Глава 26
Едва закончив разговор, я уже прислушивалась, не зашуршат ли колеса по гравию.
Когда я вышла из ванной с мобильником Изабо, который не оставляла ни на минуту, на столе обнаружился свежезаваренный чай с булочками. Быстренько все умяла, напялила первое, что попалось под руку, и с мокрой головой побежала вниз. Для Мэтью было еще слишком рано, но я намеревалась встретить его, когда он приедет.
Для начала я села на диван у камина и принялась гадать, что могло заставить Мэтью так скоро уехать из Оксфорда. Марта принесла полотенце и бесцеремонно вытерла мне волосы, видя, что сама я этого делать не стану.
Когда он уже вот-вот должен был приехать, я вскочила и начала мерить шагами холл. Пришла Изабо и встала подбоченившись, но я не обращала на нее внимания и продолжала ходить. В конце концов Марта поставила у входной двери стул и уговорила меня присесть, а Изабо удалилась в библиотеку. Резное сиденье явно придумали для того, чтобы доставлять людям адские муки.
Я ринулась наружу, как только «рейнджровер» въехал во двор. Мэтью впервые за время нашего знакомства не оказался у двери первым – он еще разминал длинные ноги, когда я повисла у него на шее, едва касаясь носками земли.
– Больше никогда так не делай, – шептала я, жмурясь от подступивших слез. – Никогда-никогда.
Он обнял меня, уткнулся в мою шею. Потом осторожно поставил на ноги, и ледяные ладони знакомым жестом обхватили мое лицо. Я вбирала в себя то, что замечала впервые, – легкие морщинки в уголках глаз, впадинку под нижней губой.
– Dieu, – произнес он. – Как же я ошибался...
– Ошибался? – запаниковала я.
– Думал, знаю, как сильно соскучился по тебе. Ничего я не знал.
– Скажи это снова. – Мне надо было услышать то, что он сказал тогда по телефону.
– Я люблю тебя, Диана. Я боролся с собой и проиграл, да поможет мне Бог!
Мое лицо в его ладонях стало мягким как воск.
– Я тоже люблю тебя, Мэтью. Всем сердцем.
Его тело откликнулось мне. Пульс, конечно, не участился, и кожа не утратила приятной прохлады, но в горле зародился звук, слабый рокот, пронзивший меня желанием. Мэтью, все замечавший, впился в меня ледяным поцелуем.
Я вся вспыхнула, как костер, руки скользнули вниз по его спине. Он хотел отстраниться. «Куда!» – подумала я и притянула удивленного Мэтью к себе. Мои руки собственнически скользнули еще ниже, в горле у него зарокотало чуть громче.
– Диана! – предостерегающе сказал он.
«Что не так?» – невинно осведомился мой поцелуй.
В ответ он снова приник ко мне губами, нежно погладил пульсирующую жилку на шее, потом левую грудь, где билось сердце, обнял еще крепче.
– Теперь ты моя, – сказал он чуть погодя, немного ослабив объятия.
Губы у меня онемели – я только кивнула, крепко обнимая его ниже поясницы.
– И никаких сомнений? – уточнил он.
– Ни малейших.
– С этого момента мы с тобой одно, понимаешь?
– Кажется, да. – Я понимала это так, что никто и ничто не сможет оторвать меня от него.
– Она понятия не имеет, о чем ты толкуешь, – заявила Изабо, и Мэтью напрягся и покрепче обхватил меня, будто защищая. – Этот ваш поцелуй нарушил все законы, которые не дают нашему миру развалиться и защищают нас. Ты, Мэтью, пометил эту колдунью как свою, а ты, Диана, предложила свою кровь и свою силу вампиру. Вы оба повернулись спиной к родичам и дали клятву созданию враждебной расы.
– Мы всего лишь целовались, – изумленно возразила я.
– Вы дали клятву и тем самым стали преступниками, да помогут вам боги.
– Значит, мы теперь вне закона. Нам уйти, Изабо? – Голосом мужчины говорил ранимый мальчик, и у меня дрогнуло сердце из-за того, что я заставила его выбирать между нами.
Мать, подойдя, отвесила ему пощечину:
– Да как у тебя язык повернулся?
Они оба застыли как громом пораженные. След от руки на его щеке в мгновение ока покраснел, посинел и исчез.
– Ты мой самый любимый сын, – стальным голосом заговорила она, – а Диана отныне становится моей дочерью – я отвечаю за нее, как и ты. У нас общая война, общие враги.
– Ты не обязана укрывать нас, Maman. – Голос Мэтью звенел, как натянутая тетива.
