Глава 41
Накануне Хеллоуина у меня начался мандраж.
– Что-то я нервничаю, – сказала я Мэтью еще утром, в постели.
Он отложил книгу и обнял меня:
– Знаю. Ты нервничала еще до того, как открыла глаза.
В доме уже вовсю кипела жизнь: принтер в кабинете Сары выплевывал одну страницу за другой, телевизор бубнил, работающая на износ сушилка жалобно подвывала. Сара и Эм, судя по аромату, пили далеко не первую чашку кофе, в одной из спален гудел фен.
– Мы проспали дольше всех? – Я попыталась успокоить трепыхающийся желудок.
– Похоже на то, – с улыбкой и тенью беспокойства ответил Мэтью.
В кухне Сара жарила яичницу по индивидуальным заказам, Эм доставала из духовки противни с кексами, а Натаниэль запихивал эти кексы в рот целиком один за другим.
– Где Хэмиш? – спросил Мэтью.
– В кабинете: ему принтер понадобился. – Сара бросила на него долгий взгляд и вернулась к своей сковородке.
Маркус оторвался от скрэббла, прихватил горсть орехов и вышел пройтись с отцом. Запах кексов исторг у него стон неутолимого желания.
– Что, собственно, происходит? – спросила я.
– Хэмиш играет в юриста, – ответила Софи, намазывая кекс маслом. – Готовит бумаги на подпись.
Немного позже даймон созвал всех в столовую, куда мы явились с кружками и стаканами. Хэмиш, судя по виду, совсем не спал. На столе рядом с аккуратными стопками печатных страниц лежали палочки черного воска и две печати рыцарей Лазаря, большая и малая. Сердце у меня ушло в пятки, а потом подскочило к горлу.
– Можно садиться? – Эм налила Хэмишу кружку из свежезаваренного кофейника.
– Спасибо, Эм. – Хэмиш указал мне и Мэтью два стула, которые поместил во главе стола. – Вчера, – начал он, взяв в руки первую стопку, – мы столкнулись с некоторыми практическими вопросами, вытекающими из сложившейся ситуации.
Я снова уставилась на печати.
– Поменьше официоза, Хэмиш, будь так любезен. – Ладонь Мэтью легла мне на спину.
Хэмиш сердито посмотрел на него и продолжил:
– В Хеллоуин Диана и Мэтью, как и планировалось, отправятся в прошлое. Все прочие распоряжения, данные Мэтью кому бы то ни было, отменяются. – Этот пункт доставил Хэмишу особое удовольствие. – Мы согласились, что нам всем будет лучше... исчезнуть на некоторое время. Прежнюю жизнь всем придется пока отложить. Эта доверенность, Диана, – Хэмиш положил передо мной документ, – дает право мне или другому сенешалю рыцарей Лазаря действовать от вашего имени.
Доверенность придавала нашему абстрактному путешествию пугающую реальность.
Мэтью достал из кармана перьевую ручку.
Я кое-как накарябала подпись непривычным пером. Мэтью плюхнул на лист черную восковую кляксу и приложил свою личную печать.
– Еще вам нужно подписать два письма, – продолжал Хэмиш. – Одно уведомляет организаторов конференции, что доклад прочесть вы не сможете. В другом вы просите об отпуске по состоянию здоровья, его также подпишет ваш врач, доктор Маркус Уитмор. Если к апрелю вы не вернетесь, я перешлю его в Йель.
Я подписала то и другое дрожащей рукой, прощаясь с двадцать первым столетием.
Хэмиш, явно собираясь с духом, взялся за край стола:
– Мы не знаем, когда Диана и Мэтью вернутся к нам. – Он не сказал «вернутся ли», но это витало в воздухе. – Если кто-то из де Клермонов отправляется в долгое путешествие, в мои обязанности входит привести в порядок его дела. Диана, например, не оставила завещания.
– Да мне и завещать нечего... машины и той нет.
– Это не совсем так, верно, Мэтью?
– Дай-ка мне, – с неохотой сказал тот, и Хэмиш вручил ему толстую пачку листов. – Я составил это, когда последний раз ездил в Оксфорд.
– Еще до Ла-Пьера, – вспомнила я.
Мэтью кивнул:
– Это, можно сказать, наш брачный контракт. Согласно ему, к тебе переходит треть моего состояния – даже в том случае, если ты уйдешь от меня.
Он так решил еще до приезда домой, до того, как мы по вампирским обычаям заключили союз на всю жизнь.
– Я никогда тебя не оставлю, и твоего состояния мне не надо.
