Эпизод 11: Фиалки и кровь
- Угадаешь, что это такое? - Ур держал в зажатом кулаке осклизлый, темный кусок плоти. С него капало на каменный пол, гулко отдаваясь в пустоте огромного, разоренного помещения.
Эр пригляделся:
- Ты бы не так деформировал ещё... Не желудок, не сердце. Полый орган.
И наклонив голову к плечу, ответил:
- Матка.
Ур довольно кивнул и с влажным, чавкающим звуком, шмякнул кусок об пол.
- Больше не подкинет нам сраных полукровок, - проговорил он с мрачным удовлетворением.
Эр с показным отвращением сплюнул и посмотрел в лицо своему наставнику:
- Мерзкое барахло, не пойму желания туда лазить, - добавил Ур, брезгливо отирая руки поданой солдатом тряпкой. Срезанной с платья бывшей обладательницы "полого органа". Сама она затерялась где-то в куче сброшенных под стену в темном дальнем углу, тел. Среди всей своей семьи. Нападение ангелов на поместье было внезапным и предельно жестоким. Словно взмах меча посреди утренней тишины. Когда сонные домочадцы только выбрались из кровати и сразу попали в кровавую баню...
- Мерзко, да, - согласно кивнул Эр и поежился. Какое счастье, что ему подобное не грозит. Ангелы стоят выше этой возни с зачатиями-вынашиваниями-родами. Они и сами не зачинаются и не родятся, их "варит» в своем божественном котле Черная Мать, словно искусный алхимик, по хитрым формулам самого Господа, а душой наделяет сам Он. Ангелам такая чепуха, как деторождение, низменная круговерть не по природе, не по статусу. Их дело - «ликвидировать» полукровок, которых в проектах бога не было.
Эр отвернулся и пробежал глазами по пустым, серым стенам. Огромная коробка, пустая и серая, кажется, что-то строили, да не достроили. Еще и стены не покрасили и в окнах не хватает витражей... полы только выложили узорами. Которые все одно, испорчены грязными сапогами ангелов. И кровью тех, кто мечтал, как здесь будет галерея. Или может, бальный зал. Школа рисования для котят? Танцевальный класс?
Эр повернулся на месте по кругу, запрокинув голову. Что здесь могло быть? Чья жизнь не состоится, чьи надежды сгорят сегодня вместе с их мертвыми телами?
Эр не был сентиментален, но ему нравилось поразмыслить о таких вещах. Кого они «убрали»? Что украли? Что испортили, разрушили, оборвали, увели в леденящую пустоту смерти? Он не испытывал ни жалости, ни тем более, раскаяния. Ему это было не положено, внутрь не зашито. Только пытливый интерес, желание проникнуть в суть вещей, как он и делал в пыточной.
За это Эр и почитал свою работу, ценя в ней возможность утолять голодное любопытство, сродни детскому интересу потрошить птичьи трупики... только дети-ангелы потрошили вовсе и не птиц.
Но Эр сам не любил совать в мягкое-осклизлое руки, и считал, что его должность подобрана идеально: вы потрошите, а я посмотрю и сделаю выводы! И испытаю темное, глубинное удовлетворение — ах, вот оно всё как! Ну, замечательно.
- Что ты встал, операция окончена, - хмуро пробурчал ему в спину Ур и первым пошел на выход. Солдаты отделились от темных углов зловещими тенями и на положенном расстоянии в один шаг от офицера пошли за ним.
Эр постоял еще немного, вдыхая кровь и сырость, отдающую сладким и гадким.
Медленно выдохнул, пытаясь ощутить любимое чувство завершения. И не смог. Что-то застряло в груди, будто цветок проглотил, а он там распустился между ребер, вытесняя легкие.
Эр тоже двинулся на выход. Специальные, грубо-ребристые подошвы не давали скользить по полу. Эр цыкнул языком — как грязно сработали! Нехорошо. Могли быть аккуратнее.
Навстречу ему появились двое солдат, с одинаковым черным каре и одного роста. Только у одного волосы были заколоты кокетливо за правое ухо. И тут у Эр противно хлюпнуло внутри, будто тот проглоченный цветок смялся. Он не смог сдержать скрипа зубов, словно кроша имя этой единицы во рту - «Эо».
