Глава 70
В понедельник утром Хардин сам набрал номер Киллиана в перерыве между парами.
- Привет, старик! Я ждал твоего звонка, - голос брюнета был веселым, на заднем плане слышалась музыка, парень явно куда-то ехал в машине.
- Привет! Твое предложение еще в силе? – сразу перешел к делу Хардин, не тратя время на пустые разговоры.
- Да, все в силе, я поговорил с отцом, мы можем встретиться у него в офисе в два, как раз успеем до каторги, - все еще смеясь, отвечает Киллиан. Этому парню почти всегда весело, особенно если удается позлить отца. Хардин не сомневается, что у Киллиана есть планы на его счет, иначе бы он не стал устраивать его к отцу. – Я скину тебе адрес, подъезжай к двум, я тоже приеду, - произнеся это, Макмиллан сразу же отключается.
Получив адрес, Хардин видит, что место встречи назначено в Квинсе, на улице Линден, в самом ее конце. Парень хмурится, не понимая, он знает, что офис «Болт Хаус» находится на Манхэттене.
Точно к назначенному времени Хардин уже парковал свою машину возле непримечательной серой многоэтажки. Телефон в его руках зазвонил, и Хардин сразу же ответил, увидев высветившийся номер Киллиана.
- Хардин, ты уже на месте? Подожди пару минут, я подъезжаю, - и брюнет снова отключил связь.
На улице было тепло и солнечно, погода радовала с самого утра, и Хардин прислонился к машине, расстегнув куртку и подставив лицо пробивающимся сквозь расстояние между двух домов солнечным лучам.
Проезжающий мимо автомобиль слегка просигналил, заставив парня открыть глаза. Черная машина Макмиллана парковалась неподалеку от него.
- Загораешь? – улыбнулся подошедший брюнет. – Может, ты не знал, но в Нью-Йорке есть и более солнечные места, парень. Будешь себя хорошо вести – и однажды я тебя туда отвезу.
- Обойдусь, - буркнул в ответ Хардин. Ему не терпелось встретиться со Стивеном Макмилланом, а не болтать попусту, стоя здесь. Он не стал задавать вопросы, почему встреча проходит не в главном офисе на Манхэттене, полагая, что скоро и так все выяснит.
- Идем, - Киллиан уверенно повел Хардина вдоль фасадной части здания, заворачивая за угол. Они поднялись на лифте на седьмой этаж, и брюнет позвонил в ничем не примечательную черную дверь.
- Заходи, - первым пропустил он Хардина. Внутри вдоль неширокого, но длинного коридора располагались кабинеты за закрытыми дверями. Возле одного из них сидела средних лет женщина в деловом костюме с уложенными в прическу волосами.
- Проходите, отец уже ждет вас, - кивнула она Киллиану.
Они вошли в просторный кабинет с темной мебелью и массивным письменным столом. Из этого помещения вело еще две двери, и Хардин подумал, что за ними могли находиться умывальник или же личная комната.
За столом лицом к ним сидел мужчина лет пятидесяти с черными с проседью волосами и такими же синими как у сына глазами. Дорогой костюм отлично сидел на его подтянутой крепкой фигуре, а ростом он почти не уступал Хардину и Киллиану.
- Добрый день! – первым поздоровался Хардин, и мужчина поднялся с кресла, внимательно его разглядывая. В синих глазах скользнуло недоверие, но их выражение быстро сменилось на привычно-холодноватое дружелюбие, а губы слегка изогнулись в полуулыбке.
- Добрый день! – отозвался мужчина, кивком приветствуя обоих парней. – Киллиан рассказывал мне о твоей проблеме, - сразу перешел к делу Макмиллан-старший.
- Я ищу работу, и у меня уже есть опыт в литературном агентстве, - с ходу пояснил Хардин. Ему не понравились ни слова о проблеме, ни обращение сразу на «ты», но он промолчал, не уточняя. Выбирать сейчас не приходилось.
- Не буду скрывать, я навел о тебе справки, - продолжил Мужчина, взмахом руки предложив и сыну, и Хардину присесть на стулья напротив, - и твоя репутация не вызывает доверия. Приводы в полицию, драки, суд и приговор к штрафным работам...
