Несокрушима

Мия

Дождь все усиливается.
— Кто-нибудь помогите! — кричу я, держа на руках Мелиссу.
Алая кровь заливает все вокруг. У меня начинается паника, грудь сковывает.
— Кто-нибудь...
На площадку выбегает Деметр и сталкивается с моим испуганным лицом. Я хочу объяснить ему, что произошло с его дочерью, но не могу вымолвить и слова. Слова и не нужны. Все, итак, ясно по кровавым ручейкам, стекающим с моих дрожащих ладоней. Аккуратно подхватив Мелиссу, Деметр быстро несёт ее в небольшую каюту. Я молча следую за ним, бросая последний взгляд на сгущающиеся тучи. Деметр укладывает Мелиссу на кровать, стоящую посередине небольшой каюты.
— Я пойду искать аптечку, а вы снимите платье, чтобы можно было осмотреть рану, — говорит Деметр, после чего покидает каюту.
— Что с ней случилось? — спрашивает Трейси, встав с кресла.
— Помоги ее приподнять, — говорю я девушке, игнорируя ее вопрос.
Мы аккуратно начинаем стягивать алое платье.
— Нет! Нет! — Мелисса отталкивает мои руки.
   Ее глаза закрыты, желваки то и дело сжимаются.
— Видишь, Мия, все-таки твоя подружка живучая.
— Мелисса, ты как? — я кладу руку на ее оголенное плечо, и с ее губ слетает стон боли.
— Не видишь, что она еще не в себе?! — отрезает Трейси.
   Мелисса ерзает на кровати, пытаясь отдалиться от моей руки.
— Все будет хорошо, Мелисса, — тихо говорю я, стянув алое платье до конца.
   По щеке Мелиссы стекает слеза, ее глаза все также закрыты. Девушка перестает ерзать.
— Наверное, она опять потеряла сознание, — мой голос полон беспокойства.
— Капееец, — Трейси буравит глазами окровавленный бок Мелиссы.
   Меня и саму чуть не воротит от вида такого количества крови. Дрожащими руками я дотрагиваюсь до чёрной ткани, обмотанной вокруг ее талии.
— Хорошо, что она додумалась перевязать рану. Хотя и это не сильно помогло остановить кровь, — говорит Трейси.
Я поднимаю на неё свой взгляд.
— Думаю, что сейчас всем будет лучше без твоих комментариев, Трейси! — отрезаю я, прижимая руки поверх чёрной повязки.
Трейси лишь закатывает глаза. Она распускает свои собранные в пучок локоны, как будто сейчас для нее важнее, как она выглядит, нежели состояние Мелиссы.
— Поторопи лучше Деметра, — рявкаю я.
— Ты заметила, что у нее очень сексуальный папа?
— Трейси!
— Все-все иду, — девушка покидает каюту.
Деметр убирает чёрную повязку.
— Ножевое, — он обрабатывает рану. — Жизненно важные органы не задеты, поэтому все будет нормально. Она потеряла много крови, поэтому сейчас какое-то время будет без сознания. Ее организму нужно восстановиться.
Наконец-то я могу выдохнуть.
   Деметр заклеивает порез лейкопластырем.
— Помогите приподнять ее спину.
— Нам нужно отвезти ее в больницу, — я судорожно оглядываю каюту, мои руки почему-то пронзает дрожь. — Нужно... Нужно, чтобы ей зашили рану.
— Мелисса вампир, и поэтому ее рана затянется даже быстрее, чем мы привезем ее в больницу.
— Но...
— Не волнуйся, Мия, с твоей подругой будет все нормально, — его голос слегка строг, тем не менее он внушает мне уверенность. — Мелиссе нужен постельный режим. По крайней мере, проследите, чтобы ночью она не вставала, когда придет в себя. Ее молодой организм быстро исцелится.
Поверх пластыря Деметр накладывает повязку.
   Трейси отрицательно кивает.
— Нет, не скоро, — она переводит свой взгляд на Деметра. — Когда Мелисса пришла ко мне с избитыми в мясо руками, ее руки исцелялись достаточно долго. Ее организму понадобилось около трёх дней, чтобы исцелиться, — голос девушки холоден. — А если смотреть на эту глубокую рану, то думаю исцеление займёт ещё больше времени.
— Потом поговорим с тобой, Трейси, о том, почему моя дочь пришла к тебе с избитыми в кровь руками.
— Избитыми с мясо, — исправляет девушка, теребя прядь у лица.
   Мне хочется пнуть Трейси, чтобы она прекратила это делать.
— Исцеление — не только физический процесс. Ее психическое состояние оставляет желать лучшего, поэтому раны и не заживают. Потому что все взаимосвязано, — делает вывод Трейси.
— Ты права, — соглашается Деметр, и на губах Трейси появляется улыбка.  — Я позову Хантера для того, чтобы он дал Мелиссе испить своей крови. Это поможет заживлению.
— А почему это не сделаете вы? — опять вклинивается Трейси, закусив губу. — Я слышала, что вы тоже вампир.
— Это сделает Хантер, — достаточно грубо отвечает Деметр.
   Мы остаемся с Трейси наедине.
— Ты что заигрывала с ним? — спрашиваю я у Трейси.
— Тебе показалось, Мия, — девушка картинно закатывает глаза.
Хантер выводит нас с Трейси из каюты раньше, чем я успеваю возразить.
— Почему он не может при нас дать Мелиссе своей крови? — Трейси обхватывает свои предплечья.
