Голос под грифоном

Утро началось с тишины. Тишины, в которой было больше жизни, чем в шуме. Виола лежала в своей узкой постели и смотрела в потолок, словно боялась разрушить ту неуловимую лёгкость, что витала внутри. Это утро было другим - без страха, без боли, без мокрых подолов и крови. Она вспомнила, как вчера танцевала с Тео, как его руки бережно вели её по кругу, как музыка растворяла весь мир. Лёгкая улыбка скользнула по губам.

Сегодня у неё был выходной. Она долго сидела у окна, читая книгу о мальчике, который чистил ботинки на улицах города, чтобы хоть как-то помочь себе. Вдохновлённая, Виола резко встала, быстро заплела волосы, надела своё самое целое платье и вышла, прихватив с собой свернутую ткань.

На площади Брашова было оживлённо: торговцы кричали, дети смеялись, пахло хлебом, яблоками и копчёным мясом. Виола выбрала уголок недалеко от старого фонтана, аккуратно развернула ткань и положила её у ног. Несколько человек обернулись - кто-то узнал её. Косые взгляды и шепотки не смутили её. Она закрыла глаза и начала петь.

Голос её, сначала робкий, зазвучал увереннее. Он заполнил собой пространство, поднимался вверх, как дым. Песня была нежной, как весна, но с нотой печали. Кто-то замедлял шаг, кто-то клал монету.

Первая монетка упала от знакомой фигуры. Библиотекарша. Она не сказала ни слова, только кивнула и ушла. Виола ответила лёгкой улыбкой. Остальные бросали взгляды - кто с жалостью, кто с подозрением. Но никто не остановил её. За пару часов она собрала немного, но для неё это было больше, чем золото - это было чувство, что она может.

И тут она увидела знакомые лица. Музыканты со вчерашнего вечера. Один из них, высокий мужчина со скрипкой, узнал её первым.

- Виола! - Он махнул рукой. - Мы как раз говорили о тебе. Ты снова поёшь - и снова затмеваешь солнце.

Они подошли всей группой - двое мужчин и две женщины. С добрыми лицами, громкими голосами и светлой энергетикой.

- Мы уезжаем в тур - ближние деревни, пару больших городов. Хотим предложить тебе петь с нами, - сказала одна из женщин с тёплой улыбкой.

Виола растерялась. Это было неожиданно… и заманчиво.

- Я… не знаю. У меня работа. И Тео… - она запнулась.

- Подумай, - мягко сказал скрипач. - Мы останемся здесь пару дней. Можем выступить вместе сегодня вечером. Посмотришь, каково это - быть свободной.

Виола кивнула. И согласилась. Одно выступление - не решение, но шаг.

Вечером они собрались в местной таверне. Зал был тесным, с низким потолком, тёплым светом свечей и шумом кружек. Перед выходом на сцену, добрый мужчина по имени Йонас, дал ей засушенный цветок на удачу, никакого флирта в этом не было. Сзади послышался высокий голос Милы, её роль в трупе - флейтистка.
- если кто-то будет свистеть - я его этой флейтой прибью. - Бубнила Мила, завязывая платок на свои белые волосы.
- Ну что, друзья, выходим и отрываемся по полной! - заряженно крикнул Давид, он играл на гитаре.

Музыканты играли уверенно, слаженно, и, когда наступила её очередь, она шагнула вперёд.

Песня была знакомой - баллада о доме, которого нет, и голос её лился, как ручей. Люди замирали, кто-то плакал, кто-то хлопал в такт. В один момент Виола запнулась и казалось, сейчас упадёт, но Йонас её придержал. Они друг другу улыбнулись и Виола ощутила мощную поддержу, которой у неё никогда не было.

Когда песня закончилась, Виола поняла - она жива. Она может быть собой. Может делать что-то сама.

И всё было бы идеально, если бы не странное чувство за спиной. Словно чьи-то глаза… или глаза десятков.

Но когда она обернулась - там был только Вестар. Сидел на подоконнике. Молча.

Он не каркал. Только смотрел. Пришёл поддержать свою подругу.

Старые деревянные стены бара дышали табачным дымом, с кухни доносился запах жареного мяса. Свет ламп отбрасывал тёплые пятна на лица музыкантов, придавая их разговору почти домашнюю атмосферу. Трупа обсуждала сегодняшнее выступление. Они расселись в углу чтобы им никто не мешал. 
Давид и Йонас спорили кто какую ноту пропустил а Мила и Бенефита думали как приодеть Виолу.

