Глава 59
Рабочая неделя пролетела практически моментально. Иногда Тессе казалось, что она только открыла глаза в понедельник утром, как уже наступила пятница. С одной стороны, ей хотелось, чтобы дни до суда не бежали так быстро, дав возможность как можно дольше быть с Хардином сейчас, если вдруг придется разлучиться. С другой стороны, скорее бы уже все закончилось, жизнь в ожидании приговора с трудом давалась им обоим, выматывая и отдаляя друг от друга.
Хотя Тесса и Хардин договорились жить так, словно все в порядке, каждому приходилось в итоге притворяться, что это так. Ни один из них не был готов первым заговорить о своих страхах, боясь причинить боль другому. По мере приближения суда атмосфера все больше накалялась.
Тесса почти не спала которую ночь, просыпаясь и смотря на спящего парня, любуясь им в темноте. Лежать с ним в одной кровати, обнимать его, целовать казалось таким же естественным, как дышать или ходить. Что будет, если ему дадут срок? Девушка не могла заговорить об этом первой, она не была готова услышать ответ Хардина, каким бы он ни был.
Хардин тоже не показывал своих переживаний открыто, он замыкался в себе или обсуждал все только с Оливером Каннингемом. Это обижало Тессу, она была готова поддержать парня, окружив любовью и заботой. Хардин задавался вопросом о возможном сроке каждый день - и все еще не находил ответа. Страх заговорить первым о проблеме постепенно воздвигал между Хардином и Тессой невидимую стену.
Сегодня предстоял волнительный день для всех четверых: Хардина, Тессы, но особенно Эшли и Стюарта. Рейна утром перевели на дневной стационар. Теперь ему разрешено уходить домой, сделав ряд процедур утром. И хотя парню еще предстоит долгая реабилитация, медицинский уход и регулярные обследования, он явно идет на поправку.
Детектив Стилл вызвал Рейна на допрос в участок после обеда. Мать наняла парню адвоката, который будет сопровождать Стюарта в участок и присутствовать во время беседы с детективом. Но цель парня в другом – отменить судебный запрет, который Беверли Рейн оформила, пока он лежал без сознания в больнице.
Айзек Стилл опрашивает Стюарта по стандартной схеме, записывая его показания на камеру. Парень подробно рассказывает о событиях дня и вечера до драки, а также о своем звонке Ченнингу. Стилл выясняет, что Рейн не знал ничего о появлении Ченнинга в Нью-Йорке. Эшли соврала, желая уберечь парня, а в итоге вышло только хуже. О'Брайен тоже не спешил открывать Стюарту правду, пока в переулок не вышел из бара Хардин.
Пазл в голове Стюарта сложился слишком поздно, иначе он не втянул бы в это дело Скотта, а обратился в полицию.
- Из-за помощи мне Хардину теперь грозит реальный срок? – морщась как от сильной боли, уточняет у детектива парень.
- Мистер Рейн, мы пришли сюда обсудить ваше участие в драке и вашу участь, - напоминает его адвокат, но парень отмахивается от него, словно от назойливой мухи.
- Вашей вины в этом нет, на мой взгляд, вы же не знали про все обстоятельства, - уклончиво поясняет детектив, не желая обсуждать детали. – Мистер Скотт просил суд рассмотреть его дело об участии в драке отдельно, без суда присяжных, только в присутствии судьи. Вы в курсе этого?
- Нет, но это верный ход с его стороны. Что мне сделать, чтобы Хардину смягчили приговор? Я готов взять всю ответственность на себя, я втянул его в драку, позвав в тот бар.
- Мистер Рейн, вы не должны свидетельствовать против себя, - перебивает речь парня адвокат.
- Я всего лишь рассказываю детективу правду, - поясняет Стюарт. – Поехать в тот бар действительно было моей идеей.
- Я понимаю, но это и правда свидетельство против себя, мистер Рейн, - предупреждает детектив.
- Я вас услышал, - резче, чем хотел, произносит Стюарт, прикрывая глаза. Рана в боку начинает ныть, ему хочется лечь, но нужно еще поехать в суд для отмены запрета.
