𝙁𝙖𝙘𝙚𝙡𝙚𝙨𝙨 // 𝙫𝙖𝙢𝙥𝙞𝙧𝙚 𝙖𝙪

— Быстро, быстро! — Юнги аккуратно, но явной настойчивостью толкает Чимина в спину, чтобы тот поскорее спрятался за дверью своей комнаты, которая оказалась на пути ближе всего.

— Думаешь, старший Господин нас не заметил? — сдавленно выдыхает светловолосый, бегло осматриваясь по сторонам. Про себя подмечает то, что в помещении оказывается довольно холодно.

— Надеюсь, — Юнги облокачивается на массивную дверь за своей спиной и, прикрыв лицо руками, тяжело вздыхает. — Ты не должен был этого видеть. Чонгук убьет меня!

— Да? — Чимин удивлен. Только что они стали свидетелями довольно странной и неоднозначной ситуации, которую было сложно просто так взять и переварить: — у меня теперь столько вопросов, на которые вы за всю свою жизнь не сможете ответить!

Юнги следит за тяжело вздымающейся грудной клеткой студента, видит, как тот озадаченно хмурит брови, как буквально скрипит зубами от переполняющих его эмоций. Вполне понятная правда всплывает сразу: ему не все равно, он неравнодушен к сложившейся ситуации.

— Все хорошо..? — Чимин качает головой в положительном жесте: его глаза смотрят вниз, а пальцы на руках машинально начинают расстегивать верхние пуговицы своей рабочей рубашки из-за напускной нехватки воздуха. — Ты как-то странно себя ведешь, — намек кажется очевидным.

— Что ты имеешь в виду? — упрек звучит как-то отстраненно, потому что студент так и продолжает пялиться куда-то себе под ноги.

— Да нет, ничего...

Тишина звонко бьет по ушам, расплываясь по прохладным поверхностям. Все будто в тумане: светлый интерьер при естественным теплом освещении кажется пустым и одиноким, идеально заправленная кровать мнется под телом Чимина, а легкий слой пыли с высокого шкафа и с неброских лампочек под потолком ощутимо летают в воздухе, несмотря на внешнюю чистоту и свежесть.

— Это что получается, Чонгук не пьет кровь? — охотник резко меняет тему разговора, наконец налаживая с собеседником зрительный контакт.

— Да, — Юнги лишь пожимает плечами.

— И как давно? — тот рубит вопросами, потому что чувствует быстро нарастающее волнение и своеобразную вину изнутри.

Мятная макушка задумывается, ведь какой-то точной информации по этому поводу не было. Чонгук никогда особо и не распространялся о себе, поэтому многие аспекты его жизни Юнги были не известны, хоть они и являлись друг для друга хорошими друзьями.

— Могу сказать лишь то, что за все то время, пока я нахожусь тут, он ни разу ее не пил.

Чимин хватается за голову, словно ощущая резкую боль, и осторожно присаживается на край стоящей позади него кровати. Светлые простыни тут же скомкиваются в едином месте, раскрывая белое как снег одеяло.

— Получается тогда, когда я его обвинял в том, что... — в памяти всплывают рваные моменты их первой встречи, знакомства и дальнейших несуразных диалогов, — но ведь он сказал, что у меня отвратительный вкус крови...

Юнги не сразу, но понимает, о чем идет речь. Он подходит ближе к охотнику и останавливается всего в нескольких шагах. День только начинался, и так не хотелось проводить все оставшееся время на взводе, поэтому в ближайшие несколько минут ему придется поиграть в психолога.

— И что ты ему на это ответил? — пытается выстроить цепочку событий.

— Спросил, пробовал ли он ее.

— А он что? — и снова звучит тишина.

— Боже! — Чимин подпрыгивает на месте, как только понимает, как сильно он облажался, — я такой идиот! — снова хватается за голову, на этот раз в какой-то панике. — Неужели из-за того, что Чонгук не пьет кровь, ему становится плохо?

— Ну, не могу утверждать точно, но, грубо говоря, да. Наверное, это так и работает. Вернее сказать, от этого он точно становится слабее: словно человек, который не ел неделю, а то и больше, и которого мучает постоянная ужасная жажда.

— Тогда почему он ее не пьет?

— Думаю, из-за своих взглядов на жизнь. Он не считает, что ноша вампирского статуса делает из тебя безжалостного убийцу.

