Несокрушима

МЕЛИССА

Мы проезжаем уже знакомый мне лес. Я неспроста выбрала эту дорогу. Ведь Алекс прав: пытками и насилием, мы ничего не получим. Но можно попробовать другим путем. Нужно показать ему, что мы правда хотим ему помочь, а не навредить.
— Помнишь это место? — спрашиваю я у парня, не отведя взгляд от дороги.
Его кулаки то сжимаются, то разжимаются. Я вижу, как он напряжен. Вероятно, он пытается контролировать себя, что уже хорошо.
Между нами повисает какое-то тяжелое напряжение, которое волнами разливается по машине.
Я жму на тормоз и выхожу на свежий воздух. Алекс нехотя выходит следом.
— Помнишь, как мы остановились у этого леса? Тогда я чувствовала невероятную жажду и не знала, как ее преодолеть. Но ты показал мне, что есть возможность повлиять на это. И вот... — я расставляю руки. — Сейчас я стою перед тобой, полностью контролируя ее. И это все благодаря тебе, благодаря тому, что сделал ты. У меня не получилось бы справиться с этим без твоей помощи, — признаюсь я.
— Зря ты сюда приехала, лисёнок, — его клыки удлинены. — Ты думаешь, что от твоих признаний я расчувствуюсь и стану, как прежде? Ты правда настолько глупа, что веришь в это?
«Глупа»
ГЛУПА! ГЛУПА! ГЛУПА!
Мейсон постоянно повторял эти слова, никогда не ставя меня ни во что. Он всегда считал меня слабой и глупой.
Но разве я до сих пор такая? Разве сейчас я позволю этим словам снова зацепить меня?!
Не позволю!
Вместо этого я делаю противоположное. Я цепляюсь за то единственное, что говорит мне о том, что его все еще можно вернуть. Мои легкие наполняются надеждой, когда я слышу, что Алекс опять назвал меня лисёнком.
— Чего ты желаешь на самом деле? — я хочу дотронуться до него, но затем вспоминаю его слова.
Я не касаюсь рукой его плеча, несмотря на то, что хочу. Я не должна нарушать его личные границы, если он сейчас не хочет этого. Не хочет, чтобы я прикасалась к нему.
В голове сразу проносится то, что мои границы все постоянно пересекали. И Алекс, и Мейсон. В особенности Мейсон. Он вообще делал со мной, с моим телом все, что взбредёт в голову.
Я заставляю себя переключиться на Алекса.
Я не такая, как они.
— Я понимаю тебя, Алекс. Понимаю, как это ужасно, когда твои границы нарушают, и ты ничего не можешь с этим сделать. Но, пойми, все еще можно вернуть... Тебя можно вернуть, — я поднимаю на него свои полные надежды глаза.
— Хотела услышать, чего я правда хочу? Я хочу вонзить клыки тебе в шею. Хочу насытиться твоей кровью. Хочу большего. Жажду выпить всю твою кровь. Всю, до последней капли.
— Но ты этого ещё не сделал, Алекс, — я подхожу к нему ближе. — У тебя было много возможностей вонзить клыки мне в шею, но ты этого не сделал. Так почему же? — моя грудь вздымается. — Может, потому что ты совсем не хочешь причинять мне боль? Может, ты хочешь, чтобы я ощутила блаженное наслаждение от твоих клыков? Ты же знаешь, какого это —ощущать друг друга на вкус и наслаждаться этим взаимным желанием.
Парень начинает рычать.
— Я хочу лишь выпить всю твою кровь, Мелисса.
— Ты помнишь свои прошлые сожаления. Помнишь тот период, когда ты был не в себе. Когда ты лишал людей жизни, даже не задумываясь о последствиях. В глубине души ты сожалеешь о старых ошибках, поэтому тебя что-то удерживает сейчас. Вот поэтому ты ещё не вонзил свои клыки в меня, — подвожу я.
На лице парня появляется улыбка.
Та самая улыбка, от которой мне становится больно.
— Ты заблуждаешься, Мелисса, — он проводит языком по своим клыкам. — Меня ничего не останавливает, — с этими словами он перемещается ко мне.
— Я знаю, что ты не хочешь этого, Алекс, — я не противлюсь, когда он откидывает мои светлые локоны с шеи.
Я позволяю ему это.
Я сдаюсь и даю ему то, чего он хочет.
— Хватит говорить и решать, что я хочу, а что нет, — его голос мурашками проскальзывает по моей шее. — Если ты думаешь, что этот укус принесёт тебе удовольствие, то ты ошибаешься. Сейчас я намерен вгрызться тебе глубоко в шею. Я перекушу мышцы и буду наслаждаться напором горячей свежей крови, — его острые клыки царапают кожу моей шеи. — Это будет не просто невинный укус, Мелисса.
