Глава 3
Целый день прошёл почти незаметно для наследницы вампирской крови. Впрочем, двести лет сна тоже не особо сказались на Никсарии - что уж греха таить, время для бессмертных течёт иначе. Хотя... Одна морщинка на лбу всё же появилась. Маленькая, едва заметная, но она явно указывала на то, как много девушка нервничала последние несколько дней.
Маленькое пристанище на холме давало Никс некоторое ощущение безопасности. Хлипкое, иллюзорное, но лучше, чем ничего. Пауки, волки, прочая лесная мелочь то и дело забредали на огонёк, и каждый раз вампирша встречала их с радостью - особенно волков. Их кровь была гуще, горячее, и каждый глоток возвращал память о Нём. Об Альфе. О первой настоящей схватке, которая чуть не стоила ей жизни.
Никс провела пальцами по шрамам на животе - трём параллельным полосам, которые уже затянулись, но всё ещё ныли по ночам. Она помнила его глаза. Жёлтые, человеческие, бесконечно злые. И то, как её тело откликалось на эту злость.
- Чёрт подери этого Альфу, - выдохнула она в тишину, обводя взглядом своё убежище. - Если бы он смог меня остановить, его страшные клыки и кровавая шерсть имели бы хоть немного смысла. А так... - она усмехнулась, обнажив клыки. - Просто вкусный ужин.
Никсария поднялась, потянулась, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы. Тело ныло, требовало ещё крови, ещё силы. Животные перестали подходить к костру - то ли чуяли хищника, то ли репутация работала быстрее, чем хотелось бы. Пора было выдвигаться.
Она уже закинула в минималистичную кожаную сумку дневник человеческого исследователя - ту самую потрёпанную тетрадь, ставшую её единственным проводником в этом мире - как вдруг замерла.
Запах.
Новый. Незнакомый. Уровень силы почти не чувствовался, но нюх, обострённый голодом и древними инстинктами, кричал: противник не слабее. Возможно, даже сильнее. Такой же вампир. Или кто-то похуже.
Никс уже почти вышла, но на пороге спохватилась.
- Кошмар, - выдохнула она, хватая со стены меч. - Чуть не забыла. Зря, что ли, вторую ночь над камнем сидела, полировала?
Оружие приятно легло в руку. Тяжёлое, грубое, но острое - всё, что нужно для хорошей драки.
Она выскользнула наружу и, не раздумывая, призвала силу Альфы. Тело дрогнуло, перетекая в иную форму - шерсть, когти, звериная мощь. Волчица. Хищница. Никсария рванула в лес, и запах приключений повёл её за собой, как свору гончих.
***
...Нет, ну это нереально. Он серьёзно живёт в такой глуши?
Никсария замерла у подножия холма, возвращая себе человеческий облик. Нюх привёл её к полуразрушенной часовне. Камень почернел от времени, стены осыпались, готовые рухнуть от любого неосторожного движения. Лианы оплели фасад, как щупальца спрута, гниение и сырость съели архитектуру, когда-то бывшую величественной.
- Мда, - хмыкнула Никс, разглядывая это убожество. - Уважением от этого кровососа явно не пахнет. Даже не знаю, почему мой нюх привёл меня сюда.
Ступени были скользкими, покрытыми мхом и слизью. Никсария прокляла всё на свете, когда на пятнадцатой минуте подъёма в очередной раз поехала вниз, обдирая ладони о гнилые перила. Она уже мысленно сжигала это чёртово место дотла, когда наконец выбралась на верхний этаж башни.
И замерла. Запах. Знакомый. До оскомины, до дрожи, до холода под ложечкой.
- Да нееет, - выдохнула она, не веря собственному нюху. - Не может быть того, что ты живой, Уилбур.
- А я ведь о тебе был того же мнения, mon chérie.
Голос возник из ниоткуда — бесплотный, будто сотканный из теней, но через секунду обрёл плоть. Из темноты выступила фигура. Высокая, иссушенная временем, с единственным цветным пятном - рыжими волосами, которые, казалось, горели в полумраке.
Уилбур.
Он выглядел так, будто постарел вместе с этой башней. Но запах... Запах силы был иным. Густым, древним, гниющим изнутри. От него хотелось пятиться назад, зажать нос, сбежать - и именно это пугало Никсарию больше всего. Она не должна бояться. Никого.
Пока она собиралась с мыслями, свист клинка разрезал воздух. Реакция сработала быстрее сознания - меч взметнулся в блоке, и два лезвия встретились, высекая искры. На секунду время замерло, а потом каменный клинок Никс с противным хрустом разлетелся на куски.
- Плохо подготовилась, mon chérie, - усмехнулся Уилбур, и в его голосе не было ни капли тепла. Только холодное, брезгливое превосходство. - А я так надеялся, что я тебя научил бóльшему в своё время.
Никсария прорычала. Рычание вырвалось из груди само, дикое, животное, древнее. Этот старый ублюдок до сих пор считает, что он её чему-то научил? Она рванула вперёд, уходя в разворот, вкладывая в прыжок всю злость. Удар по рёбрам - Уилбур зашипел, сплюнул чёрную кровь, ткнул мечом в грудь, но промахнулся. Секунда - и он уже за её спиной, но Никс почуяла движение воздуха. Разворот. Удар когтями.
Она благодарила всех прародителей за быстрый бег, когда рванула к отлетевшему мечу и вцепилась в рукоять мёртвой хваткой. Преимущество. У неё есть преимущество.
Уилбур хмыкнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
- Хм, а ты, я вижу, улучшила свои способности. - Он облизнул разбитую губу, пробуя собственную кровь. - Но совсем не там, где я ожидал, Никсария. Редко увидишь коготочки у наших женщин. - Он усмехнулся, скаля жёлтые клыки. - Боюсь только, это тебе не поможет.