- То же самое можно сказать и о вашем сыне, сэр. Его репутация не лучше моей, - парировал Хардин, смотря прямо в синие глаза Стивена. Он услышал, как Киллиан довольно хмыкнул после его реплики.
- Видимо, поэтому мой сын у меня и не работает, - не остался в долгу Макмиллан-старший. – Я думаю, обмен любезностями состоялся, и нам пора перейти к деталям. Я готов дать тебе работу в моем агентстве, но не ту, которой ты занимался в «Вэнс Паблишд».
Не произнося в ответ ни слова, Хардин напряженно молчал, ожидая продолжения. И мужчина напротив продолжил:
- В моем агентстве публикуется множество писателей, популярных и не очень. И у некоторых из них назрели проблемы. Они исписались, исчерпали себя, но их имена все еще популярны, и люди охотно покупают их книги.
- Я не понимаю, к чему вы клоните, - произнес Скотт, хотя уже начал догадываться, о чем пойдет речь.
- Ты нужен мне, но не как редактор, а как писатель, Хардин. Киллиан рассказал, что ты работаешь над собственной книгой, а я узнал, что издательство Вэнса опубликовало ряд твоих рассказов, правда, под вымышленным именем.
- Это так. Но все же - какую работу вы мне предлагаете?
- Все просто. Ты будешь писать книги за тех писателей, которые сами не справляются. Для начала ограничимся только одним. Он мастер спортивных драм. Что ты знаешь о спорте, Хардин?
- Все...или ничего...я обыватель, а не спортсмен.
- А о драме? Насколько драматична твоя жизнь? По шкале от одного до десяти? – Стивен прищурился, внимательно наблюдая за реакцией Скотта.
- Не знаю...я никогда не думал об этом, - Хардин лукавил, но и изливать душу перед отцом Киллиана не собирался.
- Если справишься - я разрешу тебе опубликовать свою книгу в «Болт Хаус» на льготных условиях, а Киллиан станет твоим агентом. Пора и ему проявить свои способности в деле.
- Ого! Ты уверен? – наклонился к отцу, скалясь в белозубой улыбке брюнет. - Чем же я заслужил подобное доверие?
- А ты и не заслужил, сынок. Просто я надеюсь, что приятеля тебе будет труднее подвести, чем собственного отца.
Парни переглянулись между собой, и Макмиллан-младший уверенно подмигнул Скотту, так и не убрав улыбку со своего лица.
- Я не прошу тебя принять решение прямо сейчас, Хардин, - продолжил, заглянув в свой телефон, Стивен Макмиллан. – Подумай пару дней и сообщи мне о своем решении...скажем...в четверг. Вот моя визитка, позвони мне в четверг около полудня.
Хардин взял в руки твердый прямоугольник бумаги, черный, с золотым тиснением, и убрал в бумажник.
- Больше не задерживаю, - привстал из-за стола, указав им на дверь, мужчина. – Увидимся дома, сын, - кивнул он напоследок Киллиану.
Парни молча вышли из офиса и проследовали к лифту.
- Предлагаю пообедать в кафе неподалеку, - предложил Киллиан, - кормят там неплохо, а силы нам еще пригодятся.
- Я угощаю, - предложил Хардин, и Макмиллан безразлично пожал плечами. – Как знаешь, мое участие во встрече с отцом ни к чему тебя не обязывает.
Дойдя пешком до кафе за пару минут, они заняли один из столиков и стали ожидать заказ.
- Теперь ты убедился, какой надменный ублюдок мой отец? – первым завел разговор Киллиан.
- Не знаю, мне он скорее показался человеком дела, - возразил брюнету Хардин.
- Шансы узнать получше тебе еще представятся, - добавил Макмиллан.
- Это если я соглашусь, - внес ясность Хардин. – Мне нужно обдумать предложение твоего отца, не ту работу изначально я ожидал получить.
- Ну прости, старик, он не поставил меня в известность, что за должность тебе даст, просто назначил место и время разговора.
- Разве это его офис? – решил проявить любопытство Хардин.
- Это его первый офис, он снял его, когда только приехал в Нью-Йорк, а потом уже появился большой офис на Манхэттене. Но там сидят и партнеры отца, а здесь он полноправный хозяин.
- Ясно, - произнес Скотт, и оба принялись за еду, принесенную официантом.