- Вам нехорошо? - раздается словно сквозь вату обеспокоенный голос детектива. – Воды?
- Все в порядке, - успокаивает Стилла парень, скользнув по нему уставшим взглядом.
- Полагаю, мы можем закончить на сегодня, - подытоживает адвокат. – Мой клиент только вышел из больницы, ему нужен покой и отдых.
- Да, конечно, увидимся на следующей неделе, - завершает допрос Стилл, подвигая Рейну протокол допроса для подписи.
Весь день у Эшли все валилось из рук в буквальном смысле, а внутренности скручивались в узел от волнительного предчувствия. Еще вчера, уйдя пораньше с учебы, девушка накупила целый холодильник еды, убралась в и без того идеальной квартире и приготовила несколько диетических блюд.
Она надеялась, что Стюарт захочет с ней увидеться, а она позовет его к себе. Ожидание встречи не дало Эшли выспаться ночью, а также сосредоточиться на учебе утром. Поняв, что пользы от ее присутствия на лекциях сегодня все равно не будет, блондинка отправилась домой. Она бесцельно металась по гостиной, то поправляя плед, то диванные подушки, то принималась смахивать невидимые пылинки с полок.
Около трех часов раздался звонок ее телефона. На экране высветилось «Стюарт». Ладони сразу же вспотели от волнения, но Эшли решительно нажала «принять вызов».
Выйдя из участка, Стюарт и адвокат направляются к машине адвоката.
- Я отвезу вас на квартиру к родителям, мистер Рейн. Вам нужно отдохнуть.
- Не сейчас, мистер Этвуд. Сначала мы едем в суд отменить судебный запрет на приближение ко мне моих друзей.
- Но...но миссис Рейн будет вне себя от ярости, когда узнает, - сопротивляется Этвуд.
- Ваш клиент я, а не моя мать, поэтому везите меня в суд прямо сейчас, - безапелляционным тоном заявляет парень. Боль в левом боку утомляет его с каждой минутой все больше и больше.
С тяжелым вздохом адвокат садится за руль своего седана, выруливая на дорогу.
- Будь по-вашему, мистер Рейн, - соглашается он.
Они тратят еще пару часов в суде, оставляя заявление на отмену судебного запрета у секретаря судьи.
- Ваше заявление будет рассмотрено в течение семидесяти двух часов и на вашу почту придет уведомление о решении, - сообщает адвокату и Стюарту клерк, протягивая им копию документа.
- У моей девушки будут проблемы с законом, если я позвоню ей прямо сейчас? – интересуется у Этвуда Стюарт.
- Полагаю, что нет, постановление об отмене запрета считается вступившим в силу с момента подачи истцом заявления, мистер Рейн.
- Это лучшее, что вы сделали для меня сегодня, мистер Этвуд, - благодарит парень. Впервые за день на его лице появляется слабое подобие улыбки.
По дороге назад, в арендованную на время его выздоровления квартиру для родителей, Стюарт набирает номер Эшли. Его руки слегка подрагивают от волнения, а голос почти пропадает:
- Привет, детка! Я только что отменил судебный запрет и очень хочу тебя увидеть...
Он прикусывает нижнюю губу, слушая ответ Эшли, и радость в ее голосе затапливает Стюарта горячей волной.
- Эшли, ты сможешь приехать в течение часа к дому моих родителей и забрать меня? – просит парень.
Услышав утвердительный ответ девушки, он продолжает:
- Я скину тебе сейчас адрес. Просто жди меня в машине возле входа, детка. Люблю тебя.
Адвокат довозит парня до дома, намереваясь подняться вместе с ним в квартиру родителей.
- Простите, мистер Этвуд, но не сегодня, - просит адвоката парень, перекрывая тому вход в холл.
- Но я должен отчитаться перед вашими родителями о проделанной работе, - возражает Этвуд.
- Позвоните им позже, - отрезает парень, хлопая входной дверью перед носом мужчины.