– Ты даже не знаешь, что сюда входит. – Мэтью пододвинул контракт ко мне.
Входило туда столько, что глаза разбегались. Ошеломительные денежные суммы, дом в центре Лондона, квартира в Париже, вилла в окрестностях Рима, Олд-Лодж, дом в Иерусалиме, недвижимость в других городах от Венеции до Севильи, самолеты, автомобили...
– У меня есть постоянная работа, и ничего такого мне не нужно. – Я отодвинула документ.
– Тем не менее это твое, – ворчливо заметил Мэтью.
Хэмиш сначала дал немного опомниться, а потом снова огорошил:
– Итак, вы единственная наследница Мэтью, а после смерти Сары вам отойдет ее дом – при условии, что Эмили сможет в нем жить. Как видите, вам есть чем распорядиться, и мне нужно знать как.
– Не хочу говорить об этом.
Воспоминания о Сату и Жюльет были еще свежи, смерть затаилась где-то совсем близко. Я встала, но Мэтью удержал меня за руку:
– Ты должна, mon coeur. Не надо обременять этим Сару и Маркуса.
Я опять села и задумалась, как поступить с баснословным богатством и ветхим фермерским домом.
– Я хочу поделить все поровну между нашими детьми. Это подразумевает всех детей Мэтью, вампирских и биологических, – тех, кого он создал сам, и тех, которые могут родиться у него от меня. Им же после Эмили достанется и дом Бишопов.
– Я обо всем позабочусь, – заверил Хэмиш.
Оставшиеся документы лежали в трех конвертах. Два из них были скреплены печатью Мэтью, третий обернут черной с серебром лентой. На ней висел черный восковой диск величиной с десертную тарелку – оттиск большой печати рыцарей Лазаря.
– Осталось распорядиться делами братства. Отец Мэтью основал орден Рыцарей Лазаря для защиты тех, кто сам себя защитить не может. Мало кто из созданий помнит о нас, но мы все еще существуем и продолжим существовать, даже когда Мэтью с нами не будет. Завтра Мэтью официально сложит с себя должность Великого магистра и передаст ее своему сыну Маркусу.
Хэмиш отдал Мэтью два конверта с его личной печатью, а третий, с большой, вручил Натаниэлю. Мириам вытаращила глаза.
– Как только Маркус примет на себя новые обязанности (что он сделает незамедлительно!), – сказал Хэмиш, сурово глядя на Маркуса, – он позвонит Натаниэлю, который дал согласие занять в нашей фирме пост одного из восьми местных магистров. Вскрыв печать на конверте со своим назначением, Натаниэль станет рыцарем Лазаря.
– Нельзя же принимать в братство все новых и новых даймонов! – ужаснулась Мириам. – Как, собственно, Натаниэль будет сражаться?
– А вот так... – Даймон пошевелил пальцами. – На компьютере. – Он свирепо взглянул на Софи и не менее свирепо добавил: – Я не позволю, чтобы мою жену или дочь постигла участь Дианы.
После общей ошеломленной паузы Хэмиш сел, переплел пальцы и сказал:
– Это еще не все. Мириам думает, что война будет, но я с ней не согласен. Война уже началась.
Теперь все смотрели только на Хэмиша. Он был прирожденным лидером – стоит ли удивляться, что его хотели выбрать в парламент и что Мэтью сделал его своим заместителем.
– Все присутствующие здесь понимают, почему стоит сражаться на этой войне. Причина в Диане и в тех преступлениях, на которые готова пойти Конгрегация, чтобы разгадать тайны унаследованной ею силы. Вторая причина – «Ашмол-782», который, попав в руки колдунов, будет утрачен для нас навсегда. Третья – наше общее убеждение, что любовь между созданиями различных рас запрещать нельзя.
Хэмиш обвел нас взглядом, проверяя, достаточно ли внимательно мы слушаем.
– Узнав о нашем конфликте – а это скоро произойдет, – люди поневоле вынуждены будут признать, что среди них живут даймоны, вампиры и колдуны. Именно тогда нам и придется собрать тайный круг, о котором говорила Софи. Нашей – круга и рыцарей Лазаря – задачей будет помочь людям разобраться в происходящем в атмосфере истерии и смятения. И свести смерти и разрушения к минимуму.
– Изабо ждет вас всех в Сет-Туре, – спокойно уведомил Мэтью. – Это, пожалуй, единственное место, куда не посмеют вторгнуться другие вампиры. Сара с Эмили попытаются сдержать колдунов. Возможно, тут поможет имя Бишопов. Софи с младенцем воспользуется защитой рыцарей Лазаря.