В четверг Хардин и Макмиллан-старший встретились в офисе в Квинсе снова. Хардин подписал договор, обязующий его осуществлять своевременное рецензирование литературного творчества писателя N. По факту это означало, что он должен помогать данному писателю создавать произведения и дорабатывать их за него.
К счастью, сам писатель оказался адекватным и ответственным человеком, да и колоссальных усилий не требовалось. Они встретились в выходные в доме самого автора, он пригласил Скотта для беседы и знакомства. Быстро обсудив детали требующих написания Хардином сцен, они расстались, обменявшись контактами и электронной почтой.
Раз в неделю от Хардина требовалось появляться в офисе Макмиллана и отчитываться о проделанной работе. Кроме того, Стивен Макмиллан подобрал литературного агента и самому Скотту.
Точнее, у Хардина их было два - литературной стороной занимался сотрудник «Болт Хаус», он получил от Скотта готовую часть рукописи. А вот коммерческую часть, включающую раскрутку и публикацию книги, взял на себя Макмиллан-младший.
Тесса была рада, что Хардин вновь с головой окунулся в саморазвитие. Он уже не жаловался на административные работы, это стало всего лишь временной досадной помехой. Три недели пролетели незаметно, оставалось еще три, но теперь они не казались вечностью.
От физической работы мышцы на руках и животе парня стали более выраженными, взгляд Тессы моментально делался томным, лишь только она видела Скотта с обнаженным торсом.
Интимная сторона их жизни складывалась идеально, кровь закипала моментально у каждого, стоило лишь увидеть друг друга вечером. Находясь то на учебе, то на работе целый день, по вечерам они буквально насыщались друг другом, проводя время в постели.
Хардин больше не страдал из-за придирок Вэнса, он мог уделять время работе над собственной книгой, его душевное равновесие было восстановлено.
Тесса же, наоборот, ощущала себя на пороге надвигающихся перемен. Она ясно осознавала, что ей не удастся стать таким же хладнокровным специалистом как Жаклин Стюарт, способным абстрагироваться от чужой боли и страданий и принимать решения, действуя только головой, а не сердцем.
Тесса оказалась неспособна терять пациентов и не воспринимать эту потерю как что-то личное. Она не смогла привыкнуть к смерти, уносящей ежедневно жизни пострадавших в аварии или при несчастном случае. Слишком тяжело и горько ей было после каждого летального исхода в отделении.
Но девушка ни о чем не жалела. Она вовремя сумела понять себя и попытаться изменить направление деятельности, не уходя из медицины. Пластическую хирургию она теперь тоже не рассматривала как близкое и перспективное для себя направление. Она и там не смогла бы не сопереживать лично каждому из клиентов.
Эшли и Тесса извлекли для себя множество жизненных уроков, получив колоссальный опыт работы в больнице, пусть и за короткое время. Да и вся история с Ченнингом и последующими разбирательствами оказала свое влияние. Девушки решили выбрать дальнейшим делом патологоанатомию и судебную медицину.
Эшли посоветовалась с Майлзом, как им лучше поступить, меняя направление обучения. В ее университете было мало девушек, желающих изучать вскрытие трупов и причины их смерти, поэтому перейти на другую специальность труда не составило бы.
Обдумав все, Тесса тоже планировала уходить с работы в скорой помощи ближе к лету, а в университете хотела начать брать в новом семестре занятия по патологоанатомии, гистологии и другим предметам, связанным с судебной медициной. У нее как раз заканчивалось обучение общей практике, и осенью требовалось делать выбор направления.
Девушка долгое время откладывала разговор на эту тему с Хардином, но все же необходимость назрела. Она надеялась, что парень поддержит и одобрит ее выбор, как и Стюарт поддержит Эшли.
Сейчас, когда ситуация у Хардина с работой и всем остальным стабилизировалась, он мог бы выслушать Тессу и помочь ей развеять ее тревоги и сомнения. Она все еще колебалась насчет верности принятого решения, и уже давно хотела обсудить это с Хардином.
https://youtu.be/J2CauLyTP58
Выбрав наиболее удачный момент, на ее взгляд, Тесса приготовила обед в субботу днем и ждала Хардина. Он ездил обсудить с автором написанный за неделю материал, личные встречи способствовали их большему взаимопониманию, а на обратном пути парень обещал купить в супермаркете продуктов.
