Несокрушима

Мелисса

Хантер с синяком под глазом, конечно же, оставленным мной, тянет Алекса к машине. Повезло, что после темных улиц Хантер все-таки пришел в себя. Иначе я бы не справилась с Алексом в одиночку. И хорошо, что мы решили поехать сюда на двух машинах.
Я иду, не зная, что мне сказать. Перед глазами застыла картина Алекса. Его бешеные глаза, острые клыки, с которых стекает кровь.
— Алекс, — надеюсь, что слова Хантера помогут привести Алекса в себя. — Ты должен услышать меня, пожалуйста, — Хантер пытается говорить как можно спокойнее. — Постарайся вспомнить, как мы с тобой познакомились. Как мы помогали друг другу. Помнишь тот день, когда я помог тебе выбраться из того подвала, где тебя запер Мейсон? — Хантер впечатывает спину Алекса в холодный металл двери своей машины.
   Я стою рядом, наблюдая за всем этим.
— Да, — бесцветно отвечает Алекс, стискивая челюсти от злости.
— Мейсон же так и не узнал, что это я тебе помог, — на лице Хантера появляется легкая улыбка.
— После этого случая Мейсон начал применять ко мне своё принуждение и стирание памяти. Так что... Не думаю, что это воспоминание поможет тебе пробудить во мне что-то хорошее.
   Хантер поворачивается ко мне.
— Иди в машину, Мелисса.
   Я отрицательно киваю. Я не оставлю Хантера и Алекса без присмотра. Вдруг у Хантера случится ещё один наплыв тьмы. Кто тогда будет держать Алекса в узде?
    Взгляд Алекса падает на меня, его губы искривляются в улыбке. И тогда я понимаю, чего ему хочется. Ему хочется причинить мне боль.
— Коришь себя за то, что не можешь принять меня таким? — его голос, пропитанный ядом и насмешкой, отдается у меня внутри. — Или такой Алекс больше не в твоём вкусе?
    Что-то болезненно дергается у меня на скуле, слова обжигают меня изнутри. Как бы я ни старалась не придавать его словам значения, они все равно цепляют меня. И он прекрасно знает это. Знает и все равно говорит это, получая от этого какое-то извращенное удовольствие. Прямо как тогда... Когда он замер в проходе и смотрел на то, как меня лапает Мейсон. Смотрел и ничего не делал.
Он улыбался. Улыбался черт возьми?!
— С чего ты вообще решил, что я думаю о тебе? — мой голос холоден.
Мне требуются огромные усилия, чтобы возвести возле себя эту стену равнодушия.
— Это очевидно, Мелиисса, — мое имя он специально растягивает. — Вижу, что тебя, нормально так, триггерят воспоминания.
И он прав. Меня мучают воспоминания. Ведь, Алекс, который сейчас передо мной, очень схож с тем, кем он был, когда они с Мейсоном меня похитили.
— Какого это любить меня? — его взгляд скользит по мне и мне хочется сжаться.
Как будто я катаюсь на американских горках... Не зная, какого Алекса я увижу в этот раз. Алекса, который любит меня всем сердцем и хочет защитить от всего. Или того самого холодного и беспощадного Алекса, который улыбался, когда я, рыдая, молила его помочь мне.
— Иногда очень хочется врезать, — слова вырываются сквозь стиснутые зубы, желваки играют на моих скулах. — Жаль, что даже это больше не помогает.
    Я перевожу взгляд на Хантера.
— Мы закончили, — с холодным отрешением говорю я. — Теперь он весь твой.
Я ухожу к своей машине, стоящей неподалеку, где уже сидят девочки. Я сажусь на переднее сиденье и начинаю барабанить пальцами по рулю. Через лобовое стекло смотрю на то, как Хантер пытается привести Алекса в себя. Я сосредотачиваюсь, чтобы услышать, о чем они говорят.