— Но так ведь оно и есть!

— Вот поэтому Чонгук не хочет этого, — Юнги устало чешет переносицу носа, осекаясь на излишних откровениях, — не хочет относить себя к тем, кто ради своего эгоистичного голода готов с закрытыми глазами истреблять другие расы.

Охотник шумно вздыхает, неприятные ощущения сдавленности в районе груди не дают покоя. Какое-то беспокойство и напряжение, которые не удается привести в норму.

— Как он это контролирует?

— С трудом, я полагаю.

— И еще этот Господин... — Чимин делает недовольную гримасу, морщив лоб, сдвигая густые светлые брови к переносице. — Он ударил Чонгука!

В ответ звучит лишь спокойное, ничем неокрашенное «Да».

— Что «да»?! Это не вопрос был!

Юнги вздыхает и присаживается на корточки, кладя свою правую руку на руку парня и параллельно наблюдая за его реакцией.

— Чимин, пожалуйста, послушай меня внимательно. Господин Чон, он... как бы тебе по мягче сказать, — задумывается, подбирая слова, — он не самый хороший человек, — убавляет голос до минимума. — Думаю, порез на губе Чонгука действительно будет заживать очень долго.

— Зачем..? — Чимин шепчет в ответ, — он ведь знал.

— Скажем так, у них не особо хорошие отношения друг с другом. И как бы это сейчас не звучало, поверь мне, это не самое страшное, за чем тебе пришлось наблюдать в стенах этого проклятого дома.

— Кстати, об этом... — охотник резко поднимается с места, чуть ли не сшибая сидящего рядом Юнги, — недавно, у нас с Тэхеном завязался очень «интересный» разговор. — парень вырисовывает в воздухе знак кавычек и устремляет свой не сосредоточенный взгляд в сторону открытой форточки. — Думаю, он ненавидит меня.

— Почему? — мятноголовый встает, облокачиваясь одной рукой на диван, ища тем самым точку опоры, а затем разворачивается в сторону Чимина, отслеживая его пустой взгляд до самого окна.

— Он кое-что узнал обо мне, — парень шумно сглатывает, — и думаю, скоро попытается этим шантажировать.

— Что-то такое, что никому неизвестно? — секретов оказывается гораздо больше, чем можно было предположить изначально.

— Ну, не то чтобы никому, но да, — Чимин теребит пальцы на руках, открывая свои внутренние чувства словно книгу. — Я бы предпочел оставить эту информацию в секрете, но он...

— Просто постарайся... — внезапно вброшенные слова от Юнги заставляют охотника встрепенуться и поднять на того голову, — просто постарайся не переходить ему дорогу. Он хоть и кажется каким-то поверхностным и легкомысленным, но, на самом деле, он слишком умный для всего этого. Тэхен не из тех, кто оставляет свои цели позади, он будет идти по головам и получит желаемое. Всегда получал.

— Вот как. А он..?

— Он — правая рука Господина Чона. Тэхен единственный, кого все слушают, потому что стоит ему о ком-либо что-нибудь нашептать — ему беспрекословно поверят. Даже я попадал на эту удочку, когда... — монолог прекращается, когда Юнги ловит себя на мысли о том, о чем предпочел бы никогда больше не вспоминать.

— Когда что?

— Ничего.

Чимин не хочет настаивать, хоть любопытство и пробуждалось с каждым новым словом. После недолгой паузы, он все же решается копнуть немного глубже, откопать все спрятанные от внешних глаз темы, достать со дна все затопленные много лет назад пиратские сокровища. Но вот, сокровища ли это? Понравится ли ему то, что ему предстоит услышать?

— Ничего, говоришь, да? Кстати, об этом, — карие глаза наблюдают за напряженной фигурой напротив: здесь все что-то скрывают, и это уже стало чем-то привычным. — В тот наш последний с Тэхеном разговор, когда он наехал на меня с угрозами... Он так странно улыбался и сказал, что мне стоит спросить об этом у тебя, что ты знаешь обо всем этом лучше.

— Я?

— Да.

В распахнутых глазах у Юнги проскочил очевидный страх, и Чимин без труда это заметил. Неужели, он скрывал что-то действительно страшное? Хотелось, чтобы стало ясно, что именно, но стоило ли оно того?

— Нет.

— Нет? — охотник опешил, — ты понял о чем я?