Он приостановился и намеренно сместился так, чтобы проходя, грубо зацепить солдата локтем. И с гадким удовольствием заметил, как дрогнуло лицо Эо. «Все правильно, гаденыш!» - усмехнулся Эр и улыбка растянула его губы. Надо же, Ар послал своего любимца сжигать «отработанный материал»? Он же никогда Эо не позволяет делать грязную работу! Неужели наш малыш теряет позиции фаворита Ар?
Ах, как интересно.
Эр развернулся в дверях и опередил солдат.
Он вскинул руку и огонь послушно охватил, как сухую дровеницу, кучку трупов у стены. Вонь и черный дым поползли по помещению, как голодные лярвы Бездны.
Офицер вышел прочь. Ар пусть спасибо скажет, что Эр сберег его маленькую фиалочку, не дал пропитаться гарью и кровищей.
Свежий воздух снаружи приятно холодил разгоряченное от лютых чувств лицо, дышалось легко и цветок, что мешал ракрываться легким, исчез. Наконец, пришло ощущение завершенного дела. Эр это любил, ему нравилась определенность.
Солдаты уже бродили по широкому двору поместья, рассеянно, устало. Здесь, в мире кошек, сов и лис, стояла ранняя осень. Приятный, чуточку влажный, вечер.
- Дом надо бы сжечь тоже, - тихо, задумчиво прозвучал голос Ар. Он стоял у парапета на терассе и глядел вдаль, за кованную кружевную ограду усадьбы, в чистое поле до холма на горизонте.
Эр приблизился к нему, развернулся лицом ко входу в здание и облокотился о парапет:
- Да не, пусть стоит в назидание.
Ар рассеянно кивнул:
- Курить не хочешь?
- Не-а, - качнул головой Эр, провожая глазами черный дым, сочащийся сквозь недоделанную крышу. У него вязло во рту спросить, чего это Ар отправил Эо жечь? Неужто мелкий гаденыш провинился перед офицером? Вот была б умора! Но он промолчал.
К ним прибижался Ур.
Он скользнул по лицу тайного подопечного холодным придирчивым взглядом. Эр устало опустил плечи. Отвернулся, предоставляя Ур думать, что сдается без боя. Сделать так, чтобы Ур прочитал в его лице и позе "опять ты, как ты меня достал, я устал, ну что еще тебе от меня надо?" Просто Эр, который был бы рад от Ур избавиться. Ничего нового! Даже не пытайся выискивать и подозревать.
Ур принялся ходить перед лицом Эр и за спиной Ар туда-сюда, по просторной каменной терассе. Он о чем-то напряженно думал, Эр было оно только на руку. Пусть занимается собой, время тянет. Пока на Эр заживают и истаивают все следы свирепой любви демонии...
Эр, конечно, не дурак, уповать только на то, что Ур не захочет его раздеть, и не углядит доказательства любовных преступлений. Потому, как только Эр ступил на Небеса сегодня утром, нырнул в терновый куст, и постарался поцарапаться.
Ур, конечно, отличит метки когтей от работы терновника. Конечно, и не оправдаться, будто Эр повеселился с единицами. Ур точно знает, Эр никогда такого им с собой не позволял. И не позволит.
Но пусть попробует убедительно доказать, где и который след на коже был получен! Все смешались на теле Эр в одну кровавую картографию. И легкий зуд царапин напоминал ее когти по коже...
Эр тщательно прятал сладкую улыбочку. Моя рогатая пиздятина... моя. Он нащупал внутри себя ее розу. Она ощущалась, как там всегда и была — рядом с жасмином самого Эр, где-то под верхними ребрами, под костями грудины. Пока еще неуверенная, не приросшая достаточно крепко, вместе с ее именем.
Если Ур захочет сегодня от своей Колючки чего-то эдакого, Эр придется изо всех сил выкручиваться, чтобы не выдохнуть и не дать сломаться процессу Соединения. А он ведь еще продолжается, частичка души Урики должна крепко врасти в душу Эр. И наоборот.
Краем глаза, Эр заметил, как Ар и Ур переговариваются на бессловестном. Это никак внешне-то не выражалось, но скорее, ощущалось. Как если б у обоих торчали на макушке кошачьи уши, они б слегка подергивались.
О чем они?! А что, если опять о том же, что Эр нечаянно ухватил утром, перед тем, как ставить солдатам руны «пиздюлей»?
