Эпилог
— А чего ты добиваешься, Серафим? Зачем тебе этот мир, простолюдины и прочие фантастические твари? — начал Венсан, медленно приближаясь, — Чтобы поддерживать порядок там, где каждая частица смиренно просит об искуплении?
Тот лишь молчал, поджав губы и злобно озираясь.
— Ты так и не понял? Что не мы приспешники хаоса, а люди. Они – особый вид вредителей, который и носит в себе настоящий хаос, — Венсан наворачивал круги вокруг Серафима, — Ещё с малых лет их деспотичный мир настраивает людей на том, чтобы плодиться, травить собственную планету и выстраивать её под себя, нарушая баланс. Они при любом удобном случае плюются остатками отравленного мозга друг другу в души, тем самым раскрашивая свои серые будни. Каждая прожитая жизнь отслаивается и превращается в худшую версию, походящую на выживание в сковывающих правилах. Высшие истребляют низших, и это их главный принцип. Всё построено на хаосе, высасывающий все соки из всего когда-то прекрасного. И лишь единицы, осквернённые толпой, ждут, когда... всё. это. наконец. закончиться. Проживая и без того бессмысленные секунды.
Его слова звучали, как крик души, пронзающий ошеломлённого Серафима насквозь. После многочисленных похождений по этому миру, он с огромным нежеланием хотел осознавать, что Венсан чертовски прав. Он слышал, как Земля горько плакала, пока из неё делали кучу мусора.
Однако в балансе есть и доля хорошего, которая, к сожалению, становится всё меньше и меньше...
— И к чему ты всё ведёшь? К саморазрушению? Но тогда люди сами придут к нему, — Серафим подыгрывал его идее, пытаясь докопаться до истинных намерений Венсана.
— Видишь ли, они самоуничтожаться только тогда, когда Земля схлопнется, а этого никак нельзя допустить. Это окончательно нарушит баланс Вселенной, — Венсан взялся на его ладонь, перенимая облик, — А мы, показываем другим их внутренний мир через внешний, направляя в другое русло саморазрушения, — он всмотрелся в чужие бездонные глаза, — Да, я тоже являлся таким же вредителем, но сам хаос избрал меня. И именно меня, потому что твоя нестабильная душа неподвластна ему, как и твой разум, — его руки резко схватились за голову Серафима, а речь сменилась на смех, — Тебе поскорее хочется избавиться от этого шёпота в голове, а мне хорошенько встряхнуть эту планету. Вытряхнуть из неё всё лишнее.
Серафим оттолкнул Венсана, хватаясь одной рукой за пульсирующую голову.
— Теперь я не узнаю своего брата, которого когда-то...
— Ты совершенно не знал его. Ты обезумел властью, как и все остальные, и был слеп, когда твой брат гнил заживо. Ты нестабилен для нас!
шщшщшщтышщшщшщшщшнестабиленшщшщшщшдляшщшщнасшщшщш
шщшщшщтышщшщшщшщшнестабиленшщшщшщшдляшщшщнасшщшщш
шщшщшщтышщшщшщшщшнестабиленшщшщшщшдляшщшщнасшщшщш
шщшщшщтышщшщшщшщшнестабиленшщшщшщшдляшщшщнасшщшщш
ШЩШЩШЩТЫШЩШЩШЩШЩШНЕСТАБИЛЕНШЩШЩШЩШДЛЯШЩШЩНАСШЩШЩШ
Веки вмиг распахнулись, показывая глазам реальность. Серафим поднялся с лежачего положения в холодном поту, жадно глотая воздух. Также лежачая раскрытая книга упала на колени.
Уснуть при чтении? Давно такого не было.
Он спасался от мигрени, сняв очки и потирая переносицу. Этот кошмар докучал его при каждом вхождении в царство снов. Но неудавшийся вечер спасался приходом Шейна:
— Серафим, можно... Серафим? Что случилось? — увидев его в таком состоянии, он тут же бросился к нему, усаживаясь рядом на диван, — Голова болит? Опять шёпот?..
— ...Я должен тебе кое-что рассказать, — заглянув в его встревоженное лицо, Серафим продолжил, — Я никому не рассказывал, что мне говорил шёпот. Но мне в последнее время снится один и тот же кошмар, который когда-то был реальностью, — вспоминая, он отвел взгляд в пустоту, — Когда ты был без сознания тогда... в Пустошах, Венсан выложил мне всё, что представлял из себя хаос, витиумизм. Он стремился к самоуничтожению.
— То есть, он хотел заразить всех, чтобы в конце...
— Oui... Он, как и я, думал, что артефакт навеки исчез, поэтому искал Адди только для потому, что она могла воплотить его планы в жизнь. Но когда обнаружил артефакт, то и от одержимости по своей дочери ничего не осталось. А если бы не моя душа, то хаос выбрал бы нас обоих.
— А что с твоей душой?
— Именно это и твердили шёпот и Венсан. Она нестабильна для них... Но в каком ключе? Спрашивал я, но ответ был идентичен. Никаким.
Внимательно выслушав, Шейн добавил то, за чем сюда и приходил:
— Мне тоже нужно кое-что сказать, — привлекая внимание Серафима, он продолжил, — На балу я видел странного гостя. Он ни с кем не разговаривал, а просто наблюдал за другими. А ещё на шее у него был какой-то медальон.
— Думаешь, хаос не окончен? — Шейн слабо кивнул, — Этого точно не должно случиться, ведь всё, связанное с витиумизмом исчезло безвозмездно, — Серафим вновь посмотрел на бесполезные узы теней на запястьях, — Но если так подумать, то и я с остальными тенями должен был исчезнуть.
— И что нам теперь делать? — вполголоса поинтересовался Шейн, выражая крайнее беспокойство.
Серафим некоторое время поник в мысли, но потом всё же ответил, разрезая тишину и начиная новую историю:
— Нам нужно наведаться к Кристоферу. Он должен знать, что с моей душой.
«Помни о смерти, говорили они...»