— Конечно я понял, — фигура парня повернулась в сторону выхода, — можешь забыть об этом.

— Постой, — Чимин хватает Юнги за локоть, таща того на себя, тем самым не давая ему уйти от ответа, в прямом и в переносном смысле. — Расскажи, как ты попал сюда?

— Отпусти, — в ровном низком голосе слышится равнодушие, которое дается парню буквально с трудом.

— Сколько ты уже здесь?

— Закроем тему, Чимин, — на этот раз, фраза летит резче, выдавая взвинченное состояние с потрохами, — я не собираюсь обсуждать это с тобой.

— Я думал, мы друзья. А друзьям обычно можно доверять.

Юнги нервно усмехается, переводя свой взгляд на руку, что не давала ему выйти из комнаты. У каждого свои планы, свои игры, бесконечные битвы, победы и поражения. Свои стратегии. И на этом поле боя ни у кого нет друзей.

— Хорошо, раз ты говоришь, что друзьям можно доверять, тогда скажи, о чем таком узнал Тэхен?

Молчание Чимина говорит само за себя. Он стоит и хлопает пышными ресницами, уводя взгляд куда-то в сторону. На месте Юнги, он бы давно ударил самого себя: за такие громкие речи, в которых не оказалось и капли правды, за то, что прямо сейчас он стоит и топчется на чужом доверии, за свое неуместное молчание. Он будто летит в самую настоящую пропасть, где уже нет ничего — одна темнота.

— Юнги, я...

— Вот видишь, о каких вообще друзьях может идти речь?! — парень дергает плечом, чтобы вырваться из крепкой хватки, но тщетно. — Отпусти меня, — шипит сквозь зубы, сильнее вырываясь.

— Извини, — Чимин ослабляет руку, понимая, что такими темпами может произойти что-то нехорошее, но Юнги не теряет времени и дергается к двери. — Выслушай меня, пожалуйста! — рука снова хватается за что попало, за рабочую форму, опасно оттягивая край воротника, — постой!

Но Юнги словно не слушает. Он будто в вакууме. На него как всегда давят, давят и давят. Ему хочется вцепиться себе в запястья и разодрать их к черту, чтобы все это поскорее закончилось. Старые травмы царапают нутро, ощущения, будто он захлебывается в собственной крови. Тишина трескается, как и земля под ногами, и парень словно падает под землю.

— Не уйду я, уйдешь ты. Все-таки это моя комната, Чимин.

— Давай просто поговорим.

— Так и будешь держать? — с каким-то отвращением произносит Юнги, кладя свою руку поверх чужой и крепко сжимая, пытаясь ее скинуть. Понимая, что «друг» его слушать не намерен, направляется прямо к выходу, забивая на то, что его кофта уже просто трещит по швам.

— Да постой же! — Чимин вздыхает и отступает только тогда, когда воротник безжалостно рвется, а верхние пуговицы улетают куда-то в сторону. — Черт... я не... — не успевает продолжить, потому что увиденное буквально заставляет проглотить свой собственный язык.

Укусы. Много укусов чуть ниже шеи, в районе бледных худощавых ключиц. Красные отметины выглядели болезненно и довольно свежо. Неужели..?

— Господи, что это? — Чимин подпрыгивает на месте, от шока обхватывая свой рот руками.

Дыхание сразу же становится рваным, делать вдохи становится все труднее и труднее. Несмотря на то, что с вампирами он был знаком с самого рождения, такое видел впервые. Это бесчеловечно. Хотя, паразиты и не люди. Юнги же никак не реагирует. Покорно стоит на месте и не двигается, понимая, что смысла отнекиваться просто нет.

— Тэхен руководит вампирской стражей также, как и я слугами. Пока Старшего Господина нет — все тихо, потому что Чонгук на такое закрывать глаза не будет, а вот его отец — да. Пить кровь таким способом кажется вампирам куда интереснее... и запрещать такое, к сожалению, не в моей компетенции.

Чимин в ступоре, мысли не лезут в голову, очень хочется услышать то, что все это обычный розыгрыш, неудачная шутка, но Юнги молчит. Повисшая тишина режет уши, отражается о голые стены комнаты и больно бьет в голову.

