешь, что такой парень, как я, действительно влюбился в тебя, увидев на сайте, и написал? Зачем мне нужна престарелая истеричка?! Ты знаешь, что так нельзя?! У любого мужчины есть потребности, которые нельзя прерывать!

Тон Иво было не узнать, будто в нём поселился отвратительный незнакомец. Лана отказывалась верить, что такие слова исходили из уст парня.

— Но знаешь, в какой-то мере я к тебе всё-таки привязался. Несколько лет назад историю твоей болезни прислали моему деду на имейл, коллега просил помочь советом. Я прочёл её и решил внести поправки в твою унылую жизнь. Посмотри на себя. Ты такая жалкая, душная. Неужели ты думаешь, что можешь быть кому-то интересна? Я столько лет представлял нашу встречу и так разочаровался. Тебя невозможно терпеть с твоими страданиями.

Лана не знала, что ответить. Иво так резко превратился из обходительного и милого парня в монстра.

— Так ты с самого начала всё знал и просто издевался надо мной?

— Слушай, поначалу я даже думал, что влюбляюсь в тебя. Думал, что ты расшевелишься и мы хорошо проведём время. Но ты такая занудная. Кажется, ты и правда не годишься даже для минутного пользования.

— Ах ты, мелкий ублюдок!

Лана была вне себя от ярости и шока. Она ведь раскрыла себя полностью, отдала Иво каждый нерв. Девушке захотелось содрать с себя кожу живьём, настолько она чувствовала себя униженной, будто облитой ведром самой отвратной несмываемой гнили.

Сама от себя не ожидая, она наотмашь зарядила Иво пощёчину. Иво сначала неподдельно удивился такой реакции, а потом, толкнув Лану в грудь, схватил её за волосы, тем самым оттянув голову назад. Девушка, сгорающая от желания уничтожить его, снова попыталась ударить, но не вышло, Иво крепко держал её. Несколько секунд они смотрели друг на друга испепеляющими взглядами, полными ненависти. Иво тянул за волосы всё сильней, боль отдавала в виски, но Лана от злости не хотела сдаваться и тоже схватила его за густые пряди. Неожиданно Иво подался вперёд и грязно поцеловал Лану. Девушка скривилась от слюны, которой он обильно покрыл её губы и подбородок, и вдруг ощутила, что ей стремительно поплохело.

Лана упала на пол, стукнувшись головой, Иво не стал препятствовать этому, уже стоя над девушкой, он поправился и отряхнулся. С его лица не сходила мерзкая ухмылочка. Голова Ланы пошла кругом, изображение поехало, силуэты искривились, а ноги и руки будто стали составлять тонну в весе, она не могла пошевелиться.

— Ты проявила хоть какую-то страсть! Удивительно! Даже интересно, что бы ты сделала, если бы я не подмешал в вино седативное.

Лана слабо застонала. Девушка видела себя будто со стороны. Сознание затуманено функционировало, а вот тело полностью отказалось работать. Лоб покрылся испариной. А Иво тем временем легко подхватил её на руки и понёс по направлению второго этажа.

— Да уж, надо было так перебрать. Надеюсь, ты не умрёшь. — Иво засмеялся.

Когда её скованное тело опустилось на атласную холодящую простыню, Лана поняла, что она уже полностью голая. Всё происходящее казалось сном, каковым оно, кажется, и являлась. Лана просто много выпила и сейчас видит воспалённые сны.

Парень смотрел на Лану пожирающим взглядом стервятника. В следующую секунду на голову девушки опустилось покрывало, и Иво ударил её в живот. Чем-то похожим на лезвие ножа он царапал по её плечам и обеим грудям. Нет, это не может быть правдой! Лана не кричала от боли, не могла, только слабо мотала головой. По щекам текли слёзы. А Иво сродни некрофилу возбудился и навалился на неё. Монотонные толчки длились мучительно долго. Казалось, он насиловал её тем же ножом, что и царапал, настолько было больно. Как бритьё на сухую. Лане хотелось верить, что это сон, другая реальность. Кровать была мокрой и вязкой, тягучей как болото. Засасывающей будто в трясину.