Стюарт поднимается в съемную квартиру на четвертом этаже многоквартирного дома. Беверли и Эдвард Рейн арендовали ее на месяц, приехав из Денвера сразу же, как им сообщили о ранении сына. Парень знал, что поступит сейчас некрасиво и даже жестоко с родителями. Но он не мог позволить матери и отцу решать за него.
Он перестал чувствовать себя одиноко в Нью-Йорке, когда в его жизнь вошла белокурая девушка с зелеными глазами и татуировкой во всю руку. С ней было легко и просто, весело и интересно. Они быстро подружились, а затем и полюбили друг друга. И он не собирался расставаться с Эшли из-за ее прошлого. У них есть настоящее и будущее, а все остальное уже позади.
Стюарт смутно помнил, что именно сказал родителям о возвращении к Эшли. Он лишь помнил, как кричала и плакала мать, хватаясь за рукав его рубашки.
- Она убьет тебя, ты никуда не пойдешь! Я не отпущу тебя! – Беверли Рейн билась в истерике, а отец удерживал ее своими сильными руками.
- Давайте мы все успокоимся сейчас, - ровным тоном произнес Эдвард Рейн. – Наш сын – не маленький мальчик, дорогая. Ты не можешь удержать его здесь силой.
- Но он не должен идти туда, к ней, это неправильно, - всхлипывала на плече мужа Беверли.
Стюарт зашел в маленькую спальню и быстро собрал в сумку те немногие вещи, что были здесь. Основная часть его вещей находилась в общежитии, и он периодически заходил туда за ними, живя у Эшли. Наклоняться все еще было больно, поэтому парень просто смахнул не глядя одежду с полки в сумку.
Присев на край кровати, Стюарт тщательно упаковал лекарства и предписания от врача. Он знал, что девушка сможет разобраться в них без посторонней помощи.
Когда он вышел в гостиную, мать сидела на диване, отвернувшись, со стаканом воды в руках. Отец вышел в холл вместе с сыном:
- Дай ей время, сынок. Она все поймет. Звони нам почаще, Стюарт.
Губы парня дрогнули, он шагнул к отцу и осторожно обнял его:
- Спасибо, пап, что понимаешь. И поцелуй за меня маму. Я обязательно позвоню завтра. Пока.
Парень вышел из дома и сразу же увидел темно-вишневую машину Эшли возле входа. Девушка кинулась к нему и замерла в шаге, не решаясь обнять. Стюарт сам провел по ее волосам и поцеловал, а она распахнула губы в ответ.
- Я так давно не целовала тебя, - тихонько прошептала Эшли.
Девушка забрала сумку с вещами из рук парня и положила на заднее сиденье машины. Они сели в машину, и Эшли повезла Стюарта к себе. С четвертого этажа все это время из-за шторы в гостиной за ними наблюдали две внимательные пары глаз.
Новая квартира Эшли очень понравилась Стюарту. Он медленно прошел вслед за Эшли вдоль коридора, заглянув в каждую из двух спален, а затем вернулся в гостиную. От девушки же не укрылись ни бледность, ни выступившая от боли в боку и усталости испарина на лбу парня.
- Тебе нужно отдохнуть, Стю, - она махнула рукой в сторону дивана. – Приляг, а я пока разберу вещи и погрею обед. День был тяжелым и долгим, отдыхай сейчас.
- Спасибо, Эшли, - благодарно поцеловал он девушку в ответ, а затем зарылся лицом в ее волосы.
- Ты точно сможешь побыть один, пока я буду на работе? – обеспокоенно поинтересовалась она.
- Может быть, я позвоню Хардину? Ты не против, если он придет меня проведать?
- Конечно, нет, звони сейчас. Они с Тессой помогали мне с переездом в прошлую субботу, так что Хардин знает, куда ехать.
Накормив Стюарта обедом и поев сама, девушка внимательно изучает медицинские предписания врача, ожидая приезда Хардина.
Она выписывает на лист график приема лекарств и инъекций и прикрепляет магнитами к холодильнику. Налив в стакан воды и выдавив из блистера пару таблеток, Эшли протягивает их парню:
- Возьми, Стю, нужно их принять.
