Глава 22. Серафим Девиль. Апокалипс
Хаос на свободе. Бесконечная энергия и плотность превратилась в сингулярность, а после взорвалась в пространстве междумирья.
Новая стадия Вселенной. Новая эра. Новая переменная.
Серафим проснулся посреди однотипной безграничной дороги под фонарями. В ночном небе красовалась огромная, украденная из Арканума рассечённая луна, а за пределами дороги возвышались небоскрёбы, создавая абсолютный мрак. Он слышал стук сердца, своего сердца, которое находилось внутри младенца напротив. Это девочка.
Её кожа перестала быть угольной, но глаза оставались по-прежнему золотыми. Она молча двигала маленькими ручками и любопытно смотрела на Серафима, взявшего её на руки. На её запястьях под кожей он заметил чёрные шипастые лозы, словно оковами сковывающие. Как и на его.
Что это за место? Где Венсан?
Выглянув за пределы, Серафим наблюдал под собой густой туман, а небоскрёбы пронзали его, будто под ним что-то ещё могло быть. После многочисленных звуков грядущей катастрофы и нескончаемого шёпота, гробовая тишина в этом месте резала слух, а атмосфера вызывала умиротворение и тревогу одновременно. Пока не почувствовал чей-то взгляд на спине.
— Отдай мне мою дочь, Серафим, — требовал чёрный силуэт с белыми глазищами с искажённым голосом.
— Венсан?
— Я не Венсан. Я – улучшенная его версия, — поправил он, — Теперь это мой мир и мои правила. Отдай её, пока не поздно, — продолжая требовать, он щёлкнул пальцами, и сиюминутно появились другие его копии.
Это его приспешники?
Страх постепенно проникал в тело Серафима, а параллельно с ним из подкожных оков на запястьях заражалась и плоть, начиная с ладоней. Он уже собирался передать Венсану девочку, как очередное её сердцебиение остановило его, оно связывало их в крепкий узел, который Серафим перехотел разрезать.
— Именно Венсан хотел дитя, но не ты. В ней моё сердце, я не отдам её, — твёрдо отказал он, но уверенность стремительно терялась, когда эти существа приближались к нему.
— Ты боишься, но я не чувствую твоего страха... — обрывисто говорил Венсан, его голос плыл, как и его тёмная биомасса. Они ослабевали.
Ты питаешься страхом?
Собрав в себе остатки сил, их медленные шаги сменились на бег. Серафим уже прикрывал девочку собой, мирясь со своей судьбой, как невидимая материя вытолкнула сущностей далеко за пределы твёрдой поверхности. Они с воплями и криками падали в объятья тумана, а звуки снова стихли. В полном неведении Серафим взглянул на девочку, которая расправила в стороны свои почерневшие ручки, продолжая смотреть ему в глаза. Поняв, что это её рук дело, он улыбнулся ей и бесцельно пошёл с ней на руках по безграничной дороге, исследуя местность.
— Нет, это наш мир, Аделина. Мы разгадаем его особенности и достроим своими руками. Только ты и я.
В ответ девочка лишь широко улыбнулась.
Но через что им придётся пройти, чтобы наверстать упущенное...
***
Малость разобравшись, он мог создавать целые комнаты в небоскрёбах. И обустроившись в скромной комнатке в одном из них, Серафим проводил над собой эксперименты, чтобы понять суть работы оков на запястьях. Вспоминая те слова Венсана про страх и про тьму, заражающую плоть на руках, Серафим мог лишь строить догадки.
Это происходит только при страхе? Почему Венсан изначально был таким? Почему от их вида подсознательно давит в груди? Может ли это распространяться и на других существ? А какая продолжительность у этих сущностей? Если хаос – опасен, то как от него защититься?
На это неисчисляемое количество вопросов Серафиму приходилось самому себе искать ответы. Через многочисленные опыты, теории, наблюдения и неудачи.
Повернув голову к окну, Серафим видел лишь приятное солнечное пространство. Стоило открыть дверь и сделать шаг, как он чуть не упал в туман, а в просторах царила луна, наполовину спрятавшаяся за ним. Никаких дорог, фонарей и других небоскрёбов, только свет. Это смена времени суток?
Но от одного взгляда на Аделину, мирно спящую в кроватке, вся тревога внутри него постепенно угасала, а уголки губ поднимались в улыбку умиления.
Может ли она знать об этом мире больше, чем я?
Даже циферблат на карманных часах принял другой облик. Новый день начинался с 00:00 и заканчивался на 110:00, а скорость времени по ощущениям Серафима, была идентичной с Арканумом. Сутки равнялись двумя сутками в мире людей? Но как тогда здесь может быть сто двадцать часов?
Мир людей... Как он сейчас? Как мне вернуться туда?
Не смыкая глаз несколько дней, он продолжал разгребать кучу тайн за исследованиями и записывать в гримуар, параллельно уделяя внимание маленькой Адди.
И по его опасениям, к счастью, не досаждало чувство голода, что только помогло отлечь камню с плеч и осознать, что это ещё одна особенность его новой личности.
Такими темпами Серафим уже имел примерные представления своего мира и новых сущностей, начиная добавлять им названия, благодаря диктующему и пугающему шёпоту.
Апокалипс – мир, в котором апокалипсис обрёл свою жизнь.
Когда имелись знания о тенях и витиумах, Серафим собирался создать что-то более универсальное для трансмутаций без рисования алхимического круга и открытия порталов в другие миры, но внезапно услышал крики со стороны улицы.
Идя на встречу звуку, он увидел Ванессу. Её руки чернели, а глаза золотели, и Серафим подсознательно обрадовался – его умозаключения подтверждались. Из-за негативных эмоций узы теней поглощали плоть до тех пор, пока они не дойдут пика до превращения в витиума, как Венсан...
— Ванесса? — удивился он, подбегая к девушке.
Неужели те, кто становятся тенями, имеют врождённый дар, и он противоречит заражению витиумизма?
— Кто ты? Откуда знаешь моё имя? Где я? — паниковала она, смотря на Серафима, будто в первый раз.
— Ты не помнишь меня? Я – Серафим, — напоминал он, касаясь до её плеча, — Здесь, по крайне мере, в данный момент безопасно, так что не бойся. Хаос может поглотить тебя, если страх полностью совладает над тобой.