Закончив, Иво какое-то время лежал рядом и гладил Лану по голове, говоря, что нельзя играть в «хочу, не хочу» и ни во что не ставить чужие чувства. Парень благодарил Лану за бесценный опыт, он снова казался добрым и чутким.

Лана окончательно провалилась в липкий сон, проспав несколько часов. Очнувшись, она поняла, что настала глубокая ночь. Спина спящего Иво светилась белым во мраке комнаты.

Ещё в дрёме Лана попыталась встать, но получилось только поднять голову. И к своему ужасу девушка увидела на краю кровати чёрную фигуру, что, сгорбившись и расставив руки, согнутые в острых локтях, облокотилась на перину и сверлила её красными огнями глаз. Девушка не могла рассмотреть очертаний этого существа, в темноте были видны только глаза и волосы, спутанные клоками.

Сначала неподвижная, фигура резко зашевелились и заползла на Лану, положив длинные руки с когтями ей на грудь. Девушка начала задыхаться, а существо по-прежнему смотрело на неё, но теперь ещё и протяжно мыча. Лана была готова умереть от страха. Оцепенение не проходило, а её мучитель так же внезапно, как и появился, вскочил и ползущими движениями стал передвигаться к двери, ведущей в ванную. Уже на входе фигура согнулась пополам, издавая звуки, будто её рвало, а затем стонущее затянула:

— Грудь, грудь, грудь...

Иво тем временем медленно перевернулся на другой бок, в сторону Ланы. Девушка подумала, что он проснулся, но Иво бессвязно забормотал сквозь сон:

— Я хочу грудь... — потянувшись к Лане, он положил руку ей на предплечье, не дотянувшись до желаемого.

От ужаса и непонимания происходящего Лана потеряла сознание до самого утра.

***

Яркий свет утреннего солнца с самого рассвета пытался разбудить Лану, и самому настырному лучу это удалось. Лана часто заморгала, не в силах открыть глаза полностью.

С первых же секунд прихода в сознание девушке показалось, что она мокрая, как после душа. На самом деле это был пот, волосы скатались и прилипли ко лбу и спине, над губой скопилась солёная на вкус испарина. Лана чувствовала себя плохо, как после алкогольной или наркотической интоксикации. Горло было настолько пересушено, что казалось, девушка не могла говорить, а только хрипеть. Она попыталась откашляться, но не смогла. Во рту было горько. Скривившись, Лана собрав все силы, решила пойти в ванную комнату, чтобы выпить воды и прочисть содержимое желудка.

«Я не могла так отравиться тремя бокалами вина. Или могла?»

Скинув с себя тонкую простынку, Лана обнаружила, что лежит полностью голая, как в своём кошмарном сне. На, казалось, ввалившемся животе цвели две фиолетовые гематомы, а на плечах и груди саднили неглубокие царапины. Девушка схватилась за голову, которая болела так, что казалось, сдетонирует.

Всё, что происходило ночью, было правдой? Увидев несколько пятен крови на обратной стороне белой ткани, что несколько минут назад прикрывала её, девушка вскочила с кровати и, не обращая внимания на боль, побежала в ванную. Вспомнив про ночного визитёра, Лана сначала нерешительно заглянула внутрь помещения, но её взгляду при свете дня предстали только стерильно вычищенные раковина и унитаз. Лану затошнило от всей этой белизны, и она едва успела склониться над унитазом, пахнувшим средством для чистки сантехники.

В состоянии паники, будто ей угрожала опасность убийства, Лана, не моясь, надела свою пижаму, в которой приехала в дом Иво, предварительно отбросив в сторону его новую сменную футболку, которая ждала её на стиральной машине. Раскидав все банные принадлежности на бортиках раковины, Лана схватила резинку и собрала волосы, которые были будто смазаны жиром.

Всё это Лана проделывала, превозмогая рвотные позывы и дрожь во всех конечностях. Резкие движения давались ей с большим трудом, но страх подгонял не хуже дула пистолета, приставленного к виску.

Девушка больше ни секунды не хотела оставаться в этом доме и тем более видеть Иво. Как будто убегая от погони, она вихрем побежала к парадному выходу.

Но миновать Иво не получилось. Видимо услышав бегущие шаги Ланы, парень плавно вышел из кухни. На нём был надет кухонный фартук, вероятно, он был занят приготовлением завтрака, держа в руках сочный томат и нож. При виде лезвия Лана закричала и забилась в истерике.