– Хватит молоть чепуху. Вас будут травить из-за этой любви. Мы семья и будем драться все вместе, и ты, дочка, тоже – как обещала. Ты безрассудна, как все настоящие храбрецы, но в твоем мужестве я не сомневаюсь. Кроме того, тебе он нужен как воздух, а он хочет тебя, как никого не хотел со дня своего возрождения. Так что дело это решенное, а там поглядим.
Изабо неожиданно привлекла меня к себе и поцеловала – в одну щеку, потом в другую. Я жила в ее доме уже несколько дней, но приняла она меня по-настоящему только сейчас.
– Для начала неплохо бы Диане сделаться наконец из жалкого человечишки колдуном, – перешла она к сути дела. – Женщины де Клермонов сами защищают себя.
– Я позабочусь о ней, – ощетинился Мэтью.
– Вот почему ты всегда проигрываешь в шахматы, – погрозила пальцем Изабо. – Сила королевы, как и сила Дианы, почти безгранична, а ты защищаешь ее, ставя под удар себя самого. Но здесь у нас не игра, и слабость Дианы может нам дорого стоить.
– Не трогай ее, Изабо. Я никому не позволю ее переламывать.
– А разве она, притворяясь человеком, не переламывает себя? – красноречиво фыркнула мать. – Она колдунья, ты вампир – вся каша заварилась как раз из-за этого. Как может колдунья, у которой достало храбрости тебя полюбить, бояться собственной силы, mon cher?[52] Ты мог бы ее растерзать – и те, кто явится сюда, узнав, что вы наделали, тоже на это способны.
– Она права, Мэтью, – вставила я.
– Пойдемте в дом – ты замерзла, – решил он, не сводя настороженного взгляда с матери. – Поговорим сначала об Оксфорде, а потом уж перейдем к магии.
– Я тоже должна кое-что тебе рассказать.
Теперь самое время раскрыть часть наших секретов – например, что я в любой момент могу превратиться в бурный поток.
– У тебя будет на это время, – сказал Мэтью, ведя меня к замку.
Марта стиснула его в объятиях так, точно он вернулся с войны, и усадила нас всех перед жарко натопленным камином в гостиной.
Мэтью, пока я пила чай, то и дело прикасался ко мне – клал руку на колено, разглаживал свитер на плечах, поправлял выбившуюся прядь. Как будто возмещал то, чего лишился за время нашей короткой разлуки. Я начала свои расспросы хитро – спросила, как прошел перелет, и только потом перевела разговор на Оксфорд.
– Маркус и Мириам были в лаборатории во время попытки взлома?
– Да, были. – Мэтью отпил вина, которое подала ему Марта. – Но им ничего не грозило, поскольку далеко воры не прошли.
– Слава богу, – тихо сказала Изабо, глядя в огонь.
– Что им, собственно, было нужно?
– Информация о тебе, – неохотно сознался Мэтью. – В твою квартиру при Новом колледже они тоже проникли.
Так. Одним секретом меньше.
– Фред в ужасе. Сказал, что колледж врежет в твою дверь новый замок и поставит на лестнице камеру наблюдения.
– Фред ни при чем. В начале учебного года можно просто пройти мимо портье уверенным шагом, повязав на шею шарф нужного колледжа, – всех новых студентов он знать не может. Но что там взять-то, в моей квартире? Черновики?
Да нет, это смешно. Зачем взломщику историческая алхимия?
– Черновики у тебя с собой, в ноутбуке. – Мэтью чуть сильнее сжал мои руки. – Взломщики искали не их – они перевернули вверх дном твою спальню и ванную. Мы думаем, они охотились за образцами твоей ДНК – волосами, частицами кожи, обрезанными ногтями. В лабораторию им проникнуть не удалось, поэтому они пришли к тебе в квартиру.
Я попыталась высвободиться, не желая показывать, что от этого известия меня проняла дрожь.
– Помни: ты не одна, – сказал Мэтью, не отпуская меня.
– Стало быть, это не просто воры. Это создания, знающие про нас с тобой и про «Ашмол-782».
Мэтью кивнул.
– Вряд ли они что-то нашли, – заявила я. – Мать учила меня чистить щетку для волос перед уходом в школу, а волосы спускать в унитаз. И ногти тоже. Эта привычка у меня с детства.
Мэтью опешил, а вот Изабо, похоже, нисколько не удивилась.
– Я все больше жалею, что так и не познакомлюсь с твоей матерью, – тихо сказала она.
– Ты не помнишь, что она говорила при этом? – спросил Мэтью.
– Смутно. – Утром и вечером я сидела на бортике ванны, наблюдая за мамой. Я нахмурилась, стараясь вспомнить давно забытое. – Я кружилась, считая до двадцати... и что-то произносила.