– Значит, разъедемся кто куда, – кивнула Сара, – и вновь соберемся у де Клермонов. Там и решим, что делать дальше, – решим сообща.
– С Маркусом во главе. – Мэтью поднял наполовину полный бокал. – За Маркуса, Натаниэля и Хэмиша. Долгих и честных лет.
– Давно я не слыхала этого тоста, – сказала Мириам.
Маркуса и Натаниэля порядком смутила оказанная им честь, утомленный Хэмиш принял ее как должное. Все трое, надо сказать, выглядели чересчур молодо, чтобы задумываться о долголетии.
Эм собрала на кухне грандиозный обед. Мы толклись в семейной, оттягивая момент прощания.
Первыми отправились Софи с Натаниэлем. Маркус погрузил их скудные пожитки в багажник своей синей машины. Пока он и Натаниэль совещались, сдвинув белокурые головы, Софи прощалась с Сарой и Эм. Меня изгнали в гостиную, чтобы избежать нечаянного физического контакта.
– Мы ведь не навсегда расстаемся, – сказала мне Софи из холла.
На перила лестницы упал солнечный луч, мой третий глаз раскрылся, и я увидела нас обеих – мы обнимались.
– Конечно нет, – подтвердила я.
Софи кивнула, будто и ей открылось нечто подобное.
– А я что говорю. Может быть, ребенок уже родится к твоему возвращению. Помни: ты ее крестная!
Мэтью и Мириам тем временем расставили вдоль подъездной дорожки приготовленные к празднику тыквы, и Сара мановением руки зажгла их. До сумерек было еще далеко, но зато Софи могла представить, как ее творения будут смотреться на Хеллоуин. Она захлопала в ладоши, сбежала с крыльца, обнялась поочередно с Мэтью и Мириам. Последнее объятие предназначалось Маркусу, бережно усадившему ее рядом с мужем.
– Спасибо за машину! – крикнула она, восхищенно трогая натуральное дерево приборной панели. – Натаниэль раньше быстро ездил, а теперь ползает, как старушка, – из-за ребенка.
– Вот и хорошо, – сказал Мэтью тоном заботливого папаши. – Позвоните, когда будете дома.
Мы помахали им вслед, Сара погасила тыквы, и все ушли в дом. Остались только мы с Мэтью.
– У меня все готово, Диана, – сказал, выйдя на крыльцо, Хэмиш.
Он ехал в Нью-Йорк, чтобы оттуда вылететь в Лондон.
Я подписала завещание в двух экземплярах, Сара и Эм засвидетельствовали. Хэмиш свернул один экземпляр, спрятал в металлический тубус, закрепил черные с серебром ленты на обоих концах, оттиснул на воске печать Мэтью. Проделав это, он учтиво простился с Мириам, а Эм и Сару поцеловал и пригласил остановиться у него на пути в Сет-Тур.
– Звоните, если что-то понадобится, – сказал он, напоследок сжав руку Сары. – Телефоны я вам оставил.
Дошла очередь и до меня. Хэмиш поцеловал меня в одну щеку, потом в другую.
– До свидания, Хэмиш. – Я поцеловала его в ответ. – Спасибо за все. Благодаря тебе Мэтью стал гораздо спокойнее.
– Это моя работа, – сказал он с наигранной веселостью и добавил, понизив голос: – Помнишь, что я тебе говорил? На помощь ты не сможешь позвать, даже если захочешь.
– Не захочу, – ответила я.
Мэтью ждал у черной машины, взятой Хэмишем напрокат. Мотор завелся, и вскоре уже красные огни исчезли вдали.
Расстроенный из-за отъезда гостей, дом шумно двигал мебель и стонал, когда мы переходили из комнаты в комнату.
– Мне будет их не хватать, – посетовала Эм, принимаясь готовить ужин.
Дом отозвался сочувственным вздохом.
Сара забрала у нее нож и скомандовала:
– Ну, марш! В Сет-Тур и обратно. Как вернешься, нарежешь салат.
После долгих споров мы выбрали для путешествия ту ночь, когда я нашла в библиотеке Мэтью «Происхождение видов».
Но перенести Мэтью в Сет-Тур оказалось гораздо трудней, чем я ожидала. Он держался за мою талию, поскольку руки у меня были заняты тремя необходимыми предметами – его ручкой и двумя книгами. А потом мы застряли.
Будто невидимые руки не давали мне шагнуть в Сет-Тур. Чем дальше в прошлое мы уходили, тем плотнее оплетали нити времени мою ногу, тем упорнее цеплялись за Мэтью.
