Рождена, чтобы умереть

С закатом, горящим оранжевым, вечерело. Небо отражалось по речке, что протекала за три улицы позади от Лицея. Последний свет солнца пробивался в окно комнаты Лилит, где ее осматривала семейный врач под присмотром Маттиаса. После проверки здоровья, женщина и отец девочки вышли из комнаты, чтобы лицеистка не слышала их.

- Ну? - занервничал мужчина.

Врач помотала головой, сочувственно опустив голову. Не поднимая взгляда, она продолжила шепотом:

- Даже с вашими денежными средствами ей уже не помочь. Слишком много времени прошло.
- Что теперь будет? - произнёс он так же тихо, как и врач.
- Я не прогнозист, но состояние ухудшается. Анализы крови подтверждают всё это вот. Я это к чему... Вряд ли она доживет до Нового Года.
- Но врач нам сказал - полгода! - Маттиас внезапно соскочил с привычного ему спокойствия. Он сжал в кулак свои волосы на макушке, а его щек коснулись слёзы.

Рамиль, собиравшийся уходить в компьютерный класс, услышал их разговор, изначально не отпустив дверную кладь и оставив дверь слегка открытой. Решившись отпустить ручку, он сел на пол и прикрыл рот ладонями (на одном из пальцев сидело железное колечко с ключами). Вампир с жалостью посмотрел на решетку вентиляции, будто эта железяка - умирающая Лилит; хотя за этой железкой отчетливо доносились нездоровые вздохи девочки.

Набравшись мужества из ниоткуда, бессмертный молодой парнишка встал, стряхнул брюки и направился к лестнице. Только из головы не смог вытряхнуть ужасные мысли. На пути к нужному кабинету, Рамиль подметил Вэнлу и хотел было поздороваться, да только стояла она не одна. Подойдя ближе, он рассмотрел собеседника ее одноклассницы: светлая челка зализана лаком, карие глаза поблёскивали янтарным, а сам незнакомец нарядился строгим костюмом а-ля брюки и рубашка, и все в темно-синих тонах.

- Здравствуйте, - моментально переключаться с русского на финский Рамиль уже привык, поэтому ни грамма акцента в его приветствии не прозвучало, - Вы, видимо, отец Вэнлы?
- Здравствуй, Рамиль, - хриплый голос одурманил парня русскими словами. Для него явно такое стало неожиданностью, - Не узнаёшь меня?
- Извините, но нет, - Рамиль искал в глазах Вэнлы ответ, с виду его не покидали чувства полного непонимания ситуации, - Может, Вы представитесь для начала?
- Я твой дядя. Меня зовут Дампир.

-----------------------

Лилит скукожилась в одеяле и шмыгала носом, еле напевая слова из любимой оперы Дастина: «si tu ne m'aimes pas, je t'aime, mais si je t'aime, si je t'aime, prends garde à toi!». В ее оконную раму бился ветер и вскоре ещё постучался некто. Она подняла тяжелую голову от насморка, замечая Равена. Девочка радостно встала с кушетки, которую привыкли называть кроватью, и распахнула окно, запустив вовнутрь зимний ветер и вампира.

- Привет, - она его охотно обняла настолько, что, утаив дрожь, грела холодную кожу об одежду Равена.
- Привет. Я принёс подарок, - парень сунул в руку ученице цепочку с розовым кварцем.
- Это кристалл? Я слышала такие притягивают любовь.
- Во-первых, это камень, во-вторых, это всё байки, я же сам к тебе пришёл, а не камень меня притащил.
- Спасибо, я очень рада. А как ты нашёл меня?
- Писал Рамилю.
- Да... У меня же телефон отобрали.
- Правильно сделали. К тому же тех одноклассников наказали.
- Я не считаю это правильным, они же запомнят ещё пуще.
- Зато твой перевод в один из наилучших лицеев в провинции Кюменлааксо перегрыз им глотку!
- Какой же ты жестокий, - улыбнулась Лилит, примеряя цепочку в отражении выключенного ноутбука, - Очень красивый, спасибо. Боже, как же я устала, - она села на мягкое синее кресло, стоявшее вблизи ее кровати. Равен не стал более тревожить свою подругу и ушёл, выйдя через дверь.

