Охране по охране
Зашуганный ученик блуждал по коридору, нередко оглядываясь. Мышцы атлетического тела напряженно пульсировали, пальцы завели хоровод по воздуху, а ноги ступали по мраморному полу с неторопливой опаской. Лэнни, бившись в легких конвульсиях, прижался к двери бывшей комнаты Вэнлы. Внезапно к спине лицеиста дотронулся Рамиль и Лэнни прикрикнул от страха.
- Ты чего дрожишь? - подметил Рамиль. Ответа не последовало, и вампир начал осматривать внешний вид одноклассника: в кармане торчали две купюры по пятьсот евро, которые Рамиль сразу же вытянул себе, - У нас, как бы, больше не принимают пятисотые купюры.
- Чёрт, - ещё хлеще, чем передано писателем, выругался Лэнни, прерывисто выдыхая.
- Что ты делаешь у комнаты Вэнлы? - якобы невзначай полюбопытствовал выпускник.
- А-а-а т-ты?
Бессмертно пугающий юноша, чей одноклассник не подозревал его в бессмертии, угрожающим языком тела приблизился к зажатому у двери Лэнни. Голубые глаза замерцали белым, отчего зрачок зрительно уменьшился.
- Я-я... Я пришёл сюда попрощаться! - не выдержав давления со стороны хорошего знакомого, высказался ученик Сибелиувского Лицея.
Тогда, прочуяв обман, Рамиль помахал сжатые в пальцах деньги и выкрикнул:
- И это тоже тебе попрощаться?
Лэнни приблизился к товарищу и еле выговорил шепотом возле уха:
- Беги к Антеро.
Руководитель ученического представительства оттолкнул друга от себя, шатаясь от необъяснимых чувств и онемевших ног. Запрограммировав себя на бег, молниеносной скоростью лицеист выбежал на улицу, замечая на улице тонкий снег и следы на нем. Следы юношеских ботинок. Дверь у шведского пункта охраны болталась незакрытой.
- Mitää... - рваными движениями боролся с тремором Рамиль, задав вопрос по привычке на финском.
Первое, что он увидел в помещении, ещё не зайдя в него, так это синюю куртку рваную на спине и локтях, висящую на стуле. Та куртка, что принадлежит Равену. Свет в управлении не горел, только лишь с экранных мониторов, что тоже редко передавали свечение одним миганием.
Переступить порог далось с трудом, щеки вампира потеплели от радиатора в комнате, а потом температура тела понизилась до ледяного состояния.
Антеро лежал на полу с перерезанным горлом.
___________________________
Полицейские собаки расхаживали по мало освещенной территории двора Лицея. Ученики вылезли из своих колыбелей, включая в комнатах приглушённый свет. Они наблюдали за происходящим за окнами.
Рамиль стоял в омертвелой комнатушке с опустошенным изнутри состоянием, придерживая никчемную куртку проходимца, но близкого друга любимой девочки. Его пытались допросить о чем-то, но он так вкопался вниманием в тело, которое оборачивали в белую простынь. И когда лицо хотели накрыть, лицеист с горьким воплем кинулся на колени в объятия с лицом Антеро. Инспектор хотел пошутить на счёт Стокгольмского синдрома, потому что охранник - швед. Но выпускник его напугал до мурашек.
- Антер-ро... По-о-очему?
Слёзы молодого парня скатились с седых ресниц старика по морщинкам.
- Двенадцать двадцать. Почему ты ещё не спишь? - обратился инспектор к юноше.
- Я собирался пожелать спокойной ночи...
- Представляете, камеры не работают, - бодро произнёс комиссар, поправляя рубашку из под ворота формы.
- А ты не лезь не в своё дело, - рявкнул начальник полиции, - Где директор?
Глаза выпускника округлились, и он взмахнул рукой:
- Дом-ма. Навер-ное.
- Отправляйся спать, - погладила женская рука по плечу.
Под давлением следящих лицеистов вампир исподлобья испепелял с настоящей яростью всех, кто только в приезд полиции обратил внимание на бедствие, а не на десять минут ранее.
Изначально, он направлялся ко входу, но планы обрушились, когда за деревьями встал нечеткий силуэт. Рванувший туда лицеист многочисленный раз за вечер устрашил учеников и утвердил своё звание «Дракулы». Спотыкаясь от скользкой дороги, Рамиль перешёл на траву и встретился с Равеном, успевший сказать:
- Привет, - а следом его куртка улетела в кусты, запорошенные белым песком, и кулаки обращённого приземлились в лицо и живот обратителя, - Ты что делаешь?
Но в ответ Равен слышал всхлипы и удары, которые с шумным треском намекали на то, что кости бессмертного вот-вот разойдутся на прах.
- Успокойся, черт возьми! Что случилось?
Рамиль отстал от мясобойни и сел на траву, качаясь от утраты и боли. Набрав в диафрагму голоса, он извергнул крик:
- Ты не видишь, что ли? Какого хрена там лежала твоя куртка? Почему там-с мой...м-мой... мой мёртвый с... друг? И почему ты здесь в половине первого? - новая агрессия поглотила руки Рамиля и он схватился за белый свитер толстой вязки незваного гостя, - Зачем ты его убил, животное?
- Ты ополоумел? Я сюда только что пришёл!
- Не ври мне! Там была твоя куртка!
- Рамиль, я тебе не вру. Я сам не знаю, как она там оказалась!
- Рания мертва, - ее брат прикусил щеку, а за ним повторил и другой, - Ты мне соврал, это ты ее убил.
- Ты же сказал, что не в твоих целях мс...
- Ты мог сказать мне правду! Я! Я тебе сразу об этом сказал!
- Да. Я соврал. Но сейчас я тебе не вру.
- Равен, ты стоишь передо мной - как мне поверить в твою ложь? - секундное молчание сменилось болезненным заключением, - Уже неважно. Единственного, кто мне дорог, кого ты не сможешь забрать у меня, это Лилит. Потому что ты сам навесил на неё опеку.
Теперь отчаянный и скулящий сквозь зубы выплеск правды проповедовался чрез Равена:
- Прошу выслушай меня! Я шёл в спортзал! Я на грани отчисления...
- Прошу, уйди, - нижняя губа вампира тряслась в ритм с шелестящими листьями на ещё не заснеженных частях земли. И Равен ушёл, оставив собрата по траурам в одиночестве. Карма.
Лишь в безумном трепетании речи Рамиль выдавал на летящие снежинки:
- С-сын... - он вытирал соленую и мокрую кожу об жесткую поверхность халата.
Ветер бил по лицу и сухим глазам, напоминая о том, какой Рамиль ужасный отец и муж. Первый облик был идеальным - блондин с голубыми глазами. Жена из Швеции, с оживленной улыбкой и кучерявыми волосами. Но супругу забрала болезнь, а сына отправили в приют. Потому что отца забрали под арест за многократное дезертирство, вдобавок за отсутствие документов.
А теперь этот отец плачет по смерти сына, что внешне в три раза старше. Швед об этом не знал.
- Прости меня, Антеро, - лёг на снег Рамиль, заглядывая в душу звёздам, торчащие за кронами оголенных деревьев. Из одежды промокло всё: и халат, и чёрные брюки, и майка.
____________________________
Подавленный, убитый, перемолотый душерубкой, ватный лицеист плыл обессиленными ногами к себе. Пока он тянулся к дверной клади, в каморке Лилит послышался вопль, от которого Рамиля с ног до головы проколотило, и он пришёл в чувства.
Лилит оставила вход открытым ещё пару часов назад, на всякий случай, и голубоглазый проник в ее опочивальню.