Глубоко выдохнув, Ванесса выровняла дыхание, отгоняя от себя душащий страх.
— Так ты и правда меня не помнишь?
— Я помню, что твой образ и имя когда-то проблёскивало в Аркануме, но после какой-то катастрофы... — не закончив фразу, девушка провалилась в бездну беспамятства, — Я тогда, видимо, была на задании в мире людей и когда собиралась возвращаться в Арканум, мне помешали неведомые твари! Их будто забавлял мой страх и только усиливал... По итогу они пронзили своими мерзкими щупальцами и я.. как-то оказалась здесь, превращаясь в таких же, как и они!
— Ты был как-то связан с Софией? Я помню, как вы иногда пересекались и беседовали...
— Oui, было такое, — ответил он, скрывая подробности и пытаясь на время отложить этот вопрос, — Не думал, что помимо нас с Адди появятся ещё тени. Но теперь это твой новый дом.
Девушка с недоверием оглянулась вокруг:
— Здесь так мрачно и.. спокойно. Но как же Арканум? Я смогу туда вернуться?
— Пока только ищу способ, как выбраться в другие миры. К тому же, не думаю, что тебе там будут рады, как раньше, — смягчённо ответил Серафим, помогая Ванессе встать.
— Но почему?.. Всё настолько плохо со мной?..
— Не то, чтобы плохо... просто такие, как мы – посредники тех сущностей, которых ты видела в мире людей, и думаю, арканы теперь враждебно относятся и к нам, и к ним.
Вскоре Серафим помог Ванессе обустроиться в её новой комнатушке в другом небоскрёбе, а после долго беседовали о предстоящей ситуации. Поняв, сколько ответственности легло на плечи опытного алхимика, она предложила свою помощь в каких-нибудь открытиях или дальнейшему наблюдению за витиумами в других мирах и ловле других возможных теней.
Всё кажется таким трудным и невозможным... да, это трудно, но далеко не невозможно.
***
Прошли дни, месяцы, годы после появления Ванессы в Апокалипсе, и Серафиму стало хоть немного легче в этой пучине трудностей. Тени значительно заполняли бездушный Апокалипс и вскоре стали придерживаться своей идеологии – спасти жизни людей от витиумизма, вернув их к привычному образу. Однако на это нужно найти инструмент, который поможет перемещаться между мирами и отлавливать гадких витиумов.
Серафиму пришлось пожертвовать пальцем, чтобы воссоздать единый ключ в виде когтя ко многим закрытым дверям. Он объединял в себе семь камней высших стихий: огня, воды, воздуха, эфира, времени и пространства, которые добыть было крайне непросто. Опробовав его на практике, он пытался вернуть ногу в нормальное состояние.
Но впоследствии огорчился, когда магия на неё не работала, а потом вспоминая, как он калечил себя при исследованиях, и все раны затягивались теневой силой, то понял, что она срабатывает только на новообретённых травмах, нежели тогда, когда получал ещё при «прошлой» жизни.
Также мужчина заметил, как при любых взаимодействиях шкала витиумизма в его плоти нехило так пополнялась – вот он, равноценный обмен в алхимии. Местной алхимии.
Новый мир пошагово расцветал и это самое главное.
Аделина росла чуть медленнее обычных детей. На тот момент она уже могла спокойно ходить, понимать речь и обозревать мир, только Серафим засёк один нюанс – вместо её голоса был лишь пустой звук. Огромный список дел пополнился на один пункт: найти способ вернуть девочке голос. И несмотря на то, что Адди была тихой девочкой, она периодически и неосознанно помогала Серафиму в каких-либо исследованиях, направляя его в верное русло.
Однако идти в другие миры пока рано, так как нужно было разобраться с другой задачей – то, что скрывается под туманом. В очередной раз рискнув жизнью, Серафим смог создать портал, приводящий в неведомое.
Вокруг также царили тишина и пустота, только не вызывали должного спокойствия, а лишь подавленность. Из-за некого парникового эффекта температура воздуха с примесью пыли на этих землях была достаточно высокой. А так как луна пока не касалась их горизонта, какой-либо возможный свет очень слабо просачивался сквозь туманность, оставляя местность в полной тьме.
Хоть бы не увидеть в ней белые огоньки...
Включив керосиновую лампу, Серафим двигался в неизвестном направлении, намереваясь найти хоть что-то отличающееся среди однотипных пустошей, как вдруг его ноги что-то коснулось. От неожиданности и испуга он отпрыгнул, усердно всматриваясь вниз. Мимо зоны освещения лампы промелькнуло странное существо, а потом и вовсе осталось в поле видимости, разводя небольшими листиками в стороны – оказалось, это было какое-то растение.
Серафим недоверчиво опустился на корточки, пытаясь рассмотреть его получше: сердцевина в виде плачущего и улыбающегося одновременно лица с маленькими дьявольскими рожками и пушком. Несмотря на его зловещий вид, оно казалось не то, чтобы дружелюбным, больше умоляющим. Умоляющим о помощи.
Недоумение переросло в любопытство, которое вскоре взяло вверх, и Серафим хотел уже коснуться до нового вида жизни, как его окружили другие искажённые растения и крутили вокруг него хороводы. Вскинув брови, он перешагнул через них, но те вмиг снова собрались в круг и продолжили своё действие, слабо и радостно пища.
Внезапный шорох в темноте. Бег. Хихиканье.
Серафим тут же напрягся, каждый раз оборачиваясь на звук и пытаясь светить фонарём в сторону звуков, безуспешно глотая образовавшийся ком в горле. Растения притихли и в страхе и дрожи прижались к его ногам. Всё, чего он так боялся, сбылось – белые огоньки в кромешной тьме. Они здесь. Втихую напитываются излучающимся негативом.
— Покажитесь! Я вас не боюсь! — прокричал Серафим, стараясь обманывать себя и других своей невозмутимостью, пока в голове вновь не появился шёпот:
шщшщмышщшщзнаемшщшщчтошщшщтышщшщбоишьсяшщшщ
шщшщношщшщнешщшщожемшщшщпочувствоватьшщшщтебяшщшщ
шщшщтышщшщисключениешщшщтышщшщнестабиленшщшщдляшщшщшщшщнасшщш
шщшщонишщшщохотятсяшщшщнешщшщнашщшщтебяшщшщ
Из поля освещения фонаря вылезли чёрные щупальца и прямо из-под ног утащили несчастных растений в темноту.