Уснув на ладошке подпиравшую щеку, Лилит приходили муторные сновидения, будто идущие не от ее лица. Антиквариат, Рамиль и юный парень, похожий на Дастина, только намного добрее и улыбчивее. Внезапный приход Равена во сне сменяющийся на произвольные события чужой жизни. Перед тем как проснуться, незнакомый человек, с чьего лица шёл сон, начал подходить к зеркалу. Так и не дойдя до отражения, краски поблекли и видение превратилось в неменяющуюся картину чёрного квадрата.

Следующее утро было субботним, поэтому Лилит намеревалась проспать до вечера. Ее планы расторг внезапный стук, правильнее сказать, грохот и барабан по двери. К ней пожаловал участник УП, юноша известный своими достижениями в Лицее, без пяти минут выпускник и бессмертный. Это всё описание Рамиля, которого впустила Лилит. Он держал в руках швабру, ярко-желтые перчатки и ведро. Не сказав ни слова, он потянул девочку за собой в коридор.

- Постой, я даже не умылась!
- Доброе утро, - лицеист подал Лилит упаковку сильно мятных жвачек и резинку для волос. Они зашли во внутренний дворик с живыми кустами гортензии, а оттуда вышли в соседний корпус лицея. Лилит топала за Рамилем в холл, где белоснежный мрамор с переливами настолько ярко сверкал, что девушке ослеплённым зрением спросонья померещилось нечто иное:

- Это бассейн?
- Нет, это пол.
- Что мы здесь делаем?
- Каждую субботу определенное направление всех классов прибирает школу. Ваш девятый класс «filosofia suuntaa» убирает фойе и прачечную. И по желанию свои комнаты, но это уже как вы сами захотите. Ну что ж, Лилит, - старшеклассник провёл шваброй по плечам девочки, как короли посвящали рыцарей мечом, и вложил в смешной карман пижамного свитера резиновые перчатки, - Я посвящаю тебя в уборщицы.

- Замечательно, - собеседница обидчиво выдернула из его рук принадлежности для уборки, прокашляла и направилась к углу холла. Пока Лилит мылила пол, вампир наблюдал за этим со стороны, сидя на лестнице. Спустя некоторое время она поинтересовалась, - А где все остальные? Ты их звать не будешь или я одна буду всё это разгребать?

Рамиль пожал плечами и, кротко улыбнувшись, ответил:

- Я их звал. Скоро прийдут.
- Если ты планируешь стать бизнесменом, то из тебя он выйдет бестолковым.
- Э-это ещё почему?
- Потому что ты не умеешь управлять народом. В тебе нет ораторских качеств.

Из коридора напротив появились Элайза Батори и Мэй Хэльмут, собиравшая пряди в косу. За ними следовали сонные Романы и Ричард. Только после этого Лилит взглянула на огромные металлические настенные часы над лестницей восемь метров в диаметре. Стрелки показывали ровно шесть часов утра.

- Зря ты это сказала, - вампир улыбался, свесив ноги на больших ступенях, пересекаясь с кем-то из девятиклассников тёплым и нежным взглядом.
- Беру свои слова назад.
- А где остальные? - голубоглазый озадачено пересчитывал пришедших, - Где Келвин, Роза, Минка, Сами, Яанетт... Аапо и Каспар?
- Они писали, что уже выдвигаются, - сдержанно констатировала Элайза.
- Точнее это написали все, кроме Каспара, - Мэй высоко подняла свой нос, стряхивая косу с плеча за спину.
- Так, я за этим прохвостом, а вы... Как обычно. Всем быть в триста пятом для отчёта.

Дети принялись за работу, через две минуты к ним присоединились оставшиеся. Элайза и Мэй в силу своих знаний и настигшей скуки запели на весь зал без капли стыда: «Libiamo, libiam ne' lieti calici Che la bellezza infiora...».

- Элайза, ты что, с брошюр в отелях учишь языки? У меня получается петь чище.
- Но не получается элементарное: помыть пол.
- Я вот вообще испанский не знаю, - выдала Роза, промывавшая ступеньки мокрой тряпкой.
- Это итальянский, - блондинка Мэй взмахнула тряпкой, всем видом показывая свою склонность к дворянству.
- Проблемы нет в том, что она их путает, они оба происходят от романских языков, - леди Батори присела, держась за швабру.
- Романских? Из Романии что ли? - Вилли' пошутила так, что все в холле замолчали от неловкости.