В конце концов мы все же оказались в его кабинете. Здесь ничего не переменилось: в камине горел огонь, на столе стояла бутылка без этикетки.
Я бросила свою ношу на диван, вся дрожа от изнеможения.
– Что-то не так? – спросил Мэтью.
– Слишком много прошлых слились воедино – я никак не могла пробраться и боялась, что ты меня выпустишь.
– А я ничего такого и не заметил. Чуть дольше прежнего, но я думал, что так и надо, учитывая время и расстояние.
Мы выпили немного вина и обсудили, стоит ли спускаться. Желание увидеть Изабо с Мартой перевесило все прочие доводы, и я пошла в спальню переодеться. Мэтью помнил, что в тот вечер я была в синем свитере, который нам подходил идеально: высокий ворот скрывал бинт на шее.
Когда я спустилась, Мэтью с улыбкой сказал:
– Такая же красивая, как тогда. Даже еще красивее. – За этим, конечно, последовал поцелуй.
– Осторожно, – засмеялась я. – Ты тогда еще не решил, любишь меня или нет.
– Очень даже решил, только тебе пока не сказал. – Он снова меня поцеловал.
Обе женщины сидели там, где им полагалось, – Марта с детективом, Изабо с газетами. Разговор, возможно, получился не совсем тот же, но это большого значения не имело. Труднее всего мне пришлось, когда Мэтью танцевал с матерью. Он кружил ее с задумчивой грустью и на этот раз сгреб в объятия, когда танец закончился. Потом он пригласил меня. Я тихонько пожала ему руку, выражая сочувствие.
– Спасибо, – шепнул он мне на ухо и поцеловал меня в шею, чего в прошлый раз тоже не делал.
Вечер завершился, как и тогда: Мэтью объявил, что отведет меня спать. Мы пожелали Изабо и Марте спокойной ночи, зная, что прощаемся с ними надолго. Обратное путешествие прошло почти так же, но теперь я уже не паниковала, чувствуя сопротивление времени, и думала только о том, что должна помочь Эм. Салат я действительно успела нарезать.
За обедом Сара и Эм развлекали вампиров рассказами о моем детстве. Когда они выдохлись, Мэтью стал припоминать катастрофические сделки с недвижимостью, которые заключал Маркус в девятнадцатом веке, огромные инвестиции в сфере технологий, на которых тот погорел в двадцатом и его слабость к рыжеволосым красоткам.
– Вот почему ты мне сразу понравился. – Сара пригладила собственную рыжую шевелюру и подлила Маркусу виски.
Настало ясное утро тридцать первого октября. В наших лесах на Хеллоуин может и снег выпасть, но сегодняшняя погода ничего такого не предвещала. Маркус и Мэтью гуляли дольше обычного, я засиделась за чаем и кофе с Сарой и Эм.
Когда зазвонил телефон, мы все подскочили. Трубку взяла Сара, и по ее репликам мы поняли, что этого звонка она не ждала.
Поговорив, она вернулась в семейную (мы опять стали помещаться за маленьким столом) и сказала:
– Это Фэй. Они с Дженет сейчас у Хантеров. Совершают осенний вояж в своем автофургоне и зовут нас с собой – сначала в Аризону, потом в Сиэтл.
– Богиня зря времени не теряла, – с улыбкой заметила Эм (они с Сарой уже несколько дней обсуждали, как бы уехать из Мэдисона, не вызвав сплетен). – Прекрасно все вышло. Поедем с ними, а потом отправимся к Изабо.
Мы загрузили старенькую машину Сары едой и другим багажом. Когда в зеркале заднего вида отражались уже одни только пакеты и сумки, тетушки принялись отдавать распоряжения.
– Конфеты на кухонном столе, – разъясняла Эм. – Мой костюм висит на двери буфетной с той стороны – тебе будет как раз. Чулки не забудь, детям они очень нравятся.
– Не забуду, – пообещала я. – И шляпу тоже, хотя это просто смешно.
– Обязательно надень шляпу! – возмутилась Сара. – Это традиция. И камин перед уходом не забудь погасить. Табиту надо покормить ровно в четыре, иначе будет скандал.
– Ты же нам записку оставила – там все сказано, – напомнила я, похлопав Сару по плечу.
– Позвоните Хантерам, когда Мириам и Маркус уедут. Дайте нам знать, – попросила Эм.
– Держите. – Мэтью с ухмылкой вручил ей свой телефон. – Свяжитесь с Маркусом сами. Там, куда мы уйдем, нет приема.
– Ты уверен? – засомневалась Эм.