- Чёрный цвет, однозначно, никакого серого. - Бенефита утвердительно произнесла попивая пиво.
- Верно, как ангел в обличие демона. - Утвердительно согласилась Мила.
- Но почему вы так добры ко мне? Мы с вами знакомы второй день. - Спросила Виола. Секунда и ребята все громко рассмеялись. Она ничего не понимала.

- Ты - музыкант, наша душа, родственная. - Давид положил свою руку ей на плечо, хлопая, затем приобнял Йонаса. - Мы с друзьями так же начали, в первый день, а теперь гастролируем. Да и голос твой очень притягательный, будет грехом не взять тебя в трупу. - Блондин выпил всё свое пиво.

- Это правда, девочка, но... - якобы шепчет Йонас. - Была бы моя воля, я бы Давида погнал прочь. - Все рассмеялись а Давид ответил. - Йонасу подошла бы не трупа, а зеркалом отрабатывать, я могу видеть отражение в твоём озере, бородач. - Наклонил его голову чтобы все увидели. Йонас не обиделся и вместе со всеми рассмеялся.

- Погоди, через десяток лет со мной работать будешь. - Все рассмеялись. Виола никогда себя не чувствовала такой счастливой, у неё никогда не было друзей или единомышленников, то есть, музыкантов. Она не знала, что ждёт её завтра. Но в этот вечер, среди смеха, звона кружек и глупых шуток, Виола впервые почувствовала - её песня кому-то нужна. И, может быть, у неё есть своё место в этом мире.

Монастырь

Тьма, как густой туман, заполнила коридоры монастыря. Дождь хлестал по узким витражным окнам, создавая впечатление, будто сам Бог плачет по стенам этой древней обители. Каменные плиты под ногами холодили, и каждый шаг отзывался эхом.

Виола, кутаясь в шерстяной платок, направлялась к себе, но, проходя мимо комнаты настоятельницы, замедлила шаг.

За полуоткрытой дверью слышались голоса.

- Я понимаю вас, - тихо, сдержанно говорила сестра Агата. - Но… не всё так просто.

- Простого уже не будет, - резко ответил другой голос. Женский. Резкий, звонкий, будто стекло. - Я пришла от лица родителей. Дети в ужасе. Их пугает её голос, её взгляд, её… ворон.

Виола замерла, прижавшись к стене.

- Эта девочка… должна была быть уже замужем, - продолжала незнакомка. - А теперь ходит по улицам, как падшая, окружённая нечистью. Вы сами это видите. Она не приносит городу ничего, кроме… смерти.

- Прошу… не преувеличивайте, - устало вздохнула Агата. - Я знаю Виолу с младенчества. Она - добрая, тихая, ранимая.

- Ранимая?! - в голосе гостьи скользнул яд. - Она была рядом с мертвецом, с каждым мертвецом! Сначала конюх - в петлю, потом его тётка - растерзана. А теперь ещё этот прохожий, которого толкнули под лошадь прямо у неё на глазах.

- Она не могла…

- Кто-то видел, как она стояла с вороном на плече, как ведьма с фамильяром. Кто-то видел, как птица разрывала верёвки на пугале, где девочка, к слову, оказалась связанной. Совпадения?

Пауза. Сестра Агата молчала.

- Вы боитесь её, признайтесь. Но хуже - если начнут бояться вас. Город шепчет, и если церковь не примет меры… гнев падёт и на вас.

- Но это монастырь, - тихо ответила Агата. - Он даёт приют всем, кто просит. Мы не судьи.

- Тогда станьте экзорцистом. Или палачом. Но не покрывайте ведьму. У неё нет родни. Нет мужа. Нет Бога в глазах. Она - без корней. А значит - опасна.

Слова ударили, как плеть.

- Если вы её не выгоните, сестра, - голос стал тише, но не менее зловещим, - следующей жертвой можете стать вы. Или кто-то из ваших детей по вере. И тогда на вашей совести будет кровь.

Дверь резко хлопнула. Виола отшатнулась, будто её ударили в грудь. Лицо её побледнело. Руки дрожали.

Меня хотят изгнать, - стучало в голове. - Сестра Агата… она… она не ответила ничего…

Она поспешила в спальню. Девочки уже спали. Две из них - отвернувшись к стене, одна - натянув одеяло до лба. Ни шепота, ни взгляда.

Лишь Вестар, где-то за окном, каркнул, будто желал доброй ночи. Виола подошла к окну где сидел ворон.
- Вестар, меня хотят изгнать. Что же мне делать? - Прошептала она. - Даже сестра Агата не встанет на мою сторону, никто не встанет... Быть может это толчок к изменениям? Возможно мне стоит уйти с труппой. - Виола прикрыла веки ощущая ворона рядом с собой.