— Но хорошее было, — говорит Хантер. — Помнишь, как ты пришёл ко мне. Тебе была нужна моя помощь. Ты попросил меня приглядеть за Мелиссой, когда был тот бал, — рука парня ложится на плечо Алекса.
   Мои брови приподнимаются. До этого дня я не знала этого.
В этом хаотичном водовороте мыслей появляется новая, еще более противоречивая и ранящая. Алекс любит меня, я это знаю и чувствую. Я и сама испытываю к нему очень сильные чувства. Чувства, похожие на любовь.
Но если это любовь, то почему же она причиняет мне такую невыносимую боль?
— А знаешь, почему ты попросил меня об этом? — продолжает Хантер. — Потому что ты переживал за Мелиссу, ты хотел ее уберечь, — ненадолго Хантер переводит свой взгляд в сторону моей машины. — А потом Мия. Ты попросил отвезти ее в безопасное место, потому что тебе было не все равно. Ты доверял мне. И хотел уберечь их. Потому что знал, что им опасно там находиться.
— Ты прав. Раньше я доверял тебе больше, чем себе. Но сейчас этого нет. Мне просто все равно, — говорит Алекс. — Я причиняю всем только вред. Своими действиями, я делаю всем только хуже. Всем.
   На секунду мне кажется, что слова Хантера все же немного действуют на Алекса.
— Нет, — утверждает Хантер.
— Только не надо врать! — голос Алекса мрачнеет.
— Мы все рано или поздно совершаем какие-то ошибки, но у тебя есть мы. И мы все поможем преодолеть тебе это, как тогда помогли. У нас с Рейч получилось помочь тебе тогда — значит получится и сейчас.
— Довольно искать попытки спасти меня! — рычит Алекс.
   Я поворачиваюсь назад. Мия и Трейси сидят на задних сиденьях, прижавшись друг к другу.
— Готово? — спрашиваю я, кидая взгляд на Мию.
   Ее лицо все ещё скрыто в глубокой тени капюшона, чтобы Алекс не увидел ее. Нам даже пришлось запшикать Мию духами Хантера, чтобы Алекс не почувствовал ее запаха. И поехать сюда на двух машинах.
— Да, — ее ответ короткий и четкий.
Следует точный бросок, и я ловлю пластиковый шприц.
— Такая конная доза уж точно вырубит вампира, — добавляет подруга.
— Мне нравится с тобой работать, Мия, — уголок моего рта приподнимается.
   Я уже хочу выйти из машины, но мой взгляд переходит на Трейси. Она не заслужила всего этого. Какой бы стервой она ни была, она не заслужила этого всего...
— Присмотри за ней, — я смотрю в янтарные глаза Мии.
   Я выхожу из машины громко захлопнув за собой дверь и направляюсь к ним.
   Я успеваю остановить руку Алекса до того, как она погрузилась бы в Хантера.
— Ты вырвешь ему сердце просто за то, что он хочет тебе помочь? — мой голос строг.
— Я не говорил, что нуждаюсь в чей-либо помощи, — отрезает Алекс.
— Но это так, — мои пальцы обхвачены вокруг его кулака.
   Алекс наклоняется к Хантеру.
— Ещё раз ты попытаешься мне помочь, я вырву твое жалкое сердце. И твой организм не сможет исцелиться.
   Когда Алекс встаёт, он не успевает мне помешать. Игла входит в его шею.
— Сладких снов, Алекс, — мой голос по-прежнему холоден.
   Ярость, вспыхнувшая в его глазах, обжигает. Его мощная, грубая ладонь сжимается на моей шее, перехватывая дыхание. Но и я действую. Мои пальцы, холодные от напряжения и ночного воздуха, смыкаются на его горле в ответ.
— Мы вернём тебя, Алекс. Я обещаю. Чего бы нам это ни стоило, — мой взгляд скользит по его лицу.
   Я чувствую, как его хватка постепенно ослабевает.
— Если бы ты любила меня... — голос парня садится.
   Хантер подхватывает его под плечи.