Молебный писк. Хруст. Хруст. Хруст. Хихиканье.
Появившаяся жалость заставила Серафима сесть на корточки и раскрыть свою мантию, созывая ещё живых растений запрыгнуть по внутренним карманам. В последний момент он захлопнул плащ перед новой партией захватывающих щупалец, которые вскоре протыкал своей заострённой тростью. Те тут же попрятались в темноте, отрывая от себя часть кровоточащей плоти.
Как раз наступала белая ночь. Луна опускалась под туманность, освещая всю территорию и спугивая нечисть. Витиумы тут же сбежали, скрываясь от всемогущей силы единственного светила.
Они бояться света? Видимо, туманность защищает не только нас, но и их. Временно.
Собрав остатки плоти от щупалец и крови, Серафим вернулся вместе со спасёнными растениями в Апокалипс для дальнейших исследований и записей. Теперь он знал, что находиться под туманом – отдельный мир, под названием Пустоши.
***
Случилось массовое объявление другим теням об очень ответственной, затяжной и опасной миссии в мире людей: стараться не попадаться лишний раз людям на глаза и зеркала и желательно возвращаться в Апокалипс в дневное время, так как в это время всё зло таится в тёмных углах и не представляет опасности. Именно оно направило теней на самую затяжную и рискованную миссию.
Серафим собирался отправляться вместе с остальными, но беспокоился за безопасность Адди в его отсутствие, ведь хотел бы на какое-то время понаблюдать за происходящим в иных мирах. Конечно, со своими способностями она могла бы постоять за себя, но её возраст крайне мал для такого рода самостоятельной жизни. Поэтому взяв девочку с собой он, вскоре оказался на забытой Родине – в мире, где всё так типично и просто.
Лишь на первый взгляд.
Отреставрировав алхимией заброшенный и разрушенный дом в скромной губернии, Серафим установил на него руну печати, дабы избежать непрошенных гостей, пока Аделина сладко спала и пока он сам по ночам отправлялся по изучению нынешнего положения в мире людей.
И после очередной такой вылазки ближе к рассвету он возвращался к Адди по главной дороге из гравия, как грудь сдавило знакомое чувство – хаос. Витиумы где-то рядом. Со стороны непроглядного леса.
Серафим как раз собирался испытать недавно созданные зелья на основе их крови и с добавкой жидкого алмаза и цитрина – драгоценные камни, которые удалось превратить в жидкость трансмутацией, олицетворяющие чистоту и позитив. Именно то, что противоречит витиумизму.
Погружаясь в глубины леса, Серафим постепенно слышал звуки боя, что ещё сильнее его сподвигло как можно скорее следовать к источнику. Пока он разбирался с голыми ветками, так и норовящие расцарапать лицо, мог получить по лбу мчащуюся шаровую молнию. Благо тот вовремя пригнулся, даже не подозревая об обошедшей стороной опасности, однако в последний момент перед её взрывом, его парализовала от осознания уж больно знакомой атаки.
Эти молнии будто целились в мишень по имени Серафим, который спрятался за деревом и пытался выглянуть. Тут он обомлел и глубоко вздохнул – там был Артур.
Артур!.. Как же тебе удалось выжить?
С ним также сражались и другие сущности, судя по поведению и внешнему виду, это оказались вампиры, но вот других Серафим видел впервые: люди в обличии воронов. Воронья голова, руки с длинными перьями, а ступни и кисти замещали огромные когтистые лапы. Кто они такие?
Несмотря на их упорство и преимущество в количестве, они всем союзом терзали трое витиумов на куски и разрубали массивными серпами, однако те восстанавливали отрубленные конечности и отражали в стороны все атаки Артура. Постепенно по одному из команды Артура обессилено падали на землю, заражаясь могуществом хаоса, а другие же теперь пытались защитить и их, и отчаянно сражаться с витиумами, также теряющими силы.
Я должен помочь, больше нет времени.
Приближаясь к противникам, Серафим прорезал кожу на ладони когтем на пальце и тут же разбил бутыль зелья витиумам под ноги, отскочив от них, дабы выждать время его действия и понаблюдать за реакцией. Те искажённо и болезненно кричали, хватаясь за головы и падая на колени в янтарном облаке. Воспользовавшись моментом, он провёл когтём по пространству, открывая широкий портал, а с помощью стихией воздуха призвал из израненной ладони ветряной толчок, заталкивающий витиумов прямиком в точку телепортации. В заслуженное ими место – Пустоши.
Эффект зелья закончился, портал закрылся, а остальные, откашливаясь, бросили ошарашенные взгляды на внезапно появившуюся тень. Его руки тряслись от покрытой тьмы, у одной с конца когтя капали капли грязно-красной крови, вторая же опиралась на трость, а грудь часто вздымалась, жадно набирая воздух. Серафим обернулся, озаряя каждого из присутствующих золотым и хладнокровных взглядом.
Также он заметил, как с павших союзников отходил хаос, когда надышались облаком зелья. Те практически сразу разбежались по разным сторонам горизонта с прибытием первых лучей солнца.
Вот оно – противоядие?
— Серафим?.. — Артур до сих пор не верил своим глазам, — Как ты выжил? Ты теперь один из них?
— И тебе bonjour, Артур, — начал Серафим, поправляя края мантии, — Я лишь посредник.
— Тогда куда ты их отправил вместо того, чтобы покончить с ними?
— В предназначенное для них место, — ответил он, собирая новые образцы крови, — А мои исследования ещё поверхностны для такого рода открытия, — закончив со сбором, Серафим снова посмотрел на Артура, — И.. я рад нашей встрече.
От последней услышанной фразы Артур чуть расслабился.
— Взаимно, — его голос слегка смягчился, — Где ты пропадал практически двадцать лет?
— Был практически под одной крышей с ними... витиумами.
— Витиумами? Ты им уже имя придумал? — Артур вскинул бровь.