Тесса пыталась подбирать слова для разговора, но махнула на это рукой. Бесполезно угадывать реакцию человека в переломный момент. Хардин мог как одобрить ее решение, так и начать переубеждать оставить все как есть.
Когда Хардин вошел с полными пакетами продуктов в руках, Тесса уже заканчивала накрывать на стол. Она пожарила горячо любимые стейки парня, из всех блюд он чаще всего ел только их, потушила овощи и нарезала салат.
У парня свело желудок от витающих на кухне ароматов, он невольно сглотнул слюну.
- Оставь пакеты, разберем после обеда, - мягко произнесла Тесса. – У меня есть к тебе разговор, милый.
- Конечно, детка, ты знаешь, я всегда готов тебя выслушать, - целуя ее в губы, ответил Хардин.
Они сидели за столом, Хардин во главе, а Тесса рядом, так, что их локти соприкасались.
- Я хотела бы уйти с работы в скорой помощи, - девушка сделала небольшую паузу и вопросительно взглянула на Хардина.
- Продолжай, я просто хотел дать тебе высказаться, - ответил он. На секунду в его глазах промелькнуло непонятное Тессе выражение, но он тут же поменял его на привычный взгляд.
- Я устала видеть смерти и страдания каждый день, терпеть поражения, не в силах спасти чью-то жизнь, но тяжелее всего мне дается не сопереживать каждому из скорбящих родных. Боюсь, меня надолго не хватит, - сказав это, Тесса вновь взглянула на парня. Его выражение лица было непроницаемо, а тело напряжено, как струна.
- Ты молчишь? – поинтересовалась она.
- Жду продолжения, пока я не понимаю все точно...
- Мы с Эшли часто говорили об этом в последнее время...все эти события...так много всего навалилось, - Тесса сделала еще одну паузу, глубоко вздохнув, - в общем, мы решили сменить направление и уйти в патанатомию...
- Куда? – Хардин даже рот приоткрыл от удивления. – Это же вскрытие трупов?
- Да, и не только, не суди так поверхностно, милый...
- То есть чтобы перестать жалеть умерших на твоих глазах, тех, кого вы не смогли спасти, вы решили перейти на мертвых? Они уже умерли, их теперь не жаль...
- Не передергивай, Хардин, - в голосе Тессы появились холодные нотки. Она ждала от парня понимания и поддержки, а не издевки, его слова больно резанули слух. – Эшли поговорила с Майлзом, он посоветовал, какие предметы лучше выбрать в следующем семестре.
- Какого черта я сейчас слышу «Эшли», «мы с Эшли посоветовались», «Майлз сказал»? Какое место я занимаю во всей этой истории и почему узнаю последним о том, что моя девушка хочет теперь вскрывать трупы? – чуть ли не прокричав все это ей в лицо, Хардин громко хлопнул ладонью по столу.
Тесса впервые видела его таким разозленным и расстроенным сразу. Зелень его глаз сейчас почти скрылась под черной радужкой, губы изогнулись в хищной усмешке. Так он усмехался лишь единожды – в доме Реджины Лоуренс. Но ту женщину он ненавидел, а сейчас перед ним сидела она, Тесса.
- У меня только-только начало все налаживаться, нашлась работа, осталось отработать считанные недели – и на тебе, все снова с ног на голову! Почему ты раньше ничего мне не говорила, Тесс?
Ядовитые, колючие слова уже готовы были сорваться с языка девушки, но она сдержалась. Ей вовсе не хотелось затевать ссору.
- У тебя и так хватало проблем, Хардин. Я не стала нагружать тебя еще и своими...
- О, как это благородно с твоей стороны, Тесса! – осклабился Хардин. – От меня ты требуешь всегда полного доверия и открытости, а сама умалчиваешь о таком...ты меняешь дело всей своей жизни...и я узнаю об этом последним...О чем это говорит?
- Перестань, Хардин, я не хочу ругаться, - Тесса еще надеялась решить все мирным путем, - ты был занят, сначала ожидание, потом суд, потом все остальное...я искала подходящее время... Хардин, ты ведь тоже ушел от Вэнса и нашел другую работу...и решил все сам
- Ну конечно, бедненький Хардин...разве он может поддержать кого-то, когда его самого нужно постоянно спасать, вытаскивая из тюрьмы и оплачивая его промахи...- парень заводился все больше и больше. – И я спросил твоего мнения, прежде чем пойти и написать заявление...