— Не подходи ко мне!

Иво в растерянности замер, инстинктивно спрятав руки за спиной.

— Лана, что я сделал? — Лицо парня в какой-то мере было даже напуганным, казалось, он действительно не ожидал такой реакции и не понимал, чем она вызвана.

Лана показала синяки на животе. И заливаясь слезами, побежала надевать обувь. Иво последовал за ней.

— Давай поговорим! Я не знаю, откуда это! Я всю ночь спал у себя! Видимо тебе что-то приснилось!

— Ты что-то подмешал в вино! Я всё помню!

— Не руби сгоряча, успокойся. Я тебя не трогал! Ты уснула на полу после того, как мы договорились уехать, ну и попытались переспать. Я просто отнёс тебя наверх.

— Я не могу это слушать! Ты урод! Это, по-твоему, любовь? Больше не попадайся мне на глаза. Я надеюсь, ты утопишь себя сам в своём самолюбии и дерьме!

Лана хлопнула дверью. Она бездумно бежала по дороге, не зная, что делать дальше. Иво не последовал за ней, оставшись стоять в коридоре с обескураженным видом. Лана не дала ему никакого шанса на оправдание.

Погода была холодной, и девушка очень быстро замёрзла. Бежать она тоже быстро устала и, съёжившись, шла по просёлочной дороге на каблуках, умываясь слезами. На секунду к ней закрались сомнения, не привиделось ли ей произошедшее ночью, ведь Иво как будто, правда, ничего не успел понять.

«Просто он хороший актёр».

Лана не представляла, как можно быть таким жестоким. Втереться в доверие, влюбить в себя человека, потом его растоптать, опустить ниже плинтуса. Видимо Иво чуждо сострадание, и его план изначально заключался в удовлетворении своего извращённого интереса. А как он был красив и внимателен... Лана ещё сильней зашлась рыданиями, которые уже переросли во что-то удушающее. Девушке было ужасно жалко себя. В голове всё перемешалось. Она так хотела, чтобы им с Иво удалось построить что-то светлое и хорошее. Заключение было одно: Лана совершенно не разбиралась в людях.

А ведь у Иво день рождения! Вот, значит, какой подарок он себе преподнёс.

Оставшийся путь до близлежащего посёлка Лана прошла с пеленой на глазах, не понимая, куда идёт. Вызвав такси до ближайшей гостиницы, девушка решила, что пока не вернётся в город, а тем более домой. Ещё одну порцию грязи, которой её обольёт мать, Лана была не в состоянии вынести. Девушка не видела своего дальнейшего будущего. Ей не хотелось снова лечиться, без конца изливать душу докторам и мучиться синдромом жертвы. Это конец. Пустота.

Оказавшись в тёмном номере дешёвого отеля, чьи окна были занавешены бордовыми занавесками из прошлого века, ниспадающими до пола, Лана почувствовала себя смертельно уставшей и, упав на кровать, подняв сноп пыли, мгновенно уснула. Пережитое потрясение и вынужденная пробежка сделали своё дело.

Проснулась Лана уже глубоким вечером. С криком вскочив, она не сразу поняла, где находится, из-за темноты ей показалось, что она заперта в сыром погребе или гробу.

Придя в себя, Лана достала из сумочки баночку таблеток, что выписывал ей Альберт Фёдорович, и поставила их на прикроватную тумбочку. И включив телефон, снова увидела бесчисленное количество пропущенных звонков и сообщений от матери и сестры. Каждое движение Лана делала машинально, как робот. Она чувствовала себя раздавленной.

— Ладно, позвоню тебе.

Лана сделала глубокой вдох и длинный выдох и набрала номер домашнего телефона. Девушке не было жалко её, но хотелось думать, что мать действительно переживает, что с Ланой могло что-то случиться. Но, увы, в это верилось слабо, скорее она, как и сестра, беспокоилась только о том, что больше никто не будет беспрекословно служить её воле.

Нажав на кнопку вызова, Лана приготовилась выслушать, какая она ужасная и беспутная дочь, но на том конце, после того как вызов был принят, повисло молчание.

— Мама? Это Лана.

Но это была не мама.