— Нет, они так себя называют. А таких, как я – тенями, — он показал оковы на запястьях, — Это наш отличительный признак. Мы способны стать такими же, если поддадимся воле негативным эмоциям. Поэтому и посредники – в шаге от полного и вечного проклятия.
В ответ Артур слабо кивал головой, вспоминая свои последние тяжкие двадцать лет, которые так и хотелось забыть. До встречи с Серафимом он таил на него сильную обиду, хоть и понимал, что в ту ночь все потеряли рассудок. Однако, будучи в присутствии с давним другом, к которому когда-то питал смешанные чувства, Артуру подсознательно становилось легче, а в пучине трудностей одиночество перестало преследовать по пятам. Но стоит ли продолжать тоже близкое общение с Серафимом, не задумываясь о последствиях?
— Как твоё дитя? — с болью в голосе интересовался Артур, намереваясь услышать хоть какой-то положительный ответ.
— Она не моя дочь.
— Ты отдал в жертву своё сердце, так что она и твоя дочь тоже.
— С ней всё хорошо, правда у неё нет голоса... — начал он, стыдясь своих слов и с глубоким вздохом опуская голову, — Я понимаю, что ты зол на меня и мне нет оправдания, но... Тогда я был заперт в какой-то тьме, а контроль над моим телом захватил мой шёпот в голове. Те ужасные события для меня до сих пор полностью затуманены и.. я не хотел, чтобы всё так вышло. Прости меня, Артур, — признался Серафим, чувствуя, как громоздкий камень откололся с его повреждённой души.
— Когда ты просил меня об этом, я подозревал, что это не ты и надеялся, что горький опыт вправит тебе мозги, но, когда трансмутация забрала у тебя сердце, твоя личность вернулась... твой поистине испуганный взгляд помогли мне понять, какую мы совершили ошибку, — вымолвил Артур, еле сдерживаясь, — Я не зол на тебя, Серафим, я зол на твоего брата. Несмотря на сдержанность, твоя душа очень ранима, ты склонен влиять от чужого мнения и стремишься угодить всем, но так не бывает, пойми это. А судя по твоим рассказам, Венсан прекрасно понимал твоё милосердие, вот и манипулировал тобой.
Оказалось, Артур знает о нём больше, чем предполагал Серафим, выпуская крупицы слёз. Его продолжала пожирать вина в виде теневых уз, распространяющихся по плоти. После испытываемого страха от того, что, если попытается вылечить свою маму, которая вскоре ушла в мир иной, он пообещал помогать другим, но и здесь его преследовали смерти. Так чему же по итогу придерживаться?
Серафим снова в тупике. Что бы он не выбрал, всё приводит к одному концу. Да, он получил вечную жизнь, которую так желал, но не похожую на проклятие с нескончаемым количеством бед и грузом на плечах. Он просто хотел познавать тайны сущего в кругу своих близких и друзей, а получилось всё, да наоборот. Хотел бы он вернуться в те беззаботные времена, в те тёплые и солнечные дни. Видеть мамину улыбку, слышать её нежный голос, оказаться в её мягких объятьях.
«Не притрагивайся к запретному.» — твердила та незнакомка.
— Ты поможешь нам всё исправить?.. — отчалившись, спросил Серафим слегка ломающимся голосом, понимая, что и эта связь рушиться на глазах.
На что Артур устало выдохнул.
— Если бы ты мне не был так близок, то я бы давно убил тебя, но... ты забрал моё сердце, — начал он, неявно замешкавшись, — Давай договоримся. Мы будем помогать друг другу в случаи необходимости, но держаться при этом на расстоянии?
— Я согласен, — сразу ответил Серафим, чувствуя, как внутри него появились силы идти по тернистому пути.
Держитесь от меня подальше, ради своего же блага.
***
— Ты правда поверила ему, что я не приму тебя?
— Но ведь я...
— Не произноси это вслух! Агхр...
Стыд. Гнев. Молчание.
— Так как ты очень много сделала для меня и много не знаешь, я дам тебе шанс исправиться, если принесёшь мне хотя возможный способ избавиться от этих... проклятых витиумов.
— Я сделаю всё, чтобы вы простили меня, Г...
— Можешь идти. Но я приглядываю за тобой.
Шаги. Звуки портала. Одиночество.
— А он пожалеет, что предал меня. Мерзавец.
***
Ситуация в мире людей только ухудшалась: витиумы «плодились» в геометрической прогрессии, и лишь малая часть отсеивалась в посредники. Апокалипс тем временем наоборот, расцветал. Серафим создал место, где тени могли чувствовать себя людьми без каких-либо способностей и особенностей – Монте Карло. Именно там они свободно общались на любые темы и не темы, слушали любимую музыку и просто наслаждались моментом. Непредсказуемым, но моментом.
Поэтому оно и стало таким популярным в мире полной мрачности и отчаяния.
Также он усердно работал над тем, как вернуть Аделине голос, однако её тело отторгало любые махинации. Серафим нехотя отрывал от себя частичку души, чтобы оставить всё как есть после очередного навязчиво-принижающего шёпота в его голове.
Это её плата за существование.
И как оказалось, туманность имеет одно крайне неблагоприятное свойство – ослабевать. А за сутки до нападения витиумов, Серафим лицезрел очень захватывающую дух картину: по всему Апокалипсу порхали светящиеся белые бабочки, поднявшиеся из непроглядного тумана. Их тусклый свет украшал обыденную серость и создал видимость живого.
Аделина тут же выбежала на улицу и в припрыжку пыталась поймать хоть одну бабочку, беззвучно и беззаботно смеясь в этой маленькой забаве. Серафим же наблюдал за девочкой, сидя на ступеньке и собирая пару крылатых существ в баночки.
И стоило только ему поставить баночки к себе на стол, как до жути знакомое чувство сдавливало в груди, а сердцебиение снова било по ушам. Они здесь. Аделина в опасности.
— Адди! — он закричал что есть силы, подбегая к девочке и в последний момент выхватывая её из щупалец витиума.
Они закрылись внутри на руне печати и спрятались под столом.
— Ты в порядке? — запыхаясь, обеспокоенно спросил Серафим, держась за её плечи, на что Адди лишь утвердительно кивнула.
Как они пробрались?