- Я так тебя люблю, Эш, - хрипло произносит он в ответ, приподнимаясь на диване.
- И я очень сильно тебя люблю, - вторит ему девушка, наклоняясь и целуя в губы. Ей совсем не хочется оставлять Стюарта сейчас, но пропускать работу нельзя. Она нежно гладит лежащего на диване парня по волосам, пока не раздается сигнал домофона. Эшли со вздохом сожаления встает с дивана, собираясь впустить Хардина.
Поприветствовав Скотта, Эшли быстро собирается, коротко проинструктировав обоих парней насчет еды и лекарств для Стюарта.
- Не беспокойся, Эш, я о нем позабочусь, - обещает блондинке Хардин. Он рад видеть друга живым и здоровым. Им обоим есть, что рассказать друг другу сейчас. – Передай, пожалуйста, Тессе, что я заеду за ней после работы, как обычно.
- Конечно, передам. Не скучайте, мальчики, - Эшли целует Стюарта на прощание и убегает на работу.
Сегодняшний рабочий вечер девушки вспоминали позже с содроганием, казалось, они со стороны смотрят криминальный боевик, а не живут в реальной жизни. Тихий вечер был нарушен воем сирен скорых. Судя по разносящимся по всей округе звукам, к ним ехала не одна, и даже не две машины.
- Бегом, готовим операционные! К нам везут раненых! – в холл вышла Жаклин, и отдавала короткие распоряжения направо и налево.
Из хирургического отделения было вызвано несколько хирургов, они спешно готовились проводить операции. Реанимационные бригады стояли в полном составе в готовности броситься в дело.
- Что случилось? – поинтересовалась у заведующей Рита.
- Восемь человек были найдены в Баттери-Парк, судя по внешнему виду - обитатели итальянского квартала на Манхеттене. У всех пулевые ранения разной степени тяжести, возраст тоже разный.
Тесса тихонько ахнула, прижимая костяшки пальцев к губам, услышав слова Стюарт. Эшли обеспокоенно взглянула на подругу, но Тесса дала понять, что все в порядке.
Жаклин отдавала последние распоряжения, так как рев скорых все нарастал.
- Берете самых тяжелых, - кивнула она двум хирургам и команде реаниматологов. Те молча скрылись в операционных, едва кивнув.
- Ждете на входе и оцениваете степень тяжести ранений вместе со мной, - было отдано распоряжение Рите, Тессе и Эшли.
И вот первые пострадавшие начали поступать. Двери скорой распахнулись, и ожидающие их врачи спешно выкатили каталку из машины. Но девушка-парамедик из скорой продолжала реанимацию, при этом озвучивая диагноз:
– Мужчина, белый, приблизительно сорок лет, огнестрельные ранения живота, плеча и бедра, внутреннее и наружное кровотечения. – Она говорила четко и быстро. – В сознание не приходил.
Тесса узнала давнюю знакомую – кареглазую мексиканку, приблизительно одного возраста с ней, чьего пациента в прошлый раз они потеряли в одно из первых дежурств Тессы. Кивнув Тессе как старой приятельнице, медсестра скорой быстро продолжила:
– Кровь хлестала фонтаном. Давление 50 на 30, в машине дал остановку, пришлось делать реанимацию.
– С ума сойти. – Бегущий рядом врач остановил каталку, сменяя девушку. – Спасибо, Долорес. Возможно, ты спасла ему жизнь.
Она прижалась к стене, пытаясь отдышаться. Безумный вечер. Не хотелось бы его повторения. Врачи забрали мужчину, и Долорес очень надеялась, что они сделают все возможное, чтобы он выжил.
Но ее задумчивость прервали крики другой бригады – они так же быстро вбежали в больницу, пытаясь успеть спасти своего пациента. Тесса заметила, что его раны гораздо серьезней, чем у первого пострадавшего. Этому никто уже не делал реанимационные мероприятия, его грудь была вся в крови, а голова казалась сплошным кровавым месивом.
– Почти труп.
Долорес и Тесса оглянулись и увидели свою коллегу со второй «Скорой». Она шла, не торопясь, бледная как смерть, и в ее глазах читался ужас. Никто из них еще не видел подобного.