– Хотелось бы мне знать, что было у нее на уме. Ногти и волосы содержат много генетической информации.
– Мать, как известно, была провидицей – и Бишоп к тому же. Все Бишопы немного с приветом.
– Твоя мать не была сумасшедшей, Диана, – вмешалась Изабо, – и твоя наука, Мэтью, далеко не все объясняет. Колдуны издревле верили, что волосы и обрезки ногтей имеют большую силу.
Марта согласилась с ней и закатила глаза, сетуя на невежество молодежи.
– Колдуны пользуются ими при заговоре, – добавила Изабо. – К примеру, для приворота.
– Ты же говорила, что не была колдуньей.
– Но знала многих. Ни одна не оставила бы на виду свои ногти и волосы из страха, что ими воспользуется другая.
– Мать мне об этом не говорила.
Интересно, какие еще у нее были секреты?
– Матери, как правило, не спешат открывать детям некоторые истины. – Изабо взглянула на сына.
– Так кто же эти воры? – спросила я, вспомнив, что рассказывала Изабо о созданиях.
– В лабораторию хотели проникнуть вампиры, но насчет твоих комнат полной уверенности нет. Маркус думает, что вампиры работали там вместе с колдунами, а по моей версии, колдуны провернули это дело одни.
– Ты из-за этого так рассердился? Потому что они вторглись на мою территорию?
– Да.
Значит, мы вернулись к односложной системе? Я ждала продолжения.
– Вторжение на собственные земли или в лабораторию я бы еще стерпел, но не стерплю, когда кто-то угрожает тебе. Это была угроза, я просто... не могу. О твоей безопасности я забочусь на инстинктивном уровне. – Мэтью взъерошил волосы так, что они встали дыбом.
– Я не вампир и ваших правил не знаю – придется тебе объяснить, как это работает. – Я пригладила его черную гриву. – Ты решил не бросать меня потому, что кто-то вломился ко мне в квартиру?
Мэтью тут же взял в руки мое лицо:
– Меня не нужно было заставлять быть с тобой. Ты сказала, что полюбила меня, когда чуть не огрела веслом, а я тебя – еще раньше. – Я еще не видела его таким беззащитным. – Когда ты колдовским способом достала книгу с библиотечной полки. Ты обрадовалась и тут же почувствовала себя виноватой.
– Я вас оставлю. – Изабо было неловко видеть откровенную влюбленность сына.
Марта торопливо принялась собирать со стола. На кухне у нее, несомненно, готовился пир из десяти блюд.
– Нет, Maman. Ты еще не все слышала.
– Значит, дело не только в конвенции. – Изабо тяжело опустилась на стул.
– Между созданиями, особенно между вампирами и колдунами, всегда были трения. То, что мы с Дианой сделали их особенно явными, всего лишь предлог. Конгрегацию по-настоящему беспокоит не это.
– Перестань говорить загадками, Мэтью, – отрезала Изабо, – терпения моего больше нет.
Мэтью виновато посмотрел на меня и начал рассказывать:
– Конгрегация интересуется «Ашмолом-782» и тем, как Диане удалось взять его из хранилища. Колдуны следили за этой рукописью столько же, сколько и я, если не дольше, но никак не думали, что получишь ее ты и что я доберусь до тебя раньше их.
В душе снова всколыхнулись старые страхи, твердившие, что со мной что-то не так.
– Если бы не Мейбон, – продолжал Мэтью, – в библиотеке дежурили бы сильные колдуны, сознающие важность этого документа. Но они готовились к празднику и оставили там молодую колдунью, и она проворонила и рукопись, и тебя.
– Бедная Джиллиан. Вот уж, наверно, кому досталось от Нокса.
– Досталось, – подтвердил Мэтью, поджав губы. – Но Конгрегация следила и за тобой. Это связано уже не с книгой, а с твоим даром.
– Давно?
– Возможно, всю твою жизнь.
– Начиная со смерти родителей. – Детские воспоминания нахлынули волной: щекочущий взгляд колдуна, когда я сидела на школьных качелях, холодные глаза вампира на дне рождения у подруги. – С тех самых пор.
Изабо хотела что-то сказать, но перехватила взгляд сына и промолчала.
– Для них ты как-то связана с книгой – они надеются получить ее через тебя. Я пока не понял, что это за связь, и не думаю, что они понимают.
– Даже Питер Нокс?
– Маркус поспрашивал кое-кого – у него это хорошо получается. Нокс, по его сведениям, в полном недоумении.
– Не хочу, чтобы Маркус подвергался из-за меня риску. Не надо его впутывать, Мэтью.
– Он вполне способен за себя постоять.
– Я тоже должна кое-что рассказать тебе. – Нужно сделать это прямо сейчас, ведь моя решимость таяла с каждой минутой.