— Это — все благодаря Тэхену, — молчание наконец нарушено. Неловкие движения руки причесывают мятные уложенные пряди, а затем тянутся вниз, расстегивая рубашку до конца, вернее то, что от нее осталось. Некогда идеально глаженный и целый элемент одежды летит вниз, оголяя фарфоровую кожу. — И это тоже.

Чимину хочется кричать: громко и долго, но он поглощает это чувство где-то глубоко внутри, ему удается выдать только сдавленные хрипящие звуки. Руки начинают крупно дрожать, а стук сердца и вовсе останавливается, отказываясь работать в таком жестоком мире. Карие зрачки с ужасом бегают по спине стоящего напротив человека и не хотят воспринимать то, что видят. Грудь Юнги вздымается неестественно широко, показывая, что тот тоже не на шутку взволнован сложившейся ситуацией и реакцией охотника. Он впервые вот так открывается кому-то на полную, выворачивая себя наизнанку, оголяясь как напряженный провод. Большая часть его спины оказывается покрытой перекрестными уродливыми шрамами, вероятно, оставленными не за один раз. Вот тебе и контракт, подтверждающий твою неприкосновенность и безопасность. Это же настоящее физическое насилие, которое должно преследоваться по закону, да вот только проблема в том, что вампиры все закона.

— Это они сделали? — голос Чимина не слушается, поэтому фраза звучит хрипло и очень тихо.

Вопрос риторический, поэтому ответ и не требуется. Напряжение, витающее в воздухе, в миг пропадает, сменяясь чем-то похуже. В голове сразу же пролетает мысль о том, что лучше бы это напряжение осталось и дальше.

— Сколько ты уже тут?

— Четыре года, — одними губами произносит Юнги.

— Я убью их всех.

— Не сомневаюсь.

* * *

Ровно через две недели поместье наполнится жизнью, праздничной суетой в честь двадцати двух летия молодого подрастающего наследника, ожидается роскошный бал, на который приглашены не только близкие и дальние родственники, но и особенно важные гости — приближенные к политике Вампиры, входящие в узкий круг общения Старшего Господина. Одна лишь мысль о том, что дом окажется полон хищников, безжалостно эксплуатирующих и убивающих ничем не повинных людей — сбивает с толку и вводит в настоящий ужас. Сложно свыкнуться с тем, что каждый божий день по соседству спокойной спят и отдыхают существа, которые в считанные секунды, не моргнув и глазом, могут лишить тебя жизни, а тут они, как ни в чем не бывало, будут расхаживать по дому, потягивать один за одним коктейли из человеческой крови и закусывать чем-нибудь поизощреннее. Уму непостижимо.

Пусть статус лучшего охотника больше и не принадлежал Чимину, но навыки пока еще были при нем. Руки чесались выйти на обход и очистить улицы от хищников, отнимающих у стольких людей возможность на нормальное существование, а у некоторых и жизни, но возможностей на подобную авантюру не было. В голову уже несколько раз лезли мысли о том, чтобы устроить во время предстоящего бала дикую резню, чтобы вампиры наконец поняли, кого пригрели у себя на шее, да вот только кому от этого будет лучше? Вдруг, под горячую руку попадут и невинные люди, обычные работники поместья, среди которых может оказаться и Юнги, а вдруг, он случайно зацепит Чонгука?

Несмотря на все возможные риски, такая идея плотно засела в голове Чимина, но она также быстро стала почти невыполнимой. Вампиры оказались намного сильнее и продуманнее свергнутого со статуса лучшего сумеречного охотника и прекрасно знали, с кем именно имели дело. Их сила была не только в количестве, но и в том, что они целиком и полностью находились на своей территории, поэтому шансов у Чимина почти что не было с самого начала.
Хотя, такие шансы, возможно-то, и были, да вот только они закончились ровно там, когда в поместье приехал его настоящий хозяин.

Охотник бежал на звук. Почему-то страх заполонил его голову настолько сильно, что соображать было сложно, лишь ноги несли его сквозь длинные, темные коридоры поместья. Сильные крики заставили сердце ускориться и сломя голову нестись на оглушающие звуки, ведь кому-то прямо сейчас, возможно, нужна была его помощь. Перед одним из поворотов Чимин не замечает летящего на него Юнги и со всей скорости врезается, падая сам и утягивая за собой парня. Про себя подмечает, что хватку он все же теряет, ведь раньше, он с легкостью бы не то чтобы заметил, почти с ходу бы остановился. Или второй вариант такой, что на него таким образом влияет отсутствие таблеток, дозу которых он свел до минимума, в целях растянуть их подольше.

