Глава 11. Разбитый фарфор
— Значит, я ей настроение испортил? — Чимин поставил кружку на стол.
— Она ушла достаточно расстроенная, даже завтрак не съела, — Чонгук посмотрел на яичницу в сковородке, которую так и не съела Чеён. — Она вообще странная в последнее время.
— Так ты не видел её, когда она из нашей квартиры выходила, — вставил слово Нам Джун. — Ей до истерики буквально пару шагов надо было сделать.
Хлопнула дверь. Тройка парней насторожилась. Чимин посмотрел на часы — учебное время ещё не закончилось, так почему Чеён вернулась домой?
— Почему ты молчишь? — услышали все трое мужской голос.
— Джин... я не то хотела сказать... — слабый голос Чеён был еле слышен.
— Что ты не то хотела сказать? Ты что, не хочешь со мной встречаться?
— СокДжин, послушай, я...
— Говорить с бабами бесполезно, так что лучше займёмся чем-нибудь другим.
Послышался глухой удар, затем кроткий стон Чеён — и стало тихо. Чимин бросился из кухни, на ходу роняя всё, что можно. Он боялся за Чеён, боялся того, что мог с ней сделать Ким СокДжин. А он мог сделать многое.
Но пара в прихожей целовалась. Джин всё пытался залезть девушке под короткую юбку, а она била его по рукам, не позволяла больше того, что дозволено.
— Ну что тут, Чимин? — Чонгук вышел из кухни.
Чеён вздрогнула и отстранилась от Джина. Ким злобно посмотрел на Чимина и Чонгука, а потом прижал девушку к себе. Ей было стыдно смотреть в глаза своего старшего брата, а смотреть на Чимина вообще не хотелось.
— Рад познакомиться со старшим братом Чеён, — нашёлся Джин. — Меня зовут Ким СокДжин. Как вижу, вы знакомы с Пак Чимином, так что, в общем, нам не о чем разговаривать.
— Э... Чон Чонгук, — произнёс старший брат девушки.
Джин неожиданно взял Чеён на руки и, поцеловав в щёку, понёс куда-то вглубь квартиры. Она ему не говорила, в какой стороне её комната, но он шёл целенаправленно вперёд.
— Слушай, ты, Ким СокДжин! — услышала девушка крик Чимина. — Поставь Чеён на место!
— А то что? — нагло спросил парень.
— Я тебя ударю.
Почему всё это началось именно тогда, когда Чеён уже готова была покориться течению и преспокойно принять всё? Не надо, Чимин. Их пути теперь параллельны, а известно, что параллельные прямые не пересекаются.
— Я тоже против того, что будет сейчас, — отрезал Чонгук. — Идите, чёрт побери, в мотель.
Девушка попыталась слезть с рук Джина, но он крепко её держал. Чимин явно заметил этот жест, раскрыл было рот, но Ким сказал:
— Ну, мы тогда пошли.
И он на ускорении бросился из квартиры. Студентка всё время была на его руках и чувствовала себя неуютно, ей не хотелось ничего. Хотелось сказать, что она на это не подписывалась, но было поздно.
— Да, комната на день, — сказал Джин, протягивая деньги.
Почему события развивались слишком быстро? Почему Чеён не сказала твёрдое «нет», а сдалась, покорилась воле СокДжина? Ведь правда — она для него игрушка, он не учитывал её желаний, не слышал её слов, просто делал то, что хотел.
Губы на шее, открытых ключицах, его руки, расстёгивающие пуговицы на блузке. Чеён как фарфоровая кукла, которую легко разбить, и Джин отлично это знал, не причиняя боли. Он старался всё делать нежно — его язык скользил по девичьей шее, руки осторожно гладили бёдра, а Чон понимала, что хотела его всего.
Одна сторона её мозга кричала: «Стой, Чеён, просто вспомни слова Чимина! Чимин тебе никогда не врал и говорил только правду!», но другая сторона уже всему покорилась — ей всё равно. И Чеён сама тоже покорилась, усмирив первую сторону, бушующую.
Фарфоровую кукольную оболочку разбили с первым стоном. Первым стоном, который сорвался с алых губ. Всё летело в тартары, и девушка летела тоже. Покорённая, разбитая, рыдающая где-то внутри, но стонущая снаружи и слепо отдающаяся ласкам парня. Ногти оставляли на его спине красные полосы, а в уголках глаз собирались слёзы.
Ей не всё равно. И она не кукла. Была бы куклой — не чувствовала бы боли, ей было бы совершенно всё равно, что Ким СокДжин делал с телом Чеён. А она всё чувствовала, но почему? Она не хотела верить, что всё это происходило именно со ней.
— Какая же ты недотрога, — Джин коснулся губами запястья Чон, улёгшись рядом. — Совсем нетронутая.
Девушка прижалась к нему, ища тепла и пряча слёзы. Внутри было холодно, но щёки пылали. От стыда, от бури эмоций, которую она испытала. Она думала, что разочаровала Джина. Хотя, он же её, наверно, бросит, как и всех остальных девушек до неё. Надо готовиться к этой боли в сердце. Надо построить вокруг себя защитный барьер и отречься от всего.
— Надо же, уже вечер. Надо спать, — сказал Джин. — Спокойной ночи, милая.
Чеён проснулась в уже остывшей постели. Джина нигде не было. И только записка покоилась на его остывшей подушке.
«Мне срочно позвонил отец и попросил приехать в мой родной город. Как приеду, я с тобой свяжусь. Извини, что так неожиданно. Твой, Джин».
Всё с Ким СокДжином понятно. Да и с Чеён тоже.