На предрассвете Эр сначала скрылся в своей комнате в казарме. Собрался, умылся, и пошел метить солдат. Когда вышел, на ходу бросая: "Юй", тот мгновенно отозвался: "Мы готовы, господин офицер Эр!"
"Хорошо", ответил Эр и рефлекторно обернулся, проверяя двери Ур, который жил в нескольких шагах. Они была открыты. А Эр всегда был начеку, во всем, что касалось его нервного любовника. Это никогда не было лишним. Он остановился и кошачий слух донес ему очень тихие голоса.
- Кот, мне было б проще, если б Эр не надо было на войну... - это Ур.
- Распоряжение Шахат, - а это Ар.
- Блядь, ты так сказал, как будто я не понимаю, - снова Ур, конечно, раздраженно. - Но на какого эльфа он там нужен?
- Кот, я тя прошу, ну прописные истины же, - терпеливо, Ар. - Он должен практиковать реальный бой, не терять сноровку.
- Да если б она у него была! - жалобясь, Ур. - Малолетка, опыта реального боя-то... Сидел бы в своей пыточной, я б точно знал, что он в безопасности!
Эр застыл, даже бровям не дал сползтись вместе, чтобы их шорох не дошел до Ур. Но что он сейчас услышал? Это вообще Ур? Что еще за нежности?!
От удивленья Эр пропустил несколько слов, и дернулся, когда Ар вскрикнул:
- Ды ты гонишь!
Затем оба помолчали несколько секунд.
- Это уж совсем безумие какое-то, - едва слышно, Ар.
- Не знаю я уже ничего, а вдруг... - бормотанье Ур.
Эр настолько тихо, насколько вообще мог, утек незамеченным.
И сейчас, стоя на терассе, он затаенно пытался уловить — о чем они говорили? Неужели, догадываются о его преступном Соединении?! Но как? Что в Эр могло выдать хоть намек? И стал бы Ур молчать, подозревая такое? Неужто же не примчался бы пытать Эр в его же пыточной, выдирать из него порочную правду?! Нет, не стал бы, что ли?..
Тут голова Эр сама повернулась, будто кто за хвост на затылке потянул — смотри! Он уловил в саду, среди багряных яблонь, Эо.
- Пойду прогуляюсь, - бросил Эр офицерам и легко сбежал вниз по ступеням крыльца.
Эо сразу не заметил его, с рассеянной улыбочкой на ярких губах, созерцающий старое, корявое от времени дерево, увешанное темным плодами, словно пожилая матрона драгоценностями.
Эр встал у него за спиной, как хищная тварь, предвкушающая легкую добычу.
- Пойдем-ка, прогуляемся, - отчетливо, зловеще проговорил он.
Эо замер. Неуверенно обернулся через плечо. Эр загородил ему обзор, не давая найти глазами Ар. За голенищем сапога, слева Эр приятно ощущал тонкую, золотую вязальную спицу. Прихватил в гостиной, где ее бросили в незаконченном вязании. Отличный инструмент - красивый, тонкий, острый.
Эр указал движеньем головы солдату в глубину сада. Закатное солнце быстро сворачивало свой клубок, погружая сад в стылые сумерки. Эо покорился, хотя мог бы этого не делать — в присутствии своего офицера, распоряжения другого должностного лица для единицы вторичны. Он пошел первым, Эр за ним. Обернулся — нет, Ар и Ур глубоко погрузились в разговор.
За рядами яблонь показалась светлая, густо увитая плющом беседка. Превосходно. Здесь их никто не увидит.
Эо, будто понимая все без слов, вошел туда первым. Развернулся и встал перед Эр, глядя ему снизу вверх в лицо, побленевший и с запавшими щеками — видно, кусал, себя за них изнутри.
Эр не стал медлить. Вынул спицу из-за сапога, и легко вогнал его солдатику под левое ребро. Безопасно, мимо сердца, с четеньким рассчетом ничего не повредить. И подержав Эо, как редкую, трепетную бабочку на приколе, медленно вынул. Эо не шелохнулся и не отвел взгляда. Лишь его природный аромат фиалок и цветочного меда сгустился облаком от боли. Эр испытал, поганое, дурманящее упоение. Он не мог взять Эо другим способом. Войти в хрупкое, тонкое тельце можно было только так. Он, не отрывая сверкающих золотом, с широкими зрачками, как у наркомана, глаз, надавил еще, вгоняя спицу глубже. Нутро его дрогнули от наслаждения, когда боль Эо выплеснулась ему на руки горячей кровью.