Мы все привыкли считать этот мобильник неотъемлемой частью Мэтью – странно было видеть телефон в руке у кого-то другого.
– Абсолютно. Я стер почти всю информацию, но оставил несколько номеров. Будет что-то нужно – звоните. Увидите что-то странное – тоже. Изабо или Хэмиш заберут вас отовсюду, где бы вы ни были.
– У них вертолеты есть, – шепотом пояснила я, взяв Эм под руку.
Зазвонил телефон Маркуса.
– Натаниэль, – сообщил он, посмотрев на дисплей, и вышел, как всегда делал его отец, – сам он раньше так не секретничал.
Мэтью с грустной улыбкой посмотрел сыну вслед.
Эти двое наживут себе кучу хлопот, но Маркусу хотя бы будет не так одиноко.
– Доехали благополучно, – сказал Маркус, вернувшись, и запустил себе руку в волосы, тоже совсем как Мэтью. – Давайте прощаться, а потом я позвоню Хэмишу.
Эм долго обнимала его, обливаясь слезами.
– Нам тоже позвони, – велела она. – Мы должны знать, что у вас с Мириам все в порядке.
– Будь осторожен. – Сара, зажмурившись, обняла его крепко-крепко. – И не сомневайся в себе.
После более сдержанного прощания с Мириам настал мой черед.
– Мы так гордимся тобой. – Эм, не переставая лить слезы, взяла в ладони мое лицо. – И родители бы тоже гордились. Берегите друг друга.
– Будем беречь, – заверила я, вытирая ее мокрые щеки.
– Слушайся своих наставников, кем бы они ни были, – поучала Сара, держа меня за руки. – Сначала выслушай, а уж потом говори «нет». От природы ты одарена больше всех известных мне колдунов – возможно, больше всех, что когда-либо жили на свете. Я рада, что это не пропадет втуне. Магия – такой же дар, как и любовь. Я вручаю тебе нечто бесценное, Мэтью, – смотри же не подведи.
– Не подведу, Сара.
Наспех поцеловавшись с нами, она помчалась к машине.
– Саре трудно даются прощания, – пояснила Эм. – Тебе, Маркус, мы позвоним завтра.
Она села рядом с Сарой, помахала нам, и автомобильчик, подскакивая на подъездной дорожке, повернул к городу.
Вампиры уже стояли в холле с дорожными сумками.
– Мы решили, что вам нужно немного побыть вдвоем, – сказала Мириам. – Ненавижу долгие проводы. Увидимся, когда вернетесь.
Она спустилась с крыльца, оставив поклажу Маркусу.
Мэтью, покачав головой, взял из столовой конверт и вручил его сыну.
– Никогда не рвался стать Великим магистром, – сказал тот.
– А я, по-твоему, рвался? Филипп взял с меня обещание, что братство не достанется Болдуину – пришлось сдержать слово. О том же я прошу и тебя.
– Хорошо, обещаю. Жаль, конечно, что ты уходишь.
– Прости меня, Маркус. – Сглотнув комок, я дотронулась до его холодной руки.
– За что? – искренне улыбнулся он. – За то, что отец с тобой счастлив?
– За то, что из-за меня оказался в таком положении.
– Если ты о войне, то она меня не пугает. Страшно брать на себя командование после Мэтью – вот в чем все дело. – Маркус взломал печать, и этот незначительный жест сделал его Великим магистром рыцарей Лазаря.
– Je suis a votre commande, seigneur, – склонил голову Мэтью.
Болдуин в аэропорту Ла-Гуардия произнес те же слова, но сейчас они звучали совсем по-другому, потому что были сказаны от чистого сердца.
– В таком случае приказываю тебе вернуться и снова возглавить рыцарей Лазаря, пока я все дело не запорол. Я не француз и уж точно не рыцарь.
– Французской крови в тебе не так уж и мало, притом ты единственный, кому я могу доверить эту работу. Не забывай про свой знаменитый американский шарм. Глядишь, тебе еще и понравится.
Маркус нажал кнопку «8» на своем телефоне.
– Готово. Да, спасибо, – сказал он, а потом повернулся к отцу. – Натаниэль вступил в должность. Оказывается, он здорово говорит по-французски.
Маркус ненадолго отошел, чтобы закончить разговор с даймоном, а потом вернулся.
Отец и сын посмотрели друг другу в глаза. Рукопожатие, хлопок по спине – ритуал, отработанный за многие сотни прощаний. Нежно поцеловав меня и пожелав всего доброго, Маркус ушел.
Я взяла Мэтью за руку.
Мы с ним остались одни.