— То ты бы принимала меня всего. Любила бы меня и таким. А не пыталась переделать или исправить, — его слова больно отдаются в груди.
— Если бы я не любила тебя, — в голосе впервые за вечер проскальзывает надлом. — То меня бы здесь не было.
Его тело окончательно обмякает, сознание полностью отключается под действием сильного снотворного. Хантер затаскивает его на задние сиденья Рендж Ровера.
— Как ты? — спрашивает Хантер, найдя мои глаза.
— Почему он не видит всего того, что я делаю для него... — мои слова вырываются сами.

***

— Не думала, что у тебя дома есть подвал, — я останавливаюсь и вопросительно выгибаю бровь. — Что? — я непонимающе пялюсь на Хантера.
— Я видел его, Мелисса. Человек, которого ты хочешь вернуть, уже не является тем, кем был раньше, — голос Хантера холоден.
— Нет, — тут же вылетает у меня. — Ты ошибаешься.
— Мои слова должны были хоть какие-то эмоции вызвать, — он подходит ко мне. — Алекса уже не вернуть, — он выхватывает у меня ключ от машины.
— Прекрати, Хантер! — мои глаза полны упрямства.
— Нет, это ты остановись. Мы итак потеряли многих. Мы должны уберечь то, что осталось. А не искать бессмысленные варианты, как вернуть того, кого уже не вернуть. У нас нет времени на это, Мелисса.
— Нерушима, — огрызаюсь я.
— Без разницы, Нерушима.
Я тяжело сглатываю.
— Ты должна остановиться. Должна перестать гоняться за ним, искать способы, как вернуть. Сохрани то, что у тебя осталось. Просто остановись. Он не вернётся. Он сам не хочет возвращаться.
— Он твой друг, — вырывается у меня.
Хантер молчит.
— Это уже не мой друг, а человек, который без сожаления убивает людей. Хочешь, чтобы он и тебя убил? Твоих родителей? Ты серьезно хочешь подвергать их такой опасности? Ты не думала, что и Уильяма тогда убил он? Как видишь, сегодня они с Мейсоном вместе приехали.
— Это говоришь ты или яд, который все ещё остался в твоём организме?
— Прекрати, Мелисса!
— А что? Разве не под влиянием яда иногда ты несёшь полнейший бред? Может, и сейчас он на тебя влияет? Может, мне стоит взять все в свои руки и просто приковать тебя рядом с Алексом? Ведь, кто знает, Хантер, когда твоя внутренняя тьма опять вырвется наружу, — я делаю шаг вперед, мой взгляд становится жестким. — Может, мне перестраховаться, запихнув тебя к Алексу? Ты ведь и сам не менее опасен, чем он. Ты запросто можешь в один прекрасный день оборвать всем нам жизни. От Алекса хотя бы это более предсказуемо. А ты... Твои наплывы тьмы не предскажешь, к сожалению. Так что, если ты действительно так заботишься о нашей безопасности, подумай над моим предложением. Места в подвале предостаточно для вас обоих, — мой голос резок.
— Знаю, сам проектировал, — парирует он.
— Ну вот и славно! — язвительно бросаю я.
— Мне добровольно сдаться, или на мне ты тоже хочешь проверить действие снотворного? — он протягивает вперед руки, соединяя запястья.
— Прекрати поясничать!
— Ты же всегда у нас права. Других мнений не существует.
— Я такого не говорила, Хантер. И прежде чем принять какое-то решение, я всегда слушаю, что предлагают другие.
— Ага, слушаешь, и все равно делаешь по-своему.
— Хантер! — я повышаю голос.
Я делаю глубокий вдох.
— Иногда ты бываешь чертовски невыносим, — я сжимаю кулак.
Я обхожу комнату, собираясь с мыслями.
— Мы уже в опасности, Хантер. Единственное, что у нас осталось, так это мы... Наша дружба, которая только разваливается, — я направляюсь к выходу.