В глубине души парень чувствовал, что перегибает палку, но уже не мог остановиться. Боль и злость захлестнули его. Все то, что он так долго копил и сдерживал, перелилось через край и выплескивалось наружу.
Тесса не была виновата, но ее признание стало последней каплей. Хардин действительно больше не верил, что для него может быть хороший исход – дом, семья, дети, бегающие по гостиной. Он видел перед собой только горы проблем, вскарабкавшись на одну такую гору, он тут же получал новую, еще выше и больше. И конца-края этому не было.
- Я никогда этого не говорила и не думала, не нужно обвинять меня сейчас в том, в чем я не виновата... Я тоже еще не решила до конца...
- Я один во всем виноват...только я...из-за меня все беды и несчастья, в том числе и твои. Ты просто оказалась не готова столкнуться со всем этим дерьмом, Тесс. Не будь меня, тебе не пришлось бы познакомиться с чокнутой садисткой и попасть по ее вине в аварию, бегать по адвокатам и смотреть видео, где в твоего любимого человека целятся из пистолета...я уж не говорю о том, чтобы вытаскивать из меня пули...
- Хардин...- в глазах девушки застыли слезы, она и подумать не могла, к чему приведет этот разговор. – Видимо, все было проще, когда нужно было только вытащить пули...- слезы все же пролились и потекли по ее щекам.
Он жестом дал ей понять, что хочет продолжить.
- Из-за меня ты даже разочаровалась в мечте всей своей жизни - стать доктором...я все испортил...но еще не поздно все исправить...я просто уйду, а ты еще сможешь найти того, кто будет лучше меня, кто сможет о тебе позаботиться, вместо того, чтобы постоянно попадать в дурацкие ситуации...
- То есть ты вот так сейчас хочешь просто уйти и бросить меня? За что? Чем я заслужила это, Хардин? Тем, что честно призналась тебе в своих планах?
Но он не слышал ее сейчас. Глаза парня лихорадочно блестели, смотря в одну точку, на скулах ходили желваки, он тяжело дышал, словно бежал марафон.
Тесса резко толкнула его в плечо, и Хардин очнулся, вскочив со стула.
- Я не бросаю тебя, а даю шанс. Вместе у нас его нет, я всегда буду тянуть тебя во тьму, на дно. И лучше мне уйти прямо сейчас, пока моя тьма тебя не поглотила.
Хардин направился в спальню, а Тесса присела на диван, обняв себя за плечи. Ноги почти не держали ее. Она слышала, как парень отодвигает дверь шкафа и бросает на пол сумку, собирая в нее вещи. Но девушка не могла встать и пойти туда сейчас, не могла начать умолять его остаться. Она едва могла дышать сейчас из-за боли в груди, давящей на нее.
Закрыв за собой дверь спальни, Хардин пошел в кабинет взять ноутбук и рукописи. Он медленно вышел в гостиную, окидывая все вокруг последним взглядом. Глаза парня остановились на девушке, и Тесса увидела, что в них тоже застыли слезы.
Тогда она решила предпринять еще одну попытку остановить его:
- Хардин, прошу тебя, почему ты так жесток к себе? В тебе нет никакой тьмы, ты не обречен. Я вижу звезды твоей души, на ее дне не тьма, там множество звезд. Почему ты никогда никому их не показываешь и не даришь?
Парень подошел к ней почти вплотную, и она встала, дотронулась до его щеки и провела по ней дрожащими пальцами. Он взял ее руку в свою и стиснул ее:
- Ты ошибаешься, Тесс. Дно моей души - бездонный колодец, там нет звезд, там только черная темнота. В ней всего лишь отражение тех звезд, что светят на небе...
Он развернулся и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь. А Тесса осталась одна в звенящей тишине гостиной. Слезы катились по ее щекам, впитываясь в футболку.
Остаток дня она провела на диване, почти не двигаясь, глядя как солнечные полосы путешествуют по паркету на полу, сменяя направление. Она и сама не помнила, как провалилась в тяжелый сон.