- Ты офицерская выдыхалка*, - прошипел зловеще Эр в лицо старого врага. - А я, - он похлопал себя по золотой эмблеме на груди: - Я сам офицер!
(*Выдыхалка — грязное, низменное оскорбление. Блядь, шалава, подстилка. Ведь кому попало не выдыхают. Это слово произносят только с намерением смертельно оскорбить, очень грубо унизить. За такое другой офицер бы, как минимум, вышиб нашему герою все зубы. Но к несчастью, Эо не имеет права ему ответить).
И схватив Эо за милое лицо, он с отвращением оглядел его. Такой красивый, нежный, просто куколка! Сладенький, точеный, изысканный котенок. Не важно, что они ровесники. Себя Эр ощущал прожженым, порченым, взрослым. А Эо будто никакая война не касалась. Нежные ручки, ровные ноготки! Что ему, душителю - накинул "струну", стянул. Готово. Не сжигает, не глотает грязь. Ар в нем души не чает, избранная, любимая игрушечка! Вот только из Резерва, где благополучно просидел под крылышком Наставника почти до семнадцати лет! Злобная, горячая горечь вперемешку с текучей фиалковой карамелью заполняла Эр рот. Каков пиздец, а? Эр уже три года, как барахтался в кровавой, ядовитой яме Небесной армии, а этот... выпорхнул из обители котят, Резерва и сразу под тепленький бочок Ар! Ар вам не Ур, Ар заботливый и добрый. За каким эльфийским хером Эо так свезло?! Сволочь мелкая!!
Эр приблизился к Эо вплотную, наблюдая, как у того бледнеют губы и под глазами проступают тени. Пре-кра-сно!
Эр знал, что юный солдат не помчится жаловаться своему офицеру. Иначе, конечно, Ар разорвал бы Эр голыми руками и сьел бы его глаза на виду у всех, чтобы никто больше Эо не посмел коснуться.
Но Эо никому не скажет. Эр это точно знал. Еще с раннего детства, когда им завладела необьяснимая, свирепая жажда караулить, зажимать, разглядывать. Ему просто ужасно нужны вдруг стали страх Эо, отчаяние Эо, беззащитность Эо. Его огромные, испуганные кукольно-синие глаза, просящие отвалить, оставить его. Эр трясло от одного лишь вида Эо! Все-то его любят, всем-то он мил. И Наставник никогда его не бил, ни разу!! Только поругает и обрежет волосы, в знак непослушания. И все. А Эр... частенько поколоченный так, что не мог нормально удержать даже деревянный меч, он копил ненависть и злобу ко всеобщему любимцу. И что-то еще... да, что-то еще. Темное, тяжелое, намного весомее самого маленького, худого Эр. Порой ему непонятно было, как он вообще может встать с кровати, когда внутри него такая мрачная тяжесть!
И ночами таращился в потолок, мечтая, как однажды... о, он не в силах был даже четко понять, что бы такое сделал. Но что-то точно...
Теперь, повстречав Эо в регулярной армии уже взрослым, Эр понял, что хотел бы с Эо сделать. Познал это через Ур. Вот именно то, что Ур с ним самим сделал.
Но это невозможно. Ар узнал бы обязательно. И тогда не пощадил бы Эр. Спустил ему с рук Урику, ведь демония для Ар ничто. Но такое не прокатит с Эо. Насильно брать его нельзя. Да и добровольно тоже. Стальное, непреодолимое табу — чужой солдат. Тем более, любимый, приближенный Ар.
Эр судорожно вздохнул, чувствуя, что свирепые запросы становятся сильнее него и он скоро сорвется. Отпихнул солдата от себя и приказал:
- Пиздуй отсюда!
Эо тут же отвернулся и отошёл на безопасное расстояние. Эр не смотрел на него, застывшим, слепым взглядом уперевшись вникуда. Он старался не дать вырваться наружу Бездне, что вызывал в нем Эо.
Солдат скрылся за деревом, прислонился к стволу спиной. Вынул золотую шпильку из-под ребра. Его лицо даже не дрогнуло. Он не зажал рану, позволяя крови пропитывать одежду. Поднял к последнему вялому свету солнца и осмотрел коварное оружие.