Тем временем со стороны двери доносились неприятный скрежет когтей и искажённый хрип. А затем зловещий голос:
— Паршивец! Отдай мою дочь! — это кричал Венсан, настойчиво разбивая себя об дверь и оставляя за собой чёрную субстанцию, проникающую сквозь преграду.
Выглянув из-под стола, Серафим сразу же попросил Адди пересесть на кресло, не касаясь пола, пока сам достал из запасов последнюю бутыль того самого зелья и разлил частями на пол с жидкостью цвета нефти и на дверь. В процессе реакции зелье словно кислотой сжигало весь хаос, а следом послышались возгласы боли Венсана.
— Вот как ты теперь со мной... Я думал, мы вместе очистим всё сущее от перегрузки. Хорошо, я принимаю твой вызов, я заберу всё, что должно принадлежать мне и завершу начатое. А то, что ты делаешь – вопрос времени, тянущийся на несколько лет, но не на вечность, — вымолвил он, наконец отдаляясь от несчастной двери.
Казалось бы, можно было облегчённо выдохнуть, однако лишь на треть. Витиумы продолжали разгуливать по Апокалипсу и противостоять взбунтовавшимся теням, старающимся загнать их в Пустоши, и то это бессмысленно – туманность больше неспособна защищать. Напрягшись, Серафим на ходу придумывал хоть какой-то способ по устранению внезапно появившейся проблемы, успокаивая себя тем, что скоро наступит белая ночь, и витиумы спрячутся по углам. Но...
То, что ты делаешь – вопрос времени.
А рассечённая луна так и не опустилась за горизонт, а наоборот, затянулась тучами, что ещё сильнее настораживало и огорчало Серафима. Не хотя, он собирался писать Артуру письмо, моля о помощи, как за окном донёсся шум, похожий на дождь, а следом недовольные и искажённые вопли витиумов, которые прыгали в просторы туманности.
Вскинув брови, мужчина аккуратно выглянул из щёлки открытой двери, наблюдая, как последние существа хаоса покидали территорию Апокалипса, разваливаясь по частям, а пострадавшие тени, будучи на грани до полного витиумизма, наслаждались дождём. Каждая капля мгновением затягивала их раны и возвращала плоть в норму. Они подняли головы и закрыли глаза, будто сливаясь с ним воедино или поклоняясь такому прекрасному явлению.
Как только Серафим последовал их примеру, то всё напряжение смывало талой водой, в теле ощущалась опьяняющая лёгкость, заставляющая опустить веки и плыть по течению заполняющейся эйфории. Давно он не чувствовал такого рода терапии и обнуления. Тревожные мысли рассеялись в библиотеке мозга, плечи непривычно онемели из-за спавшего груза, а душа, казалось, соединилась в одно целое.
Так и появился наркотик для таких посредников, как тени. А для туманности – отличная батарейка.
— В чем такая срочность, Артур? — интересовался Серафим, держа в руке керосиновую лампу.
— Со мной случилась небольшая... беда. И так как я в последний наш разговор не осмелился рассказать обо всём в течение этих десяти лет, история будет долгой, — ответил Артур, наблюдая, как тот вскинул одну бровь, заинтриговавшись, — Я ищу одну девушку, она сбежала от... Камиллы. Сначала я пытался найти её сам, но всё было напрасно. Поэтому прошу тебя о помощи.
Они погружались в глубь леса, пока Серафим недоумённо оглядывался на Артура.
— Что за девушка? Причём тут Камилла?
— В этом вся и проблема... — начал Артур, шагая по сырым опавшим листьям, — Ещё в ночь катастрофы в Аркануме разъярённая София искала меня, явно чтобы убить, пока я бежал к Камилле. Мне просто было необходимо спрятать её. Но как только я зашёл в дом... — оборвался он, собираясь с мыслями, чтобы продолжить, — Камилла... её конечности... части тела... голова... были раскиданы по всей комнате, а кровь медленно стекала по стенам.
От услышанного Серафим открыл рот и затаил дыхание. Призрачное сердце сжималось и поливалось кровью, он помнил, как Артур души не чаял в Камилле, несмотря, на то, что она лишь его племянница.
Теперь наши обстоятельства почти одинаковы.
Сумерки и лысые деревья только нагнетали ужаса и подавленности, а легкий свет от фонарей освещал безысходность на лице Артура, уныние и боль наполнили глаза, направленные куда-то в пустоту и поджатые губы не позволяли выпустить нахлынувшие эмоции.
— Я собирал её по кусочкам, отчаянно пытаясь вернуть к жизни. Благо, мне удалось скрепить все части тела и как же я так ликовал, когда вновь слышать её нежный голос... Видимо, это была цена за участие в том ужасе, — вполголоса продолжал Артур, а свет от его лампы неконтролируемо дрожал, — Потом я заметил в ней те же признаки, как и у тебя. Тогда я совершенно не знал об этом, пока не появились витиумы, которые чуть не отобрали мою девочку. Она зачем-то нужна им... Поэтому мне пришлось создать целое логово вампиров, чтобы они помогли мне оберегать Камиллу от опасности.
— Теперь понятно, почему ты был тогда с вампирами, но там ещё были какие-то вороны. Кто они? И как пропавшая девушка связана с Камиллой?
— Они-то мне и помогли понять, кто такие витиумы. Это были Мортумы – избранники загробного мира. По их рассказам, они тоже когда-то столкнулись с хаосом в своём собственном мире, однако его ядро, поддерживающее жизнь, взорвалось, и всё разорвалось на крупицы, которые беспорядочно затерялись в междумирье. И у них не осталось другого выбора, кроме как приспособиться в мире людей.
Откуда они знают о них? Может, они знают и о моих голосах в голове? Знают, как остановить весь этот хаос?
— А вот про Кэтрин... так получилось, что мои вампиры осушили её родителей. Мне пришлось стереть ей память и приютить её у себя. Однако в последнее время с ней происходили странности, а вскоре и вовсе исчезла, — тот продолжал говорить, не замечая задумчивого молчания Серафима.
Сорвавшееся имя «Кэтрин» с уст Артура на несколько секунд его снова застало врасплох, когда в памяти открылось устаревшее воспоминание.
А ведь я хотел помочь ей в поисках.
— Кэтрин... — пробормотал он, вспоминая, где это имя когда-то фигурировало.