– Как страшно, Камилла, - подала голос снова Долорес и оттолкнулась лопатками от стены.
Та в ответ только кивнула, и они обе оглянулись на звук открывшейся двери: безо всякой спешки врачи вкатили каталку, а за ними вошел парамедик с третьей машины.
Тесса поняла сразу, что спасти человека и ему не удалось. Она почувствовала подкатывающую тошноту безысходности, все поступающие люди были практически изрешечены пулями и почти не имели шансов выжить.
– Он умер почти сразу, я ничего не мог сделать, – сказал, подойдя к ним, Фрэнк. Тесса вспомнила, что этого мрачного и худого мужчину зовут именно так. А он продолжал говорить, не замечая никого вокруг:
– Черт. Его изрешетили как свинью. Живого места на торсе не было. Удивительно, что он еще дышал, пока мы ехали за ним в парк.
На Тессу волной нахлынули воспоминания: мертвые стеклянные глаза отцовского охранника, его агония перед смертью. Он метался по кровати и хрипло стонал от боли, а она ничего не могла сделать.
Ей вспомнилось бледное лицо Хардина и его окровавленный торс с пулевым ранением в плече. И то, как она прислушивалась к его дыханию в тишине комнаты, нарушаемой только попискиванием приборов.
Но сегодняшняя картина была в разы страшнее. Пациентов все привозили, а их кровь капала с каталок, оставляя полосы на полу. Ни одной женщины среди раненых не оказалось, сплошь мужчины в возрасте от двадцати до сорока пяти лет.
- Это явно криминальные разборки, - высказал свое мнение Фрэнк. - Итальянцы что-то не поделили с местными, вот и получили за это.
Последним привезли почти мальчика, на вид ему было лет шестнадцать. Его черные волосы свились от крови темными кольцами возле головы, губы были сжаты в тонкую полоску. Его явно еще и били, прежде чем пустить пулю в тело.
- Ранение в плечо и в легкое, - произнесла пожилая женщина-парамедик, везшая его каталку. – Без сознания, дышит сам, но давление падает, есть внутреннее кровотечение.
Реанимационная бригада уже забирала каталку из рук женщины, увозя подростка в операционную.
Наверное, это самая страшная смена за все те месяцы, что Тесса здесь работает. Каждый пациент – это человек. Они обжигаются кипятком, травятся едой или таблетками, попадают в аварии, падают с лестниц, умирают от передоза, но сегодня... Сегодня девушка впервые столкнулась с тем, что целых восемь человек полегли от пуль.
Тессе было не понять, как люди сами могли так ненавидеть друг друга. Что сделал этот мальчишка, чтобы получить два серьезных ранения? И за что можно изрешетить человека пулями, как манекен для стрельбы?
Нью-Йорк никогда не был в глазах девушки тихим мирным городком без криминала и происшествий, но сегодняшние масштабы ее просто потрясли.
Она всегда мечтала стать врачом, потому что превыше всего ценила человеческую жизнь, считая ее даром свыше. Сегодня же Тесса увидела, что жизнь - всего лишь мелкая разменная монета, ничто, особенно если в твоих руках пистолет. И тот, кто стрелял, явно не испытывал жалости, отнимая этот бесценный дар.
К чему весь ее труд и труд множества других медиков, если всего одна шальная пуля, выпущенная не дрогнувшей рукой, может перечеркнуть все? У Тессы не было ответов на свои вопросы, но и желания продолжать эту бессмысленную борьбу было все меньше и меньше.
Им с Эшли есть, что обсудить, когда все это закончится. Возможно, блондинка была права, говоря, что стоит задуматься о патанатомии или судебно-медицинской экспертизе.
Тесса больше не хочет видеть, как пули доставляют боль и страдания живым людям. Уж лучше тишина и покой прозекторской, чем стоны и агония умирающих...
Девушка вздохнула, и буквально побежала помогать остальным. Что бы она ни решила в итоге, сейчас ей нужно отдышаться и успокоиться – впереди еще целый вечер.