- Ну да, конечно, только я офицерам и выдыхаю, - ровно, без эмоций, проговорил он и собрав волосы, заколол их спицей, как шпилькой. Ар спросит — скажет, был невнимателен, дал себя поранить одной из сегодняшних жертв. «Ну, ты же знаешь, я хорошо умею лишь душить.... да, да, я обязательно буду тренироваться, ты такой заботливый, любовь моя!» - заготовил он слова.
Нет, Ар это все знать не нужно. Это только между Эр и Эо.
Он зашипел, наконец, зажимая рану.
Гнида. Ничего, развлекайся, мразь. «Твое время еще настанет», послал он вникуда и огромные, синие глаза его сверкнули такой злобой, какую никто и никогда в Эо не видел.
Он неспеша, легкой походкой, словно ничего и не было, поплыл по саду, оставляя после себя дорожку из аромата фиалок и крови.
Эр долго еще ощущал этот аромат в воздухе. И не решался шелохнуться, опасливо ощупывая внутренним взглядом цветок Урики, и частичку ее души. Не зря ли он полез к Эо?! Не напрасно ли распотрошил такие бурные чувства? Что, если предписания держать себя в покое и мурлыкаться только со своим Соединенным, не ерунда? Вдруг от того, как его свирепо разодрало соприкосновеньем с Эо, повредится неокрепшая связь с демонией?
Эр стоял так долго, потеряв счет времени, и слушал, слушал ровный стук сердца и дыхание души — как мерно она расширяется и ужимается, в ритме один к тридцати — на каждые тридцать ударов сердца один вдох-выход души.
Минуты застыли вокруг него, тьма сгустилась. А он все слушал и слушал. Но так ничего плохого и не нашел. Все было на месте. Цветок Урики мирно дремал, имя ее впитывалось в кость ребра с обратной стороны. И никуда оттуда его уже не денешь.
Фух... Эр попустило, и он тут же ощутил, как сильно устал. Гора переживаний копилась по камешку, незаметно. И вот, размякла и потекла на него всей своей тяжелой массой.
Он встряхнулся зябко, потер плечи. Чуть знобило и хотелось спать.
Эр побрел к усадьбе. Надо найти хорошую комнатку для ночлега. В мягких кроватках так прекрасно спится...
На фоне огромного, светлого дома, маячила фигура Ур. Ну уж нет, скорчил лицо Эр и отступил в сторону и бесшумно спрятался за садовой фигурой, вырезанной из огромного, пышного куста. Не то кот, не то зайка, черт его там разберет, не важно. Сгодится, пока Ур не освободит дорогу.
Но чуткий Садовник навострил уши. Успел почувствовать Колючку, вот же эльф ушастый!
- Эр... - тихо позвал Ур в кромешной темноте. - Эр, я не вижу тебя...
Младший ангел всегда умел сделать так, что его никто не мог найти. Словно змея какая-то, утечет, за хвост не поймаешь. И руну поставить на него Ур не мог. Просто не имел на это права. "А жаль», не раз вздыхал он. «Тогда б ты точно никуда не делся, блядская ты Колючка!» Эр понимал, о чем он. Просто обсуждать такое между ними сходу не повелось и точка. О Соединении, конечно. Которое офицерам не положено. Между собой они не Соединяются, и даже сексуальная связь — вне закона. «Не трогать, блядь!!» - сказал Господь. «А то я вас всех сам так выебу!!» - ядовито ржали офицеры. Ну, а как еще запрет можно обьяснить?
Потому у Эр и Ур не было руны. Так же, как у Эр с Урикой.
- Выйди ко мне, - попросил Ур. Не велел. Не приказал. И внезапно добавил:
- Пожалуйста...
Эр цыкнул, и покачал головой. Какие новости! Ур просит, слыхано ли дело?
- Ладно, - ответил он и шагнул к своему любовнику. Ур протянул руку, но Эр отодвинулся от него.
- Хорошо, я не буду тебя касаться, если ты не хочешь, - проговорил Ур, сдаваясь.
Чего? Такое вообще возможно? Эр поглядел на него недоверчиво. Звёзды светили кое-как, но зрению ангела хватало, чтобы разглядеть на лице Ур тоску.
- Я же люблю тебя, Эр, - прошептал тот едва слышно. - Я даже не стану спрашивать, откуда у тебя...