— Ты знаешь её? — удивлённо спросил Артур.
— Да так, Софи когда-то рассказывала, что тоже ищет вампиршу по имени Кэтрин. Она убила его отца, — прояснил Серафим, взглянув на Артура, вскинувшего брови.
— Хм. Забавные совпадения. Мне как раз «моя» Кэтрин сказала, что в её роду существовала женщина, которая обратилась в вампира, побывав в каком-то светском обществе.
Вот тут точно что-то не так.
— Подожди... Отец Софи погиб как раз от её рук в том же самом месте.
— Передача проклятья от имени? Интригует. Но, думаю, что той Кэтрин давно уже нет в живых, хотя... кто знает.
Оставив свои догадки о взаимосвязи двух девушек, Серафим ощутил на своем носе колкий холодок. С неба медленно опускались хлопья снега, кружась в хороводе.
— Так рано снег наступил, удивительно.
— Возможно, из-за наших недавних «приключений» сменился климат, — догадывался Артур, пока не увидел обрывающий жест рукой.
— Я чувствую глубокую печаль. Очень сильную... — пробормотал Серафим, обернувшись в сторону одинокого каменного навеса.
Артур лишь вскинул брови, следуя за другом, пока не увидел почти голого парня в чёрном плаще под каменным навесом, обнимающего колени.
— Эй, юноша, ты что тут делаешь? — спросил он, разглядывая его окровавленное лицо.
Парень был крайне напуган. Он кричал, требовал оставить его одного, а то и вовсе убить, так как представлял опасность. Серафим сразу вспомнил, как нашёл Ванессу в такой же панике, будучи в неведении о том, что происходит с собственным телом.
Может он тоже тень?
Вскоре он вылез из-под навеса весь бледный, окровавленный, с синяками под глазами, в которых рушилась надежда на лучшее. Артур взглядом осматривал его и спросил имя – Владислав. Новообращённый вампир. Пока они кратко беседовали, Серафим оставался в стороне и просто наблюдал за незнакомцем. В нём он частично видел себя, погрузившегося в коридор сверхъестественного, существование о котором и в помине не знал.
Мы, заживо погребены в болоте другой реальности, из которого никогда не выберемся прежними. Мы, побывавшие в этом омуте за гранью людского понимания, потеряли всё, что имели и в последствии чего переродились в нечто неосязаемое, тоже когда-то были людьми. Мы, несмотря на вечную жизнь, не перестали помнить о смерти. Помнить о непредсказуемой смерти.
***
В связи недавнего нападения витиумов Серафим еще достаточно долго разбирался с новым явлением в Апокалипсе – дождём, к которому сложилась не менее сильная страсть, чем к исследованию неизвестного. Вспомнив про бабочек в банках, он в итоге увидел лишь серую пыль на дне. Оказалось, они перед началом дождя взлетают ввысь, превращаясь в прах и образуя тучу. А дождь, судя по всему, вызывает некую эйфорию у теней, негативно сказывается на витиумах и к тому же укрепляет туманность. Только это явление происходит нерегулярно, что приводит к нелюбимой всеми нестабильности.
А что, если добавить к зелью ордума прах бабочек?
Поигравшись с граммовкой и потерпев неудачи, он пришёл к однородной серой массе. Для дальнейшего эксперимента, Серафиму пришлось также немало потрудиться, чтобы поймать хоть немного тумманности и накапать пару капель нового вещества. Всё содержимое пробирки засверкало, будто внутри находились маленькие алмазы, а через несколько мгновений вернулось в привычное состояние, оставив в центре белое зёрнышко, похожее на кокон. Из оставшихся запасов Серафим под конец капнул каплю крови витиумов, наблюдая за тем, как она просто замерла на поверхности тумана.
Мужчина довольно улыбнулся, записывая получившиеся результаты в гримуар. Зрелище было ещё захватывающим, когда вся тумманость по Апокалипсу отливала алмазным блеском. Изумлённая Адди, как и Серафим смотрели вниз, радуясь волшебству, словно дети.
А через год бабочки выбрались из тумана, всё также радуя глаз. Из одной бабочки удалось развести целое облако её копий, невероятно.
В эту же дождливую ночь, Серафим получил письмо от Артура, в котором он сообщил, что витиумы по неизвестным причинам целенаправленно охотились на мортумов и попросил предупредить его знакомого – Аарона Кёрта, главой одной небольшой стаи мортумов в соседней губернии. За Адди он волновался меньше, так как она уже достаточно взрослая, чтобы суметь постоять за себя и остаться за главную, поэтому на следующую ночь Серафим отправился на указанный адрес.
По прибытию, он заметил мужчину, одиноко стоящего под лунным светом. Видимо, в их семье проходил какой-то праздник, судя по ликующим громким разговорам и музыкой внутри дома, а он решил немного послушать тишину в ночи.
— Добрый вечер, вы Аарон Кёрт? — Серафим выбрался из тени, врываясь в упокоение незнакомца, который тут же обернулся.
— Кто вы? Откуда вы знаете моё имя? — с недоверием обращался он.
— Ваш знакомый по имени Артур Винчестер просил меня осведомить вас о грядущей опасности вашего рода, — на что Аарон слегка наклонил голову.
— О какой опасности вы говорите?
— Витиумы – приспешники хаоса и охотники на человеческий дурной мир.
Аарон округлил глаза, сглатывая образовавшийся ком в горле.
— Они вернулись... — пробормотал мужчина, опуская взгляд куда-то в небытие, — Но откуда вы... — не успел Аарон договорить, как незнакомец пропал из его поля зрения, а на пороге в дом стояла женщина с младенцем на руках.
— Дорогой, всё в порядке? Может закончим с празднованием? Шейн явно устал, — она беспокоилась, слегка покачивая ребёнка.
А пока всполошенный Аарон медленно возвращался в дом, Серафим всё это время наблюдал за ними, а точнее за милым маленьким созданием в руках матери. Его спящее лицо заставило затрепетать призрачное сердце и вызвать улыбку. Потом взгляд переметнулся на Аарона, который сильно изменился в лице. В голове вертелись те два слова:
«Они вернулись.»
Вернувшись другой ночью, Серафим снова встретил Аарона на том же месте. На этот раз он пришёл уже по собственному делу – узнать что-то нераскрытое о витиумах от Аарона.