Я вздрагиваю.
— Я намерен растерзать твою шею.
— Я знаю, что в глубине души ты не хочешь этого, — я поднимаю на него свои глаза. — Знаю, что это все дело рук Эвелин, — я вижу в его глазах злость, но затем мелькает едва уловимая грусть.
Живот мутит от предстоящего предвкушения боли.
Нужно потерпеть. Просто немного потерпеть.
Я стискиваю пальцы в кулак.
— Надеюсь, ты не глупец и давно понял, что Эвелин я нужна живой, — бросаю я. — Так что, когда будешь вгрызаться мне в шею, хорошенько подумай над тем, что с тобой сделает Эвелин, когда узнает, как я умерла.
— С чего ты так решила? — скалится Алекс.
— У неё было полно возможностей меня убить, но она этого не сделала. Поэтому я не буду сопротивляться, Алекс. Можешь причинить мне боль, можешь разорвать мою шею и убить.
Я стискиваю зубы.
— Ты ведь лучше всех умеешь причинять мне боль, — отрезаю я, и что-то внутри меня больно сжимается.
Алекс скользит взглядом по моему лицу.
— Мне плевать: нужна ты Эвелин живой или нет. Я сделаю то, чего хочу. Обескровлю твоё тело, — с этими словами клыки вонзаются в меня.
Со рта вырывается стон боли. Сильной боли. Мои ноги хотят подкоситься, но я заставляю себя устоять. Я должна с этим справиться. Просто должна. Какой бы сильной эта боль ни была.
Я прикусываю нижнюю губу.
— Знаешь, что отличает тебя от Мейсона? — я тяжело сглатываю от подступившей боли. — То, что ты не гордишься плохими вещами, которые сделал. Ты сожалеешь о своих ошибках. Это меня и зацепило в тебе. То, что ты исправился и каждый раз пытаешься это делать. И я уверена, что даже сейчас где-то в глубине души, ты пытаешься противостоять и этому.
Я чувствую, как мое сознание начинает мутнеть. И тогда я перестаю строить из себя слабачку. Глупую девочку, которой всегда называл меня Мейсон.
Не помогло.
Первый вариант не сработал.
Вычеркиваем и приступаем ко второму.
Я отрываю Алекса от своей шеи.
— Знаешь, Алекс. Я даже сейчас готова тебе помогать. Вербена в моей крови поможет тебе немного прочистить свои мозги, — резко отрезаю я.
Услышав мои слова, парень касается горла.
— Что? — как ни в чем не бывало, спрашиваю я. — Уже печет?
Его лицо вспыхивает от злости.
— Ты вампир, черт возьми, какая вербе... — он начинает кашлять.
На моем лице расплывается улыбка, когда я вижу, как на него действует вербена.
Все-таки хорошо, что я выпила сегодняшнюю дозу. Страх того, что моим сознанием могут управлять, всегда оказывается сильнее желания поскорее исцелить свою рану.
— Не переживай, Алекс. Я могу загладить эту прожигающую боль. У меня есть способ, как ее унять.
Он поднимает на меня свои глаза, полные ненависти.
Мой взгляд переходит на его губы, затем шею.
— Хочу напомнить тебе, как нужно кусать, — мои клыки удлиняются. — Можешь считать это своеобразным подарком. И способом доказать тебе, ради чего можно бороться.
Я приподнимаю его подбородок. На мое удивление, он позволяет мне это. Я бы не делала этого, если бы он оттолкнул меня. Но он позволяет мне это. Он хочет этого.
Я скольжу пальцами по его щеке, затем шее. Как давно я его не касалась. Как мне не хватало этого. Я придвигаюсь к нему ближе, и мои губы нежно касаются его горла. Клыки слегка царапают тонкую кожу, а затем я делаю небольшой укус. Но не такой укус, какой сделал мне Алекс.
Алекс вздрагивает скорее от неожиданности, чем от боли. Его тело будто расслабляется. Я сама чувствую это расслабление.
Я делаю небольшой глоток его крови. На языке ощущается приятный холодно-металлический привкус.
Мое тело покрывается мурашками, когда я чувствую его руки на своей талии. Теплые ладони медленно скользят по моим бёдрам.
Я чувствую его сбитое дыхание.
Это ведь нельзя наиграть? Нельзя притвориться? Ему нравится то, что я делаю с ним. Может, у меня все-таки есть лазейка, чтобы вернуть прежнего Алекса?
— Не останавливайся, — тяжело дыша, шепчет парень.
Его голос такой низкий и сексуальный, что мне хочется слушать его постоянно. Но я не подчиняюсь его словам, несмотря на то, как мое тело яростно колотится от желания это сделать. Я специально медленно тяну кровь.