Эр покачал головой, и ничего не говоря, шагнул к Ур. Второй раз. Всего второй раз в жизни Ур сказал ему эти слова. Первый раз как будто в шутку, грубо как-то, криво бросил. А сейчас вот так, по-настоящему. Эр не хотелось это игнорировать или высмеивать. Он приблизился, и осмотрев лицо Ур, чуть склонил голову и приоткрыл губы, показывая - можно. Ур приник к его губам, как к холодному чистому источнику в жаркий день, и когда Эр ответил, тихо застонал. Стон проник в Эр и всколыхнул ту самую Бездну, что заполнила его кровь, пока он мучил Эо. Но Эр уже знал — это не опасно, его связь с Урикой нерушима. И он не отказал себе в мрачном позыве. Сжал Садовника в железный захват, болезненно и жёстко. Ур молчал и терпел, позволяя.
- Я... - начал было Ур, когда Эр отпустил его, но тот приложил к его губам два пальца и покачал головой. Он обошёл Ур и не глядя, взяв его за ремешок на форме, потянул за собой. Буквально втащил Ур в дом, глянул на него:
- Ты уже выбрал комнату?
Ур кивнул в сторону, Эр завел его туда. На узкой кровати темнел офицерский плащ, готовый служить одеялом. Эр толкнул Ур на плащ и сел сверху.
Пальцы Ур вцепились ему в бедра. Эр предупредительно шикнул и склонился над своей добычей. Ур давался ему очень редко, по настроению, которого почти никогда не было для таких вещей. Этим моментом надо было немедленно пользоваться!
- Не очень-то мы знаем, что такое любовь, да? - проговорил Эр и достал из узкого специального кармашка на сапога маленький черный нож. Тяжелый, идеально острый, злой. Он оглядел Ур деловито, прицениваясь. Хорошо бы пуговицы срезать, но другой формы нет, в чем Ур пойдет обратно? Но Ур сам расстегнул рубашку, подставляя кожу. Эр начал вести рисунок между крошечных, острых грудей с бледными, дерзкими сосками. Спускаясь ниже, рисуя звездочки, сердечки, рожки... рожки пришлось переделать в кошачью мордашку, чтоб не намекать дотошному Ур на ненужное. Темное, густое чувство текло с пальцев Эр по кончику кинжала, смешиваясь с кровью Ур. Тот прерывисто, поверхностно дышал, так трепетно, так чудно! Напитывая Эр сладостью быть «сверху», причинять Ур боль, портить его кожу!
Кончик ножа уперся в пояс формы Ур. Эр взял нож в зубы и расстегнул ремень, разомкнул застежки. Ур заелозил под ним, с жадным предвкушением глядя вниз, но Эр погрозил ему пальцем. Пересел с бедер Ур на его голени, ограничивая его движения. Спустил с него штаны и направил холодное острие в горячее место. Ур счастливо рассмеялся, запрокидывая голову. Эр просто держал лезвие кинжала, не раня. Пока еще. Только раздразнивая Ур, распаляя его. Он склонился над Ур, и прошептал ему в лицо их любовный пароль:
- Садовник...
- Колю... чка... - прерывисто ответил Ур и прихватил зубами мочку Эр. Он хрипло дышал и тихо рычал на ухо Эр, пока тот аккуратно ласкал его кинжалом. Ур чуть подавался бедрами к нему, и Эр чувствовал, как нож становится скользким от мокрого и горячего.
- Ах.. ты... маленькая тварь! - жарко, пошло, шептал ему на ухо Ур и до болезненной сладости сжимал грудь Эр, острыми ногтями впиваясь сквозь форму. Эр втайне порадовался, что так ловко перехватил инициативу и раздеваться не пришлось. Слепой от похоти Ур царапин даже не заметит. Эр неловко дернул ножом, Ур вздрогнул крупной волной, замер на мгновенье, широко распахнув глаза и Эр успел перехватить его выдох. Густой, ощутимый даже на языке, текучий, словно сливки со специями глотнул. С гвоздикой и белым перцем, двумя знаковыми растениями Ур. И чуть-чуть корица. Выдох Ур всегда отдавал корицей.
Садовник затих, только мелко вздрагивал. Колючка плавно, осторожно убрал нож. Изувечить Ур в его желанья на сегодня, конечно же, входило, но не в планы, точно.