Пять дней спустя.

За эти дни, Виола выступала в разных тавернах её города вместе с труппой. Она  всё же решила покинуть родной город и отправиться выступать в другие города.
Тео за неё порадовался, но казалось, ему не хотелось с ней расставаться.

Виола пришла в аптеку попрощаться.
Дверь с тихим скрипом поддалась. Виола осторожно вошла, кутая пальцы в рукавах. Внутри пахло иссопом, календулой и… отсутствием. Странная пустота висела в воздухе, будто кто-то вытащил из него дыхание.

- Теодор? - позвала она негромко.

Ответа не было.

На стойке лежал свернутый листок бумаги и половина нетронутого яблока. Виола прошла дальше, оглядываясь, - в задней комнате не слышно ни шагов, ни звона посуды.

Из кладовки вышел юноша - один из помощников, с которым она пару раз пересекалась. Несмело кивнул.

- Мисс Виола. Доброе утро. Теодор… уехал.

- Уехал? - её голос дрогнул. - Куда?

- В Орадю. К семье. Сказал, срочные дела, связанные с матерью. Уехал на рассвете, даже не попрощался с большинством. Только записку оставил вам.

Он протянул ей сложенный лист. Виола медленно развернула его. Почерк был знакомым, чуть небрежным.

«Виола,

Я должен срочно уехать. Простите, что не успел сказать это лично.
Вы - невероятная. И всё, что вы ищете, обязательно найдёт вас.

Не позволяйте чужому голосу заглушить ваш.

Тео.»

Она перечитала строки дважды. Потом - ещё раз.

Её пальцы медленно сжали бумагу, но не разорвали. В груди вспыхнуло что-то странное - не боль, не обида. Ощущение, будто кто-то выдернул один из последних корней, что связывал её с этим местом.

- Спасибо, - сказала она тихо юноше. Тот кивнул и ушёл в заднюю часть лавки.

Виола ещё долго стояла в тишине. Потом обернулась, посмотрела на аптеку, на солнечные лучи, пробившиеся сквозь ставни, и шагнула к двери.

- Прощай, Тео, - прошептала она, выходя на улицу.