— Привет, это Я. Приезжай.

От неожиданности Лана выронила телефон. В животе кольнуло от испуга. Но таблетки она всё-таки отложила, решив положить конец этому охотничьему гону. Терять ей было уже нечего.

Всю дорогу домой Лана не находила себе места. Водитель такси ехал как назло медленно, включив видимо свои любимые песни, и, напевая мотив каждой, наслаждался дорогой с загородными видами. Лана боролась с желанием заорать ему: «Нажми на газ, чёрт бы тебя побрал!», но перспектива быть высаженной из машины на полпути останавливала её.

Лана сгрызла ноготь указательного пальца в кровь, пока такси не остановилось во дворе, где она жила с матерью. Дорога показалась ей самой долгой в жизни.

«Зачем ты ушла?! Дура!»

Стоя перед входом в подъезд, девушка осознала, что не знает, что ей предпринять.

На ней надета пижама, а защитить себя она сможет, разве что огрев нападающего сумкой.

«Может вызвать полицию?»

Лана снова сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Такая тактика успокаивала и позволяла сосредоточиться. Но получалось паршиво. А вдруг ей всё привиделось, и мать сейчас сидит перед телевизором, смотря очередное шоу, или мечется по квартире, не находя себе места из-за отсутствия дочери? Скорее первое.

«Это ведь Иво звонил? Я ведь точно его слышала? Но как он попал ко мне в дом?»

Чем больше Лана пыталась продумать план, тем больше понимала, что не в состоянии думать. У неё было такое чувство, что она сходит с ума, и в голове перемешались все события, связанные с Иво. Вернуть бы время назади послать подальше его после первой встречи. Лана была зла на себя. Переборов страх, она шагнула навстречу неизвестности.

Крадучись, пробралась на свой этаж и, остановившись перед входной дверью, замерла, прислушиваясь. Ничего не было слышно, лишь звенящая тишина. Лана открыла сумочку и, старясь не шуметь, достала ключи от квартиры. Но когда девушка бесшумно вставила ключ в замочную скважину, он не провернулся.

Дверь была открыта.

Лана почувствовала, как холодок пробежал по спине, руки моментально вспотели и затряслись. Девушка нажала на ручку, и дверь покорно открылась, впуская её в неизвестность. В коридоре горел ослепительный свет. Щурясь привыкшими к темноте глазами, Лана сначала нерешительно заглянула за открывшуюся дверь, слегка толкнув её. Шагнув за порог, Лана обнаружила, что во всей квартире зажжён свет во всех осветительных приборах. Это было странно, мать ненавидела яркий свет, девушка даже не могла вспомнить, включали ли они хоть когда-нибудь основные лампы в люстрах, обычно мать ограничивалась только настольными приборами в вечернее время и требовала от домашних того же самого.

Не найдя никого в прихожей, Лана вооружилась металлической ложкой для обуви и осторожно пошла по направлению к комнате матери. Боязливо толкнув выкрашенную белой краской дверь, Лана замерла, будто в специально растянутой сцене из фильма ужасов, а потом вздрогнула и, выронив ложку из руки, упала на колени под звук ударившегося о деревянный пол металла. Мать лежала лицом вниз, в белой ночнушке в пол, длинные волосы были рассыпаны вокруг головы седым абажуром, руки раскиданы в разные стороны. Лана схватилась за грудь, снедаемая рыданиями, опустившись на колени, она отчётливо видела небольшое пятно крови, вытекшее похоже из раны на лбу.

«Нужно вызвать скорую! Она же может быть жива!»

Лана стала лихорадочно искать телефон в сумке и, не с первого раза набрав номер скорой, наконец услышала:

— Здравствуйте! Что у вас случилось?

Слова, которые в своей жизни не хотел бы услышать ни один человек.

— Моя мама, она лежит без сознания. Мне нужна скорая помощь.

Говоря адрес и смахивая слёзы, Лана заметила, что декоративная ваза, стоящая на комоде, разбита и мать лежит в её крупных осколках. Все вещи с комода были сброшены на пол, в том числе и стационарный телефон. В комнате царил беспорядок. Могли ли это быть следы борьбы? Лана вдруг поняла, что станет главной подозреваемой, если мать умерла, но положить трубку было уже поздно.