Он рванул вперёд. Без оружия, без защиты, как зверь, загнанный в угол. Руки, ноги, голова - он атаковал всем, чем мог, забыв о грации, о технике, о том, кем был когда-то. Только выживание. Только жажда победы.
Никсария едва успевала отражать удары. Меч дрожал в руках, раны горели, кровь заливала глаза. Она отступала, пока спина не коснулась холодной стены.
- Ну же, mon chérie, - прохрипел Уилбур, его лицо искажала ярость. - Сломайся. Признай, что ты никогда не была сильнее меня.
- А ты... - выдохнула Никс, глядя в его безумные глаза. - Ты уже не ты.
Он замахнулся. И в этот момент раздался хруст. Не клинка. Позвоночника.
Из темноты за спиной Уилбура вышел мужчина. Измождённый, с тёмными кругами под глазами, с трясущимися руками, но с огнём во взгляде. Обломок копья торчал из спины бывшего господина, и кровь - чёрная, густая, вампирская - заливала пол.
- Ты... - Уилбур захрипел, оседая на колени. - ...не посмел бы...
- Я был тебе рабом, - тихо сказал мужчина. В его голосе не было ни страха, ни злобы. Только стальная, нечеловеческая твёрдость. - Но ты сам создал во мне того, кто тебя уничтожит.
Уилбур рухнул лицом вниз. Затих.
Никсария смотрела на своего спасителя и не могла пошевелиться. Сердце — или то, что его заменяло - колотилось где-то в горле.
***
Нет ничего лучше, чем свежий ночной воздух после того, как тебя ебали, чуть не убили, а потом спасли. Ну, и пожалуй, минимальная медицинская помощь от человека, который только что рискнул жизнью ради незнакомой вампирши.
Никсария сидела на камне, прижимая к боку кусок чьей-то рубахи, пропитанный какой-то вонючей мазью. Раны горели, но затягивались — медленно, слишком медленно. Рядом, на корточках, сидел он.
Только сейчас, полуживая, обессиленная, Никс смогла нормально его рассмотреть.
Он сидел рядом, как будто имел на это полное право. В лунном свете его кожа казалась чуть бледнее, чем была на самом деле - но всё равно слишком живая. Слишком тёплая. Черты лица резкие, подбородок упрямый, а взгляд... тёмный. С тяжёлой, вязкой глубиной, несмотря на янтарный цвет радужки. В нём не было страха. Только это тоскливое человеческое «я всё стерплю ради тебя», от которого Никс хотелось закатить глаза до хруста... И одновременно сжималось что-то в груди.
- Опять пялишься, Рафаэль.
Имя у него было красивое. Слишком красивое для простого смертного - будто его украли из какого-нибудь знатного рода. Или он сам сбежал.
Она ждала, что он смутится, отведёт взгляд, начнёт мямлить извинения. Вместо этого он посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
- Так вы же красивая.
Никс замерла.
Ответ был до смешного очевидным. Простым. Человеческим. И в своей простоте - невероятно, бесяще искренним. Никто не смел говорить ей такого вот так - в лоб, без дрожи в голосе, без подобострастия.
Она хотела огрызнуться. Хотела сказать, что он ничего не понимает, что она - хищник, монстр, убийца, что от неё за версту должно нести смертью.
Вместо этого она продолжила смотреть.
Уши у него были чуть заострённые - как у сказочного эльфа, которому не место в реальном бою. Густые, иссиня-чёрные волосы взлохмачены, будто он целый день провёл в бегах. Или в раздумьях - скорее второе, потому что Рафаэль, кажется, был слишком сентиментален, чтобы бегать. Седые кончики, несколько выбившихся прядей - следы стресса, нервотрёпки, жизни, в которой не было места покою. Губы чуть приоткрыты, как будто он вот-вот скажет что-то трогательное и невероятно глупое.
«Иди ко мне, я спасу тебя от всех бед» - читалось у него на лбу крупными буквами.
Смешной. Как будто ей нужно спасение.
Но всё же он был красив. По-человечески. Чисто, без тени тьмы. И именно это бесило больше всего. Эта его человечность, которая притягивала сильнее любого вампирского морока.
Никс поймала себя на том, что разглядывает его уже минуту, и резко отвернулась.
- Госпожа...
Голос Рафаэля вырвал её из размышлений. Тихий, спокойный - впервые за многие годы к ней обращались без страха, без заискивания, без дрожи.
- Ваше появление помогло мне выйти из пресмыкательства перед чем-то жестоким. - Он говорил медленно, будто взвешивал каждое слово. - Я понимаю, мои следующие слова прозвучат довольно странно по отношению к такой поставленной, регальной женщине, но прошу, выслушайте.
Никсария приподняла бровь. Этот жест возникал сам по себе, когда любопытство пересиливало гордость.
- Я... слушаю.
Рафаэль поднял на неё глаза. В них не было мольбы. Только странная, пугающая решимость.
- Госпожа, - сказал он. - Превратите меня в вампира.
Внутри у Никс что-то оборвалось. И одновременно - сладко, болезненно сжалось. Она смотрела в его янтарные глаза, чувствуя, как голод - не только тот, что внизу живота, но и другой, древний, вампирский - поднимает голову и скалит клыки.
Он не просил. Он требовал. Он предлагал себя - всего, без остатка.
И Никсария поняла: она хочет его. Сильнее, чем хотела крови Альфы. Сильнее, чем хотела мести Уилбуру. Она хочет сломать этого человека. Переделать. Сделать своим.
Навсегда.