Пролог
Румыния. 1790 год.
Ветви хлестали по лицу, словно пытались удержать. Мужчина, с измученным взглядом и испачканным плащом, бежал сквозь ночной лес, спотыкаясь о корни, хрипло дыша. Он оглядывался через плечо — но каждый раз там была лишь тьма. Ни шагов, ни дыхания. Только его страх и лес, полный шорохов. Он знал — он уже рядом.
Остановившись на краю утёса, крестьянин вытащил из-за пазухи цепочку с крестом, обхватил её ладонью, как будто тот мог защитить. И вдруг — шорох. Тонкий, едва слышный. Он резко обернулся, сердце застыло.
Из-за стволов выступила тень. Высокий мужчина в длинном чёрном плаще, словно вытканном из самой ночи. На голове — широкополая шляпа, скрывающая часть лица. Но глаза... чёрные, как омут, без зрачков, без человеческой теплоты.
— Верон, — голос его был тихим, почти ласковым. — Ты действительно думал убежать? От меня? — рассмеялся высокий мужчина.
— Ты... ты не получишь его, — стиснув зубы, сказал крестьянин. — Пусть твоя ведьма гниёт в камне. Пусть тебя разорвёт жажда. Ты — проклятье.
Мужчина шагнул ближе. Его движения были слишком плавны, нечеловеческие. Уголки его губ дрогнули.
— Твоя кровь заплатит за ошибки. Весь твой род исчезнет с лица этой земли.
Верон шагнул назад — и сорвался вниз, в озеро. Громкий всплеск. Он вынырнул, тяжело дыша, дрожа от холода. Но, подняв глаза, увидел мужчину уже стоящего на поверхности воды. Невозможного, неумолимого.
— Последнее предупреждение, Верон. Отдай артефакт.
— Иди в ад, Вальдемар, хуже твари я ещё не видал.
Вальдемар чуть склонил голову. — Благодарю за комплимент. — с издевкой сказал Вальдемар и вдруг небо наполнил шум крыльев. В следующее мгновение чёрные вороны спустились с деревьев, как буря, нападая на Верона. Крики, хрипы, кровь — и тишина. Мужчина лежал в воде не двигаясь, вороны не оставили от его лица ничего.
Где-то далеко от озера...
Уютный домик стоял у подножия леса. Сквозь окна струился тёплый свет, пахло пахлёбкой и свежеиспечённым хлебом. Внутри — жизнь: двое детей играли с тряпичными куклами, бабушка в тёмном платке колдовала над котлом, насвистывая себе под нос. Молодая женщина — её дочь — держала на руках младенца. Девочка спала, уткнувшись в её грудь.
Дверь скрипнула — с улицы вошёл мужчина, усталый, но светящийся от счастья. Его встретили объятиями. Бабушка оглянулась с ухмылкой:
— Гляди-ка, герой пришёл, — буркнула она. — Наверно, петуху хвост подрезал, чтобы не пел.
— Мамаша! — рассмеялась женщина, а дети залились хохотом.
— Ну, хоть одна внука в меня пошла, — кивнула она на младенца. — Сильная будет.
И действительно, в глазах младенца — в её темноволосой внучке по имени Розалия — уже горел упрямый огонёк.
Ночь спустилась. Бабушка укладывала детей спать в задней комнате, распевая старую колыбельную. Но внезапно — грохот. Собаки за окном взвыли, будто обезумели. Воздух стал густым, как перед бурей. Бабушка быстро открыла тайный погреб и накрыла детей одеялом спрятав их.
— Дети, ни звука... — прошептала она и, схватив свечу, прошла в гостиную.
Там, посреди комнаты, на полу лежали тела её дочери и зятя. Их глаза были широко открыты, лица искажены ужасом. Над ними стоял Вальдемар, его рот был в крови, и в руке он держал факел.
— Где крест?
— Я не знаю, сходи в церковь, там их полно, — прошептала она, сжав кулаки. Вальдемар схватил старую женщину за горло и сжал его.
— Отвечай, старая, куда твой фуфлыга спрятал мой крест? Не ответишь, убью всех вас так же как и твоего Верона. — Женщина поняла что её любимого больше нет.
— Гори в аду, тварь двуногая.
С дрожащими руками бабушка выхватила из волос шпильку и метнулась на него. Он не отступил. Но вдруг — вскрик детей. Вальдемар переключил внимание с бабушки на детей, его хищный оскал дал понять ей что сейчас произойдёт. Две девочки и мальчик выбежали в комнату.
— Бабушка!.. — Девочка и мальчик увидев всю картину завыли в страхе.
Она закричала: «Назад!», но было поздно.
Он убил их всех. Быстро. Чисто. Не оставив следа боли — только тишину. Он обыскал дом, но так и не нашёл крест. На его лице мрак а в руке факел который он бросает в угол дома, хочет чтобы остался лишь пепел. Скрылся во тьме этой трагичной ночи.
Огонь охватил крышу. Но кто-то вошёл в дом. Мужчина. Он знал, кого ищет. Он услышал тонкий плач из-под пола, убрал одеяло и нашёл её — крошечную, дрожащую, живую.
Он молча укутал младенца и унёс её в ночь. И в тот миг в мире появилась единственная душа, которой суждено было стать спасением человечества, но какой ценой?