Из длительного разговора Серафим изъял только историю былого Мортума, в которой не раз упоминался артефакт, найденный в глубинах «мёртвых земель», приведший их мир к полному краху. Тут то он насторожился...
— А можешь подробнее рассказать об этом артефакте?
— Лицом к лицу, я, конечно, не встречался с ним, однако по описанию других он был в форме чёрного куба, излучал сильную крайне негативную энергию и.. вызывал у некоторых шёпот в голове, — ответил Аарон, озираясь на подавленного Серафима, у которого резко начались трястись руки, — Ты видел его? — вполголоса спросил он.
— Хуже... — начал Серафим, кинув на Аарона боязливый взгляд, — Этот шёпот... Он овладел мной и... чуть не уничтожил Арканум.
— Что ты сделал?.. — переспрашивал Аарон, до последнего не веря услышанному.
— А когда я вернул контроль над своим телом, то оказался в совершенно в другом, неизвестном мире, где в последствии пробыл несколько лет за его изучением. Теперь я пытаюсь отрезать витиумов ото всех, чтобы спасти невинные человеческие жизни.
— Нет, это какое-то безумие, — выпалил Аарон, подрываясь с места, — Я повидал многое с этим чёртовым хаосом, но, чтобы всё зашло настолько далеко...
— Поэтому нам с Артуром нужна твоя помощь. Я должен найти их пристанище и отправить каждого в мой мир.
— Пойми, мы сполна натерпелись с этим, а я живу ради своей семьи. Ради сына.
— Но если этого не сделать, твоя стая... Все мы умрём.
Аарон проникся мыслями о предстоящем выборе. Он понимал, что Серафим прав, но не мог рисковать жизнью, оставив свою семью совершенно одних. Тогда витиумы придут за ними и неизвестно, что будет дальше.
Выйдя из раздумий, он протянул Серафиму воронье перо:
— Если я помогу тебе и останусь при этом жив, то ты оставишь нас в покое. Но если же не выживу, то это перо сгорит до тла, а ты позаботишься о моей семье, моём сыне, — отрезал Аарон, прежде чем улететь в облике ворона в лес, не дожидаясь ответа.
Обязательно, Аарон.
***
Оказалось, найти логово витиумов было сложнее, чем предполагалось. Они смогли адаптироваться к людскому обществу, перенимая их образ и оставаясь быть незамеченными. Параллельно с этим Серафим искал хотя бы один способ, как избавить былые человеческие жизни от витиумизма, пока другие тени запирают витиумов в Пустошах. Эффект зелья ордума был временным и лишь ослабевал хаос, но не уничтожал. Это очень огорчало, ведь Серафим на уже этом жизненном этапе планировал вернуть всё на круги своя.
А шёпот каждый раз мешал на пути к грандиозному открытию.
Увлёкшись, Серафим провёл за тяжким открытием очень долгое время и становился всё ближе к полному разочарованию, однако он почувствовал, как в области груди что-то обжигало. Раскрыв плащ, он заметил, что пера Аарона во внутреннем кармане больше нет, один пепел. От увиденного он плюхнулся на стул, находясь в ступоре и пытаясь переосмыслить, что Аарона больше нет.
Как такое возможно? Он решил сам разобраться с целым логовом витиумов, заранее оттолкнув меня от поисков? Зачем? Почему он не сообщил мне, что нашёл его?
Серафим застыл на месте, когда оказался в деревне, где проживал Аарон. Под проливным дождём на улицах ни души, все дома разграблены, земля пропиталась тянущейся нефтью, лишь стая воронов и то, с карканьем покидала местность. Похоже, витиумы нашли их раньше.
Он сначала не узнал дом Аарона, однако заметил свежие следы, следы босых ног. Они привели к нетронутому сараю на заднем дворе. Дверь была открыта нараспашку, внутри стояло куча вороньих чучел, а на полу валялись исписанные листы бумаги. Некоторые из них лежали на рабочем столе, частично мокрые из-за чьих-то влажных пальцев.
Взяв их в руки и прочитав содержимое, то понял – это были записи из дневника Аарона. Серафим выстроил полную цепочку событий, основываясь на последнюю записанную им запись.
Он не успел сообщить мне. На них напали. Merde... их логово прямо у нас под носом... Невероятно.
Однако, по его предположениям, если Аарон умер при нападении витиумов, то кто здесь был буквально несколько часов назад?
Немедля, Серафим пришёл к Артуру, чтобы в очередной раз попросить его о помощи: разгромить логово витиумов, как они разгромили деревню Аарона. Пока они выстраивали план, в окно кабинета Артура залетело крылатое письмо и витало вокруг Серафима. Нахмурив брови, он взял его и открыл, читая строки незнакомой девушки:
Уважаемому Серафиму,
Ты, вероятностью в сто процентов не знаком со мной, а дальнейшие строки покажутся тебе бредом, но я – девушка из будущего, которая оказалась в временной петле. Именно ты помог мне выбраться из неё, возвратив меня в прошлое. Не думала, что настолько далеко...
C'est la vie.
В последние минуты перед отправлением меня в прошлое, ты сказал мне написать тебе письмо вороньим пером, которое предварительно отдал. Но оно исчезло! Благо рядом со мной сейчас находиться Шейн, который является непонятным оборотнем ворона. И оказалось, что он тоже ищет тебя. Мы сейчас в какой-то темнице у витиумов и очень надеемся на твою помощь, у нас мало времени.
Мэвис Морган и Шейн Кёрт
Серафим опустил руки и взгляд, пребывая в смешанных чувствах. До него с трудом доходило осознание того, как незнакомая девушка из будущего сейчас находиться в девятнадцатом веке и пишет ему письмо, при помощи него самого.
Как я смог такое сделать? Я доживу до того момента? Неужели мне получится избавиться от витиумизма? А вдруг это какая-то ловушка?
C'est la vie...
— Что там такое? — вопрос Артура заставил того выйти из заторможенности.
Он бросил на него холодный взгляд.
— Нет времени для объяснений. Нам срочно нужно в ту таверну, — робко ответил Серафим, открывая портал, — Собери вампиров, а я найду Ванессу и соберу своих. Бой будет не из лёгких.