Пыль в помещении пропала, если она и осталась, то только на тряпках. От усталости Келвин плюхнулся на пол, спускаясь по колонне. Его кривая спина билась об ровную поверхность. Он расстегнул пуговицу широкой штанины и выправил ремень.

- Я сейчас поел бы.
- Признаться честно, то я тоже, - поддержал его Роман Строченко.
- Келвин, а ты завтракал? - Хэльмут села возле соседней колонны.
- Нет. Не успел тогда.
- Твоя кожа от переизбытка еды что-ли такая жёлтая? Или ты во фритюрницу в детстве упал?
- Не слушай ее, Келвин, - поддержала его зеленоглазая брюнетка, единственная продолжающая убираться. Ее скулы под светом отражающегося с окон по стенам казались острыми и схожими на грим, но стоит ей повернуть голову, как лицо преобладало другую черту суровости: прищур и тонкие брови создавали задумчивость данной особы, - Она пытается тебя задеть.
- Мне это ничего не даст - ни твоя жалость, ни ее издёвки. Я всё равно хочу есть.
- Через сколько у нас завтрак? - измученно повертелась неумелая шутница.

Элайза встряхнула наручные часы и посмотрела на них:

- Через полтора часа.
- Ну уж нет, я пошёл.

На антресоли второго этажа за перилами стоял Равен, раскачивая в руках пакет из Disas Fish. Лилит отпрянула с двери прачечной, выкинув перчатки в железное ведро наполненное грязной водой.

- Я тоже пойду.
- Да ребят, вы издеваетесь что ли? - Ричард засуетился от страха попасться замеченным неполным коллективом при уборке. За стукачество наказывают, за молчание тоже. Абсурдность правил доказывает правдивую жесткость дисциплины признанного Лицея им. Сибелиуса. Девушка не стала слушать дальнейшие разговоры, ведь позади неё уже кто-то расходился, из прачечной вышли Яанетт, Каспар, Минка и Аапо, а в руках они держали белые чистые одеяла и наволочки.

- Удивляюсь, как тебе удаётся оставаться незамеченным.
- Здесь балкон с очень красивым видом на озеро. Побежали.
- Не так быстро, - Рамиль явился посреди них по дуновению ветра, - Я вас не пущу на холод, пока не наденете куртки.
- Не будь таким занудой, - заплясал второй вампир; Лилит хрипло закашляла после его танца и каприза.
- Прости, Лилит, что заставил идти убирать. Нас бы убили за непослушание. Никаких поблажек. Никому.
- Да пошли уже, - девушка перебила его, настойчиво рванувшая в сторону своей опочивальни за верхней одеждой.

Красоты с балкона открывались невиданные никому прежде и никому после, ведь только в это время с этого места природа вывернулась именно этим трём подросткам наизнанку: ярко-красные листья съедали столбы чёрных деревьев, пряча каменные плиты тропинок; облака на белом небе играли красками вычурного персикового рассвета. Никто и никогда кроме них больше не увидит именно такой пейзаж. Лилит застегнула дубленку алого цвета с белым мехом. В джинсах ей сиделось куда удобнее, чем было в пижаме. Вампиры разглядывали бездонное пространство над их головами, но Рамиль плавно сменил внимание на девятиклассницу - как небрежно улеглись ее темно-каштановые волосы на плечах, отдающие рыжиной в сочетании с находящимся на фоне лесом.

- Чем так пахнет? - вздрогнула девочка.
- Я принёс форель холодного копчения из Disas'а. Можно намазать на багет, он там тоже продавался.
- Спасибо. Я сейчас очень голодная.

Когда Лилит закончила ритуал с намазыванием форели на булку, Рамиль отломил кусок от батона и скромно откусил. Принёсший всю еду и пластиковый нож юноша выкатил шары глаз, чуть не выкрикивая, шелохнулся:

- Как ты это ешь?!

В эту же секунду Лили остановилась жевать, замерев в одном положении, переведя взор на Рамиля.