— Я слышала, что процесс обмена кровью это довольно интимно. Но почему сейчас Хантер нас выгнал, я не знаю, — я пожимаю плечами.
Проходит достаточно времени, чтобы начинать волноваться.
— Что он там с ней делает? — не выдерживает Трейси.
— Пойду проверю, — я дотрагиваюсь до двери, но в тот же момент выходит Хантер.
— Почему нам нельзя было заходить? — не унимаюсь я.
— Мия, извини, но мне сейчас не до твоих вопросов.
Я смотрю в небольшое окошко с видом на волны и вздрагиваю, когда раздаётся гром.
— Ненавижу грозу, — возмущается Трейси, раскинувшись на кресле.
Еще хоть полчаса наедине с Трейси, и я начну лезть на стену. К счастью, Деметр сказал, что нам осталось недолго плыть. Хотя недолго это тоже растяжимое понятие.
Я вспоминаю одну вещь.
— Почему ты плакала?
— Что? — на лице Трейси удивление.
— Когда я зашла в кабинку туалета, я сразу поняла, что ты плакала.
— Тебе показалось, Мия, — в ее голосе прослеживается безразличие.
— У тебя что-то случилось? — не перестаю я.
— А что у меня могло случиться? — девушка приподнимает бровь.
— Ладно, — я выдыхаю. — Думаю, смысла продолжать нет, потому что я все равно ничего не добьюсь.
Я поправляю одеяло, чтобы Мелиссе было не холодно. После того, как катер пришвартовался к пристани, Деметр сказал нам оставаться в отеле. Рану Мелиссы мы еще раз промыли и сделали перевязку. В скором времени она должна начать затягиваться, а пока... Я касаюсь рукой ее щеки. Пока она должна хорошенько отдохнуть.
Ноа и Брайс уехали. Трейси тоже решила поехать домой, хотя мы предлагали ей остаться.
Меня и саму уже клонит в сон, но если я лягу рядом с Мелиссой, то боюсь она проснётся. В нашем номере две комнаты. В одной комнате разложились мы с Мелиссой. Если пройти через открытый балкон, то можно попасть в комнату Хантера.
Я выхожу на балкон, желая немного подышать свежим морским воздухом. Дотронувшись до прохладных перил, я всматриваюсь в темное небо.
— Как она? — я не замечаю, как появляется Хантер.
— Спит, — я все ещё смотрю на волны.
— А тебе чего не спится? — он останавливается рядом.
Я лишь пожимаю плечами.
Мое сердце пропускает удар, когда его грубая рука нежно касается моей щеки. Мои глаза округляются, и я поворачиваюсь к нему. Его взгляд ненадолго задерживается на моих губах и у меня создается ощущение того, что я таю.
— То, что было на яхте, было только для того, чтобы Эвелин поверила? — его голубые глаза теперь направлены на меня.
Я удивляюсь такому вопросу. Я поднимаю подбородок, вглядываясь в его лицо.
— Да, — резко говорю я. — Зачем же ещё? — на моем лице дергается жилка.
Лицо Хантера мрачнеет.
— В таком случае, надеюсь, Эвелин поверила, — холодно отвечает парень, играя желваками.
Его рука накрывает мою.
— Это уже ни к чему. Эвелин видела меня.
Я чувствую что-то внутри. Что-то, что я не могу описать словами. Что-то что одновременно пугает меня и нравится.
Я понимаю, что больше не могу здесь оставаться. Уж лучше я пойду и попытаюсь заснуть. Хотя, вероятно, мысли не дадут мне этого сделать.
Я медленно убираю свою руку и разворачиваюсь, чтобы уйти. Я направляюсь к двери.
— Ты серьезно хочешь уйти? Почему ты обесцениваешь то, что между нами было? — вопрос Хантера заставляет меня остановиться.
Заставляет меня замереть.
— А что было? — к моему горлу подкатывает ком.
Внутри появляется страх от нового чувства, которое появилось внутри, когда его рука коснулась моей.
— Первый раз ты поцеловал меня. Остальные разы были на яхте только для того, чтобы в это поверила Эвелин, — мое сердце бешено колотится.
Не знаю, понимает ли он, что в моих словах не было правды или нет.
— Плевать на то, что было на яхте. Скажи, Мия, когда я поцеловал тебя в первый раз, это что-то для тебя значило?
Мое молчание говорит Хантеру больше, чем я могу себе предположить. Мой взгляд приковывается к его губам, а затем я заставляю себя развернуться. Я не должна смотреть на него. Не должна ощущать того, что сейчас ощущаю. Мне страшно. Мне безумно страшно обжечься снова.
— Я не хочу надоедать со своими вопросами, Мия. Но для меня это все что-то значило, — парень замолкает.
К моим глазам подступают слёзы.
— Я думал, и ты испытываешь похожее, — его слова больно ударяют в грудь.
Хорошо, что я стою спиной к парню, и он этого не видит.
Я не хочу, чтобы мне снова разбили сердце. Не хочу ощущать эту боль. Я думала, что будет лучше, если подавлять то, что у меня возникло внутри. Но лучше не становится.
— Спокойной ночи, котёнок, — говорит Хантер.
Но вместо того, чтобы уйти, я разворачиваюсь и бросаюсь к нему. Пускай это безрассудно, но я этого хочу. И мне надоело это скрывать.
Мои губы врезаются в его. Его сильные руки хватают меня за талию. Мой язык сплетается с его, рука запутывается в его непослушных волосах, притягивая ближе. Стерев всевозможные границы между мной и Хантером, между реальностью и сокровенными желаниями моего сердца.