Я разворачиваюсь, мои глаза блестят.
— Думаешь, я не знаю, что каждым своим действием или бездействием, я подвергаю кого-то из своих близких опасности? Я знаю, как это рискованно. Знаю, что каждый раз мы балансируем на грани. Но ты думаешь, что у нас получится сидеть в тени? Думаешь, если ничего не делать, то все будут в безопасности? — я смотрю на него.
Хантер застыл.
— Не будет, Хантер. Эвелин абсолютно плевать делаем мы что-то или нет. Потому что она все равно это сделает. Все равно будет убивать, потому что ей это нравится. Ей плевать на то, что чувствуем и хотим мы, — я все же подхожу к Хантеру и дотрагиваюсь до его плеча. — Подумай сам, как ее обрадует тот факт, что у нас разногласия, и мы разделились. Поверь, поодиночке нас легче сокрушить.
Я жду, что он что-нибудь скажет, но он молчит.
— Я не заставляю никого мне помогать. Но в первую очередь Алекс наш друг, и я не могу отвернуться. Поэтому я все равно пойду к нему. И я попытаюсь сделать все, что в моих силах, чтобы вернуть его. Даже если у меня не получится, и он убьёт меня, я буду знать, что я попыталась. Друзей не бросают, — говорю я, после чего разворачиваюсь. — Ты сам мне говорил, что дружить не всегда просто.
Я иду к выходу из комнаты.
— Нерушима, — я слышу голос Хантера.
  На секунду замираю, а затем оборачиваюсь.
— Они пригодятся, — он кидает мне ключи от машины. — Я поеду с тобой.
— Нет, сейчас я поеду одна.
По моему телу бежит дрожь, когда я спускаюсь вниз. Я выдыхаю, собираясь с мыслями, а затем захожу в подвал.
Голова Алекса опущена. Мой взгляд сразу цепляется за темную, уже подсохшую кровь, испачкавшую его подбородок и шею. Его руки скованы толстыми серебряными кандалами.
Мое сердце сжимается от острой боли.
— Знаешь.. — он медленно поднимает голову.
Я встречаюсь с его голубыми глазами.
— Особо нет разницы: быть скованным кандалами у Эвелин или тут, — в его голосе больше нет той злости, только усталая покорность. — Иногда кажется, что серебро скоро въесться в мои запястья.
— Она приковывала тебя кандалами?
— Это было самым безболезненным из того, что она делала со мной, — он опять опускает глаза, не желая смотреть на меня.
— Алекс, что ещё Эвелин делала с тобой?
— Я не скажу.
— Почему?
— Не хочу, чтобы вы делали со мной то же самое, — его голос тих.
— Ты серьезно такого плохого мнения о нас?
— Нет. Просто вы, наверное, считаете, что этим всем, — он дергает руками, и цепь от кандалов громко лязгает. — Вы вернёте меня. Но вы не думали, что этим всем, вы все больше погружаете меня в это состояние.
— Эвелин издевалась над тобой?
Алекс молчит. Я осторожно подхожу к нему, коснувшись рукой его подбородка.
— Не делай этого, — шепчет парень.
— Но я ничего и не делаю.
— Не трогай меня, — его слова заставляют убрать руку. — Зачем ты пришла, Мелисса? Собираешься меня мучить, чтобы что-то выведать?
— Очень грустно, что ты думаешь, что я пришла для того, чтобы причинить тебе боль.
— Вы уже держите меня в серебряных кандалах. Прям, как она делала.
Я дотрагиваюсь до серебряных кандалов, ещё раз утвердившись, что серебро не обжигает мою кожу. Кандалы щёлкают, и руки Алекса оказываются свободными.
— Зачем? — с непониманием спрашивает парень.
— Пошли прокатимся, — я направляюсь к выходу. — Только приведи лицо в порядок.
— Хантер знает, что ты меня отпустила?
— Нет.
— Но... Зачем?
— Прокатимся, — ещё раз повторяю я.