- Что. Я. Ем? - пробубнила она.
- Я не про это. Всё с едой в порядке. Просто...
- Просто Равен помнит ещё с детства, что у меня аллергия на мучное. Очень мило, Равен, что ты помнишь. Аллергия закончилась.
- Лилит, я забыл салфетки, можешь, пожалуйста, за ними сбегать?
- Вы меня достали. Вернусь не скоро.

Скрип оконца сопроводил уход юной трудолюбки.

- А если серьезно?
- Приучил себя к еде. Обычной. Я же никогда не питался людьми.
- Не упоминай мне меня, прошу. Мне и так хватает.

Пауза длилась ровно с шорохом сухих листьев по песчаному берегу озера, втекающей в реку, а та в ещё одно прозрачное озеро.

- Дампир мне рассказал о моей семье.
- Теперь ты другого мнения обо мне?
- Я пришёл спросить тебя лично, чтобы удостовериться. Я же не стану верить первому попавшемуся незнакомому родственнику. Тебе я доверяю больше, чем мужику с улицы.
- Почему у тебя ко мне доверие?
- Ты пока не заставлял усомниться в правдивости своих слов.
- Но и он тоже. Почему ты ему не поверил?
- Тут даже не в этом дело, верю я ему или нет. Даже если моя прошлая жизнь и была счастливая и шикарная, то я живу настоящим и мстить не в моих планах за - прошлое. Моё настоящее меня удовлетворяет. Я не думаю, что первый Рамиль, который ещё человек, из-за своих мозгов был центром внимания среди крутых ребят или обладал силой словарного запаса.
- Но... А что потом?
- После Лицея? Как и все: в университет.
- Но ты же не взрослеешь.
- Для нас с тобой нет. Дампир мне отдал камень, который я искал. Зелёный сапфир - он даёт возможность другим людям видеть меня таким, каким мне хочется перед ними предстать.
- Зелёный сапфир... Я что-то не припомню такой способности у этого камня.
- Вкратце, дядя мне успел рассказать, что в прошлой жизни ты убил моего отца. И ты безумно любил мою сестру. Порой она мне снится, но молчит. Знаешь, будто ей нечего сказать, - усмехнулся вампир, - Сейчас вся моя семья мертва, кроме Дампира. И теперь вопрос к тебе - это правда?

Равен весь рассказ сжимал брови кверху, словно печалился судьбе бывавшего человека. Его успокаивала одна мысль, что Рамиль не жалеет ни о чем, но совесть грызла за горло. За это время Лилит радостно умылась и почистила зубы. Голова так сильно не болела, но она приняла таблетки выписанные ещё давно, те - спрятанные Дастиным.

- Да, я убил твоего отца. На счёт Рании не знаю.
- Интересно, а где она сейчас? Наверное, у меня племянники уже есть, - Рамиль менял тему быстро, не заостряясь на трагичных ответах собеседника, - С прошлой жизни я помню только Ранию. Будет неловко ее встретить в каком-нибудь ларьке, а там я - живой.
- Ты ее помнишь?
- Помню, но смутно.
- А где ты был до Лицея?
- Жил в Северной Финляндии. Охотился на животных. Мясо рысей, очень вкусное, честно говоря.
- Стой, а теперь к началу. Как ты вообще ожил? Я же видел, как тебя в землю клали.
- Я сбежал, когда в округе уже никого не было. Меня даже не закопали землей. А ещё, ты знал, что, - русоволосый прервал свой же вопрос аккуратным поеданием форели на багете, - Что меня здесь прозвали Дракулой?
- Не знал, что вся школа вас раскрыла, Дракула, - в эти две секунды произнесённых слов на балкон явилась Лилит и Вэнла, сидевшая на толстых перилах, но ее никто не заметил.
- Ох, обсуждаете мою любимую тему, вампирята, - на кануне Хэллоуина, который никто не празднует, девочке вздумалось пошутить, назвав вампиров вампирятами, не зная в действительности, что они вампиры.

Вэнла спрыгнула с перил на землю, которая находилась под ними на три этажа ниже. Равен и Рамиль успели это заметить, а потом и вовсе запаниковали, увидев ее бегущий в дебри леса силуэт. Равен знал, что она бежит в сторону усадьбы.