— Юнги, извини! — Чимин кряктит, валяясь сверху на теле парня, — я тебя не заметил.

— Я тоже виноват, — тот встает быстро, несмотря на то, что приземление оказалось довольно болезненным. — Ты тоже бежишь на крики? — быстро протягивает руку, помогая охотнику встать.

Отвечая одним кивком, следовать на звук они продолжают вместе. Поворот за поворотом, ступенька за ступенькой, и крики становятся громче. На одном из этажей парни подцепляют еще несколько слуг, направляющих в ту же сторону и также не понимающих, что вообще происходит.

Тень от стражника-Вампира проскакивает мимо запыхающейся толпы, и вот — то самое ядро ужаснейшего действия раскрывается прямо перед растерянными зрителями. Испуганные карие глаза Чимина скачут по кругу, образованному слугами, сбежавшимися в центр этого настоящего хаоса, среди них, в толпе — такие же недоумевающие Вампиры. Охотник переводит взгляд внутрь круга: видит размашистые движения одного из стражников, в руке которого гибкий длинный предмет, похожий на обыкновенный хлыст, присутствующий в каждом инвентаре наездников, и видит, как он со свистом взлетает в воздух и молниеносно опускается на бедные плечи одного из слуг, лица которого разглядеть не удается, но изо рта которого вырывается болезненный душераздирающий стон.

Присутствующие вокруг лишь стоят и смотрят, не пытаясь предпринять хоть каких-то попыток помочь бедному человеку. До ужаса испуганные зрители, наверное, даже и представить себе не могут, какого быть на месте сегодняшней жертвы... «Так нельзя» — лишь только проносится в голове у Чимина, и его тело говорит само за себя: он неосторожно расталкивает толпу и, сломя голову, бежит вниз. Перед глазами лишь расплывчатый страх и очевидные страдания чужого человека, которые нужно было немедленно остановить.

— Стой! — сзади кричит Юнги: он пытается ухватиться за руку парня и пресечь будущие последствия, которые обязательно настигнут, но не успевает и лишь бежит вслед. — Чи... — прикусывает свой язык, вспоминая, что настоящее имя охотника для окружающих было засекречено, — стой, дурак!

Чимин чувствует на своей руке почти мимолетное прикосновение друга, поэтому с легкостью выпутывается и бежит к цели. Он спускается по ступенькам настолько быстро, что и сам едва замечает — вот она и спящая хватка лучшего сумеречного охотника.

— Прекратите! — кричит испуганно, закрывая собой израненное дрожащее тело какого-то парня, но не успевает опомниться, как получает жалящий удар поверх ребер.

Он зажмуривает глаза и совсем не дышит, весь воздух из легких словно в миг испаряется. Чимин не издает ни звука, лишь терпит неприятное жжение, а после поворачивает голову и встречается с покрасневшими, наполненными слезами глазами Намджуна — вот кем оказывается этот беспомощный, бедный человек. Теперь злиться хочется в несколько раз сильнее.

— Что ты тут устроил?! — истошно кричит Вампир, который только что размахивал хлыстом, — Отойди оттуда немедленно!

— Вы не имеете права его трогать! — Чимин почти что рычит, в его взгляде читается невероятная животная агрессия, словно он готовиться прикончить этого стража прямо сейчас, на этом самом месте.

— Строишь из себя благодетеля?! — парирует тот в ответ, замахиваясь и делая расчет на то, чтобы испугать охотника, но тот даже не моргает. — Хочешь занять его место?

Оперативно подбежавший Юнги хватает Чимина за напряженные плечи и с силой оттаскивает от согнувшегося Намджуна:
— Остановись, — смотреть на это все просто невыносимо, поэтому мятноволосый встревает в разборки, — пошли.

Охотник вырывается в два счета, но что-либо предпринять не успевает, так как низкий грубый голос, обрушившийся из ниоткуда, словно гром среди ясного неба, застает врасплох.

— Вы двое, — в толпе сверкают красные глаза того, кого совсем не хотелось бы называть, — за мной. А ему, — Господин указывает на полуживого Намджуна своим худощавым пальцем, — добавь еще с десяток сверху, путь потом своим друзьям спасибо скажет.