— Быстрее, — тут же слетает с его губ, но я не реагирую на его просьбу.
Я уже достаточно раз за сегодня подчинилась ему, теперь его очередь подчиняться мне.
Его рука запутывается в моих волосах. Он вдавливает мою голову в свою шею, чтобы мои клыки погрузились глубже, но я нарочно оказываю сопротивление.
Его глаза прикрыты, спина прижата к машине. Я чувствую, как часто вздымается его грудь. Я чувствую его в тех местах, где наши тела соприкасаются.
— Мелисса, пей быстрее.
Мне хочется усмехнуться от того, что он вздумал мне что-то приказывать, но я сдерживаюсь. Он получит ровно столько, сколько я захочу. Даже если он будет умолять меня не растягивать глотки. Даже если разозлится и будет угрожать мне смертью. Я все равно этого не сделаю.
Я вздрагиваю, когда его руки перемещаются на мою поясницу.
«— Ты используешь запрещенные приемы, — хочется выкрикнуть ему, но мои губы прижаты к его шее.»
— Делай большие глотки, — требует он, сильнее сжимая мою талию. — Мелисса, — рычит он, когда понимает, что я не сделала того, что он мне сказал.
Моя рука медленно скользит по его торсу, поднимаясь выше. Мои холодные пальцы обхватывают его шею, а затем я достаю свои клыки.
Несмотря на небольшое расслабление, на лице парня появляется гнев.
Я прижимаюсь губами к укусу, чтобы слизать две выступившие капельки крови.
— Что тебя так разозлило, Алекс? — с долей усмешки спрашиваю я.
Моя рука все ещё лежит на его шее.
Парень рычит.
— Что же, Алекс... — я медленно провожу рукой по его скуле. — Не нравится, когда я что-то делаю не так, как ты хочешь? — я резко убираю руку.
— Ненавижу, — в его глазах пылает гнев.
Я не показываю, что это слово все же задело меня.
— А я ведь даже не делала ничего против твоей воли, в отличие от того, что делала с тобой Эвелин, — после этих слов я разворачиваюсь и отхожу.
Я слышу тяжелое сбитое дыхание Алекса. Чувствую, как он сдерживает себя только бы сейчас снова не наброситься на меня.
Но он сдерживается. И такая мелочь сейчас меня радует. Может, у меня все-таки получится?! Получится вернуть его прежнего.
Я останавливаюсь, мои губы приподнимаются в улыбке.
— А знаешь, что тебя выдает, Алекс? — я стою спиной к нему.
В ответ тишина. Я и не думала услышать что-то от него.
— Твоё сердце, — я делаю небольшую паузу. — Я заставляю его биться чаще. Вряд ли Эвелин на такое способна, даже учитывая все ее штучки с проникновением в сознание.
— Эвелин никогда не будет способна на то, что способна ты, — отрезает он.
И я слышу в его голосе прежнего Алекса.
Я разворачиваюсь к нему, и между нами возникает такое сильное притяжение, что я не знаю, что с этим делать.
Быстрым шагом я направляюсь к нему. И вот моя ладонь уже сжата в его большой теплой руке.
Я тяну его в сторону леса.
— Куда мы идем? — спрашивает Алекс, когда мы протискиваемся через деревья.
Но я не могу... Не могу больше терпеть этот пожар, который все сильнее разгорается у меня внутри. Пожар, из-за которого я сгорю, если его тотчас же не потушить.
— Считай, что сегодня я пригласила тебя на свидание, — быстро отвечаю я, крепче сжав его руку.
Алекс удивленно приподнимает бровь, не понимая, что со мной.
Но он поймет. Совсем скоро поймет.
По моей коже не перестают пробегать колючие мурашки, которые, щекоча, вонзаются в меня.
— Не думал, что ты предпочитаешь свидания в лесу.
— Подожди немного.
И вот наконец-то мы выходим. Перед нами расстилается небольшое озеро. И маленький пирс. И никого. Полнейшая тишина и умиротворенность. Мы тут одни.
Я тяну его дальше.
— Не боишься? Мы тут совсем одни... — протягивает Алекс, но он не успевает договорить, потому что я грубо толкаю его.
Он падает с небольшого пирса прямо в холодную воду. Мои глаза вдруг вспыхивают серебристым свечением. Сейчас у меня не получается это контролировать. Я будто горю изнутри. Я ощущаю все в сто раз сильнее и ярче, чем раньше. Я чувствую все запахи намного насыщеннее. Мой слух улавливает малейшие звуки. Я знаю, что мы одни. Совсем одни в этом темном лесу.
И в этот раз я чувствую, что не мне стоит бояться.
Всем стоит бояться меня.