Мэтью, держа меня за руки, слегка раздул ноздри:
– Ты устала, проголодалась. Не подождать ли с этим до обеда?
– У моего голода есть запах? – не поверила я. – Так нечестно.
Мэтью расхохотался и развел мои руки в стороны, точно крылья:
– И это говорит колдунья, которая при желании могла бы читать мои мысли как с телеграфной ленты. Диана, дорогая, я знаю, когда ты меняешь о чем-то мнение, знаю, когда замышляешь что-то вроде прыжка через изгородь, и, уж конечно, знаю, что ты голодна. – Он поцеловал меня, чтобы поставить точку.
– Кстати, о моих скрытых талантах, – начала я, не успев отдышаться. – В генетическом тесте упоминалась колдовская вода.
– Что? – заволновался Мэтью. – Когда это случилось?
– Как только ты уехал из замка. При тебе я не давала воли слезам, а после... расплакалась.
– Ты и раньше плакала. – Опять сведя мои руки вместе, он стал разглядывать ладони и пальцы. – Вода струилась из рук?
– Отовсюду. – (Он тревожно вскинул брови.) – Из рук, из ног, из глаз, из волос, даже изо рта. Я словно растворилась в этом потоке, превратилась в воду. Думала, во рту навсегда останется вкус соли.
– Ты была одна в это время? – резко спросил он.
– Нет-нет, с Изабо и Мартой, – поспешно сказала я. – Они просто не могли подобраться ко мне из-за всей этой воды – а тут еще и ветер поднялся.
– Что же остановило бурю?
– Пение Изабо.
Мэтью прикрыл глаза:
– Когда-то она все время пела. Спасибо, Maman.
Я ждала, что он расскажет о том, как Изабо пела ему, и о том, как она изменилась после смерти Филиппа, но Мэтью только стиснул меня в объятиях, а я постаралась не обижаться из-за того, что он по-прежнему о многом умалчивает.
Он так радовался, что вернулся домой, что и меня заразил. После обеда мы поднялись в его кабинет. На полу у камина Мэтью отыскал почти все мои чувствительные местечки, но к своим секретам меня ни разу не подпустил.
Раз я попыталась проникнуть за крепостную стену сама.
– Ты что-то сказала? – удивленно посмотрел он.
– Нет. – Я быстро убрала невидимый щуп.
Ужинали мы с Изабо, печально наблюдавшей за сыном. Облачившись в свою псевдопижаму, я приготовилась пожелать Мэтью спокойной ночи. Потом он, наверно, спустится в кабинет. А что, если в тайнике с печатями остался мой запах?
Он явился ко мне в комнату босиком, в полосатых пижамных штанах и выцветшей черной футболке.
– Ты где больше любишь спать – справа или слева? – спросил он как бы между делом, скрестив руки на груди.
Иногда и я могу крутить головой так же быстро, как и вампиры.
– Если тебе все равно, то я лягу слева, – серьезно сказал он. – Мне будет спокойнее между тобой и дверью.
– Да, в общем-то, все равно, – промямлила я.
– Тогда подвинься... – Я подвинулась, и он с довольным вздохом улегся рядом.
– Самая удобная постель в этом доме. Мы спим очень мало, и мать хорошими матрасами пренебрегает. Ее кроватям самое место в чистилище.
– Ты собираешься спать со мной? – пискнула я, тщетно стараясь, чтобы голос звучал как ни в чем не бывало.
Он обнял меня одной рукой, примостив мою голову себе на плечо.
– Да, но спать в буквальном смысле я не буду.
Я приложила ладонь к его сердцу, чтобы слышать каждый удар.
– Что ж ты тогда будешь делать?
– Тебя караулить. А когда надоест – если надоест, – он коснулся моих век губами, – почитаю. Тебе свечи не мешают?
– Нет, я крепко сплю. Пушкой не разбудишь.
– Да ну? Если мне станет скучно, я придумаю, как тебя разбудить.
– А часто тебе бывает скучно? – Я зарылась пальцами в его волосы.
– Подожди немного – и увидишь сама.
Его холодные объятия, близость убаюкивали лучше всякой колыбельной.
– Это кончится когда-нибудь?
– Ты о Конгрегации? Не уверен.
– Конгрегация меня волнует меньше всего, – встрепенулась я.
– О чем же ты в таком случае?
Я поцеловала его.
– О чувстве, которое испытываю рядом с тобой, – как будто впервые живу полной жизнью.
– Надеюсь, что не кончится, – улыбнулся он с несвойственной ему милой застенчивостью.
Довольная, я уронила голову ему на грудь и уснула крепко, без сновидений.