- Теперь Дампир узнает. Вэнла услышала всё, что нужно.
- А Дампир убьёт того, кто живой и знает о «нас», - еле слышно озарился главный вурдалак Лицея.
- В каком смысле о «вас»? - низким голосом из-за шока негодовала Лилит. В ее глазах предстала сатира. Ее друг и хороший приятель что-то обсуждают в полголоса и похожи на двоих влюблённых, - О Боже, как!?
- Ты сейчас в опасности, - преградил рукой брат Рании перед Лилит.

«Не говори ей ничего» подумал второй. Вампир его услышал. Мысленно негодовал, но согласился. Потому что подчинялся Равену и не мог иначе.

- Иди в триста пятый.
- На зло вам заберу салфетки, - обиженно пробубнила Лилит, в действительности огорчившись завтраком в семь утра, - Купили еду мне, а съели ее вы.

Равен стремглав бросился к выходу из Лицея, чудом успевая на автобус, шедший через одну остановку к его дому. Проломив случайно петлю двери, Дарья пролила на себя сок от испуга. Без церемоний бессмертный ворвался в свою комнату, стеклянная дверь дрожала от удара об косяк. Он раскрыл нараспашку шкаф, выбросил сложенную одежду на кровать, добравшись до шкатулки. Руки тряслись, поэтому Равен отворил крышку не сразу. Но когда у него получилось, то он очень сильно заплакал. В шкатулке было пусто и все украшения с камнями исчезли.

Вытерев паутину слез с ресниц, Равен встал на кровать, выдвинул дощечку потолка, откуда начинался чердак, и облегченно вытащил книгу со значениями камней. Но в секунду облегчения пришло сожаление, что именно туда он не спрятал украшения.

- Что случилось?

И так бело-бледный вампир, раскрыв рот, ещё больше побледнел, а губы и глаза сильнее покраснели. Карий окрас глаз порыжел. Женщина ни сказала больше ни слова и обняла мальчика со спины, целуя по причине невысокого роста плечи.

Огонь ярости вспылил как у живого человека внутри холодного вурдалака. Он шёл по тропинке, что укрывалась в листьях и ветках, сжимал кулаки и ненавидел место, увиденное спустя некоторое время. Входная дверь усадьбы была отворена, будто гостей уже ждали.

- Дампир!

Тишина. Даже эхо стен глухо отдавали звук.

- Дампир! Я знаю, что ты, кусок мяса, здесь!

В гостиной заиграл проигрыватель с первой пластиной, которую приобрёл Рамиль будучи человеком - с Рики Нельсоном. Но играла песня наоборот, создавая неприятные звуковые ощущения. Равен сощурился, но идти в то помещение не стал.

- Дампир. Давай поговорим.
- Я с тобой уже говорил, - голос раздался сверху.
- И я не нарушил наш договор.
- То есть, - в этот раз ему ответили с первого этажа справой комнаты, - Ты хочешь сказать, что Вэнла мне соврала?
- Что она бы тебе не сказала, используй чёрный опал!
- Читать мысли, чтобы я лишний раз убедился в своей будущей еде? - утверждение, последовавшее следом, прозвучало одновременно везде и с эхом, - Я не играюсь с едой как ты, ребёнок. Мне было достаточно того, что мне показала Вэнла. Мы связаны, Равен. Метками Ариона. Если один умирает, - то умрёт и второй. Только вот, ты раскаявшийся, отправишься в рай. А мне гореть в аду.

- Убьешь ты Лилит, я найду ещё одну.
- Лилит первая, кто испытывала к тебе больше, чем влюбленность. Фу, как это приторно.
- Убьешь ее, так уж и быть. Я убью себя.

Голубоглазый мужчина очень красиво расхохотался, в кино его посчитали бы прекрасным антагонистом.

- Тогда я попаду в рай, - повёл он головой.
- Где камни, Дампир?
- Какие камни, Равен?! - театрально процедил его дядя.
- Дампир!
- Я не понимаю, о чем ты!

Равен кинулся в читальный зал, там всё обшарпал, затем ринулся в спальню для гостей, но на всех порогах Дампир стоял равнодушно и даже как-то ликовал. Озарившись выпуклыми глазами, но соединенными бровями переносицей, Равен отпустил из рук какую-то коробку с картами и костями от покера. Он обернулся к приёмному дяде и понял что-то, но не выдал свои мысли. «Здесь и нет ничего. Они у Вэнлы».