Плечи Чимина дергаются в ощутимой судороге, он жаждет возразить что-то вслед, но крепкие руки Юнги быстро накрывают его рот, предотвращая очередную огромную ошибку.

— Мы ничего не сможем сделать, — шепчет в покрасневшее от несправедливости ухо и ведет охотника вперед, — смирись.

За их спинами сдавленные крики возобновляются вновь, они слышны до тех пор, пока двери за ними и вовсе не закрываются, оставляя их наедине с характерным размеренным стуком каблуков Господина Чона. Они идут до тех пор, пока не доходят до рабочего кабинета главы дома и не заходят внутрь помещения.

— Что-то скажите в свое оправдание, или я сразу могу огласить приговор? — Вампир присаживается в кожаное кресло напротив и внимательно рассматривает напряженные фигуры друзей. Ощущение такое, словно их сейчас начнут отчитывать, как провинившихся детей, хотя, с другой стороны — хорошо, если бы так оно и было.

— Он ни в чем не виноват, он лишь пытался остановить меня, — твердо произносит Чимин, — простите.

— Господин, — добавляет за друга Юнги, испуганно смотря на парня, а потом добавляет: — Простите, Господин, моя вина в том, что я не уследил.

Охотник немного зол, это видно по крепко сжатым кулакам, по напряженной челюсти и нахмуренным бровям, сведенным к переносице, вероятно, он не до конца понимает, в каком положении находится.

— Почему Вы так поступаете? — Чимин действительно разочарован. Разочарован в том, что в данный момент абсолютно ничего сделать не может. — Почему Ваша стража спокойно избивает простых слуг? — он делает несколько шагов вперед, отчего старший Господин заметно напрягается, — разве в договоре не прописано о том, что Вы не подвергаете жизнь работников опасности! — охотник подходит на опасное расстояние, и Вампир не выдерживает, мимолетно машет рукой, и стража без каких либо колебаний подхватывает Чимина под руки, уводя чуть назад.

— Как же так, Юнги? — Господин будто нарочно игнорирует Чимина, встает со своего места, и теперь уже подходит он сам.

Вампир словно понял, на что нужно давить, понял, где именно находилось то самое слабое место охотника, с помощью которого его можно будет полностью уничтожить. Он давно следил за парнем, давно приглядывался, изучал. В нем было что-то такое отдаленно знакомое и странное, мешающее прикончить его на месте за подобные выходки.

— Я ведь никогда в тебе не разочаровывался, что случилось на этот раз?

— Простите, Господин, — Юнги очевидно страшно, ведь Чимин уже давно переступил ту черту, когда по-хорошему нужно было бы остановиться. — Я исправлюсь, — парень склоняет голову в знак повиновения.

— Конечно исправишься, — хозяин дома обходит помещение, останавливаясь около своего письменного стола, — а пятнадцать ударов плетью тебе в этом помогут. — Юнги не успевает сообразить, как его тут же хватают под руки и выводят из комнаты.

— Но он ни в чем не виноват! — Чимин вырывается, еще больше повышая свой голос, — Господин, пожалуйста! — его взгляд следит за отдаляющейся фигурой приятеля, растворяющееся в дверном проеме. — Юнги! — кричит вслед.

В самое яблочко. Рычаг давления на всемогущего сумеречного охотника успешно найден и проверен в действии.

— Да, пожалуй, ты прав. В том, что ты слишком беспечный, его вины нет. Все это лишь на твоей совести. — Господин легонько усмехается, оголяя свои длинные клыки: один только вид ломающегося изнутри парня доставляет невероятное удовольствие. — Под стражу охотника.

Одним резким движением Чимина тащат назад, нарочно выкручивая руки, причиняя как можно больше неприятных ощущений. Парень безуспешно дергается, пытаясь вырваться, кричит что-то невнятное, но это лишь усугубляет положение: один из Вампиров достает моток веревки и связывает ему руки за спиной, чтобы ограничить мобильность движений. И как бы сейчас не чувствовал себя Чимин, это все равно не сравнится с тем, что в данный момент ощущают Юнги и Намджун. Он их подставил, и теперь чувство вины его просто сожрет.

Темные коридоры сменяются один за одним. Дорога весьма знакомая, именно здесь Чимин в особых красках познакомился с поместьем: холодный леденящий душу мрак, мертвая тишина и бесконечная вязкая сырость. А вот покой здесь действительно только снился.