- Твоя любовь на вкус как пиздец отборный, - проворчал Эр, облизывая лезвие и недовольно морщась. Но ему понравилось.
- Мне нравится, когда тебе не нравится, - ехидно ухмыльнулся Ур, и приподнял Эр за талию, чтоб не мешал натянуть штаны. Эр слез с него и сел на край кровати, поигрывая ножом. Наблюдая, как выдох Ур растекается внутри. Смазывает собой поверхность души Эр, но все так же, не касаясь спрятанного там имени Урики. Все хорошо, все в поря... Эр ойкнул, от неожиданности не сдержавшись. Роза демонии затрепетала, расправляя лепестки, неприятно тревожа нутро.
Ур затянул ремешки и сел на кровати.
- Все, свали отсюда, - махнул ему Эр. Но Ур обхватил его за живот и сжал.
- Нет. Ты сидишь на моем плаще.
Роза мгновенно успокоилась. Эр стало тепло и спокойно. Он вздохнул, сдаваясь. И принялся чертить ножом на рукаве своего любовника руну "мрак".
- Ты же тоже меня любишь, - сказал Ур и положил подбородок на плечо Колючке.
- А ты мне выбор дал? - хмуро скосил глаза на него Эр.
- Убери нож, хватит. Таким, как мы, выбор давать нельзя. Сами мы никогда никого любить не будем! - назидательно проговорил Ур.
"Ну да, конечно", злорадно подумал Эр, хулигански касаясь имени Урики внутри себя, рискуя, что Ур это почувствует. Но нож все-таки убрал.
Ур потянул его на кровать. Эр чуть уперся, но все-таки лег на бок и подогнул ноги.
Ур тихо замурчал, покусывая его волосы на затылке.
- Колючка ты моя, Колючка... О чем ты думаешь?
- О Соединении, - честно ответил Эр, и уставился в темноту.
- А ты бы хотел? - тут же спросил Ур, будто был наготове.
- Не знаю, - дернул плечом Эр.
- Я б тогда нашел тебя где угодно, - мечтательно проговорил Ур и Эр скривил лицо. Вот в том и дело. От Ур и так никуда не скрыться. Раскопает даже в Бездне, голыми руками выловит.
- И у меня была бы твоя руна, - пробормотал Эр, думая вовсе не об Ур. Сердце его сжалось.
- А так... - с горечью вздохнул Ур.
Эр ничего не ответил. А так... ага, а так Ур просто вынудил его любить. Вынул первый выдох, в котором содержится частичка души и отдал свой. Отдал ему свое тайное имя и забрал тайное имя Эр. И тогда между ними проросла любовь. Установилась связь между душами. И эту связь ничем не разорвать. Только убить ее обладателей.
Оставалось только добавить обмен цветами и вложить под ребра руны, и они были бы Со. Хорошо, что этого не было. Ведь Со на самом деле могут всегда чувствовать друг друга и найти в любых мирах.
Эр глазел в темноту, слушая мерное мурчание Садовника, и думал — если уж совсем строго сказать... мы с ней тоже не такие уж и Со. Скорее, названные... как бы это сказать? Волею своей? Потому что я так сказал, я так считаю? Ритуала толком не было. Я просто привязал к себе, накрепко связал наши души. Ну а разве этого недостаточно?
- Но если хочешь знать, я все равно считаю, ты мой Со, капризный ты гаденыш, - томно, сладко промурлыкал Ур и Эр застыл. Его залило липким страхом и одновременно пошлой сладостью. Что, Ур все-таки догадывается?? Или просто совпало?
- Без руны несчитово, - стараясь звучать как можно естественнее, ответил Эр.
- Кому как, - фыркнул Ур. - Без руны просто незаконно, но мне оно без разницы. Ты все равно от меня никуда не убежишь.
- Ну спи тогда, - проворчал Эр и накрыл их сползшим с края кровати покрывалом.
Ур завозился, поудобнее обнимая Эр.
Эр закрыл глаза. Ур уснул мгновенно, как умеют боевые ангелы. Дыхание его выровнялось и затихло, едва касаясь шеи Эр.
«Ты все равно от меня никуда не убежишь...» - отправил Эр мысленно Урике и тоже отправил себя в глубокий, мирный сон. Жалея только, что ангелам сны не снятся. Может быть, приснилась бы она...