Прощаться с монастырем, что выкинули её как мусор, ей не хотелось.

~~~~~~~

Карета катится по просёлочной дороге. Колёса скрипят, лошади бьют копытами по мокрой земле. Внутри - Виола с Вестаром и члены труппы: Давид, Йонас, Мила, Бенефита. Все смеются, обсуждают вчерашнее выступление. Виола улыбается, глядя в окно. Лес плотный, темнеющий - как будто за ними что-то движется.
- Я выпью две бочки пива, если Йонас не уснёт сегодня! - Давид любил подшучивать над мужичком.
- В мечтах нет ничего плохого, друг мой.

Внезапно - скрип тормозов. Лошади всхрапывают. Возница закричал: - Волки! Чёрт побери, они повсюду!

Из тени выскакивают звери. Глаза - светятся жёлтым. Они набрасываются на лошадей, переворачивают карету. Виола падает, оглушённая. В ушах - крики, хруст костей, рычание. Она видит, как Мила кричит, когда волк вцепляется в её голову, царапая глаза. Виола хотела помочь ей но волк переградил ей путь. Давид пытается отбиться но его придавила карета и волки грызут его ноги. Йонас кричит его имя…
- Нет, мой друг! - Йонас не успевает отбиться гитарой, как чёрный волк кромсает его и не оставляет живого места, нигде.

Громкие крики боли, просящие помощи, выпиваются в сердце Виолы и она валится на спину, отползая назад. Нащупав рукой острую палку от сломанной кареты, Виола, почувствовав непривычный ей прилив сил, решает спасти Бенефиту, что лежит под волком который, слава богу, не успел ничего сделать. Виола, словно воин, вонзает палку в спину серому, большому волку. Он скулит, и убегает но недалеко. Умер.
- Что за чертовщина?! - Бенефита впала в истерику. Все волки резко отошли от тел и агрессивно начали скалиться на Виолу и уже начинали нападать на неё но они её обошли и напали на Бенефиту, оторвав ей руки. Но ни один зверь не трогает Виолу. Волки ушли. Она подошла к лежащей Бенефите. Она была в сознании и посмотрела на Виолу измученным взглядом.

- Мне... Холодно... Зачем ты нас убила... Ты и правда ведьма... - Бенефита больше говорила. Покинула мир.

- Нет… пожалуйста…- У Виолы истерика. Вокруг кровь и части тела её друзей. Вестар сел на её плечо, она вздрогнула.
- Почему вокруг меня умирают люди... - Она села громко зарыдав. - Воздуха не хватает...- Ворон каркает, пытается успокоить. Резко, она встала и побежала, ворон следом.
Когда она вошла в город через восточные ворота, первые, кто её увидел, отшатнулись.

Грязная, окровавленная, Виола врывается в город. Её лицо в ссадинах, но тело - цело. Горожане отшатываются.

- Они мертвы! Вся труппа! Волки… их было слишком много! Помогите! - Вешается на каждого прохожего. Пару гвардейцев согласились отправиться за телами и расследовать это дело.

- Почему ты жива? - бросает кто-то. - Где раны? - Ведьма…

Шок мешал думать, но в груди ныла та самая тяжесть, что не уходит даже со сном. Волки… крики… запах крови… Она шептала имена своих друзей, словно молитву, будто этим могла бы воскресить их.

- Давид… Мила… Йонас… Бенефита…

Никто не ответил. Только ветер.

- Это она… - Виола без фамилии… - Она… вернулась одна?

Голос толпы рос. Люди собирались у подножия площади, как саранча перед бурей. Виола пыталась говорить, объяснить, но её слова тонули в шёпотах, в страхе.

- Я… я была с ними… Волки… они появились из ниоткуда! Я пыталась помочь, я…

- Ни царапины! - выкрикнула женщина из толпы. - Она жива, а остальные нет. Проклятая!

- Ведьма! - бросил кто-то. - Колдунья! - другой. - Она убила их, всех!

Кто-то толкнул её, кто-то плеснул в лицо водой. Её схватили. Она пыталась вырваться, но руки держали крепко, как железо. Кричала - никто не слышал. Словно весь город уже подписал приговор.

- За дерево её, на старую площадь! - крикнул старейшина. - Пусть огонь очистит то, что прогнило изнутри!

Верёвки - грубые, жгущие кожу. Солома - пахнущая гнилью. Ворон пролетел над ними, выкрикнув жуткий, пронзительный карк. Но никто не обратил внимания.

- Тварь! Приносишь одни беды, своим голосом наверное колдуешь? Теперь будешь петь в аду, подстилка для дьявола! - в Виолу кинули камень, попав в ребро. Она застонала от боли

Виолу привязали к столбу. Платье мокрое от дождя, волосы прилипли к щекам. Дети смотрели на неё с ужасом. Женщины - с гневом. Мужчины - с судейским холодом.

- У вас нет права! - выкрикнула она. - Вы не знаете! Я пыталась помочь…- в толпе она увидела Сестру агату и библиотекарьшу. - Предатели...

Но в ответ - молчание. Лишь треск факела, который поднесли к сену. Виола почувствовала жар под ногами который увеличивался с каждой секундой.
"Мой конец настал" Она закрыла глаза и представила Теодора, тот вечер где они танцуют и ей было хорошо.

И вдруг - тишина. Неестественная, будто город затаил дыхание. Пламя на факелах колыхнулось, как от мощного порыва ветра.

Один из факелов погас.

Слухи о нём шли давно. Но теперь он стоял прямо здесь.

Мужчина в длинном тёмном пальто, как сотканном из теней. Высокий, прямой, будто не касался земли. В его глазах не было испуга - только лениво-презрительная усталость. Как у охотника, к которому подошли слишком близко. Увидев её привязанную к столбу, с танцующим пламенем что поглотит её, Вальдемар ощутил что-то новое, будто что-то сдвинулось внутри.

- Освободите её, - тихо, но отчётливо.
Никто не шелохнулся.

- Вы… вы кто?.. - выдавил из себя староста.

Мужчина сделал шаг вперёд. И ещё один. Люди невольно расступались.

- Мой голос здесь не требует имени. - Он не смотрел на толпу. Его взгляд был прикован к Виоле.

Она дрожала. От страха, от унижения. Но когда он оказался рядом - ей вдруг захотелось… держаться.

- Не бойся, - проговорил он негромко, почти интимно. - Они не посмеют больше.

Он протянул руку. В его пальцах блеснул короткий нож. Одним движением - как шелест - он перерезал верёвки. Виола осела на колени. Он не схватил её. Он просто подал руку, смотря на неё сверху вниз, в её глаза что были большими от удивления. И она, не понимая зачем, взяла её.

В его голосе ощущалась злость вперемешку с силой.
- Никто не смеет прикасаться к ней. Ни словом, ни рукой. Она теперь под моей ответственностью.

- Почему...- Прошептала она. - Почему вы...
- Я ведь сказал, что буду ждать.

Он увёл её прочь. И никто не посмеет остановить.