— Подожди, какая... Серафим! — не успел Артур договорить, как тот растворился в материи портала, — Как обычно, в своём стиле.
***
По возвращению в Апокалипс, Серафим целенаправленно искал Ванессу, стучась к ней домой и обойдя весь Монте Карло, однако её нигде не было. На время отложив это и зайдя наконец к себе, он искал заготовленные на чёрный день зелья ордума, но весь шкафчик оказался пуст, а на столе царил непривычный беспорядок.
Счёт времени поджимал на напряжение, распространяющееся в Серафиме, раскрывая лепестки раздражения. Эмоции подкрадывались, готовясь вырваться наружу, пока мужчина не заметил две кофейные чашки на кофейном столике.
Здесь кто-то был помимо Адди?
В это же мгновенье заходит Аделина, услышав подозрительные шорохи и грохоты.
— Аделина, скажи честно, кто был в доме? — сдержанно спросил Серафим, чувствуя, как раздражение уже сидело в горле.
— «К тебе пожаловала Ванесса, но так как тебя не было, она решила подождать. И не дождалась, сказав, что ждут дела.» — жестами показывала Аделина, наблюдая, как лицо Серафима побледнело.
— Ванесса? Она видела тебя? Адди! Я же говорил тебе не попадаться ей на глаза! Oh, Merde... — выпалил он, опираясь на трость ватными ногами и трясущейся рукой из-за уз теней потирал переносицу.
Его мучали вопросы, связанные с Ванессой. Что ей было нужно? Какие дела её ждали? Почему всё его рабочее место перевёрнуто с ног на голову?
Зелий нет, бумаги перепутаны, две кружки в моём кабинете... Гримуар!
Серафим в панике направился к тайнику, созывая все Высшие Силы и Элементы и надеясь, что там не будет самой страшной пустоты.
Он громко и глубоко выдохнул, когда гримуар смирно лежал в потайном выдвижном шкафчике у самого пола.
Но что же ты тогда искала?
Перебрав бумаги по нужным местам, он не нашёл черновика с рецептом зелья ордума, отчего Серафим лишь усмехнулся с ноткой гнева.
Арканум – вот твои дела, Ванесса?
...
Тени и вампиры попрятались в глубинах леса, следуя за Серафимом и Артуром, пробирающимися сквозь заросли к будущему месту битвы. И вот, они стояли напротив жилой таверны, вызывающей еле переносимое давление в груди. В этом месте энергия хаоса, действительно, изучалась настолько сильно, что природа вокруг перенимала оттенки тьмы, и лишь приятный свет из окон разряжал зловещую обстановку.
— Серафим, подожди, — остановил его Артур, взявшись за плечо, — Пока мы не отправились на верную смерть, я хочу кое-что прояснить...
— Артур, пойми, у нас совершенно нет времени на разговоры, — вполголоса прервал Серафим.
— Аарон и правда умер?
Немного замешкавшись, тот ответил:
— Я не знаю.
Артур же огорчённо промолчал, резко сменяя тему:
— Про какую Ванессу ты имел в виду?
— Ванессу, прямиком из Арканума. Теперь идём, — коротко ответил Серафим, тихонько шагая в сторону двери, как слова Артура заставили его остановиться:
— Я ранее видел её вместе с арканами и видел её запястья. Она тень? Тогда почему она с ними? Ты не знал об этом?
— Теперь знаю. Она выкрала у меня зелья ордума и их рецепт.
— Думаешь, София может быть в этом замешана?
— Потом об этом поговорим. Нас ждут две возможные заблудшие души, — отрезал Серафим, приблизившись к двери, — И помни: за этой дверью, несмотря ни на что, оставайся быть сдержанным.
После неуверенного утвердительного кивка, он открыл дверь, непринуждённо шагая внутрь.
Все присутствующие взгляды устремились на гостей, а голоса одновременно стихли, лишь уверенный стук трости отвлекал от витающего напряжения. Серафим не обращал никакого внимания на пронзающие лучи из глазниц, направляясь к девушке за прилавком, а Артур же просто следовал за ним, максимально стараясь не показывать свою тревогу.
— Добрый вечер, чем я могу вам помочь? — улыбаясь, спросила девушка, облокачиваясь предплечьями на прилавок.
— Добрый, я наслышан о вашем заведении, и мы с другом решили заглянуть к вам, — также «доброжелательно» ответил Серафим.
— Ого, мы так известны? Тогда чего бы вы хотели?
— Да так, ищем кое-кого.
Оглядываясь по сторонам, он увидел скрытую лестницу, ведущую вниз и охраняемую одним из присутствующих таверны. Достав из кармана воронье перо, он положил его на прилавок, будучи в перчатках.
— Мы ищем моего ворона, он внезапно пропал недавней ночью, — держа взгляд на девушке, Серафим наблюдал за её последующей реакцией.
Девушка же переметнула взгляд с пера на Серафима, проблёскивая хмурыми чертами лица, которые тут же заменились на более спокойные.
— Припомниться мне, залетал к нам какой-то ворон, он явно был голоден, судя по его озлобленному виду. Однако он вскоре улетел.
— Как жаль, возможно, это был он. Хотя бы иду в верном направлении. Благодарю за вашу помощь, мы, пожалуй, пойдём, — Серафим потянулся забирать перо, как рука девушки резко накрыла его руку.
— Может вы останетесь у нас? Нынче в нашей деревне по ночам опасно странствовать, — сохраняя гостеприимство, она кинула на мужчину взгляд исподлобья, не вызывающий должного доверия.
За спиной послышались смесь звуков шагов, смещения мебели и сдвигающихся столовых приборов. Артур внутренне напрягся ещё сильнее, повернув голову в сторону звуков, а Серафим лишь боковым зрением заприметил окружающих их «людей». Он медленно тянулся к внутреннему карману плаща, кончиками пальцев выискивая баночки с зельями:
— Раз вы настаиваете, то почему бы и не остаться у вас, разрядить обстановку.
Когда он нащупал знакомую баночку, то длиной в секунду кинул её прямо в ноги скопившимся уже витиумам. Беспорядочные потоки воздуха потушили все свечи, оставляя Артура и Серафима наедине с негодующими и болезненными воплями существ хаоса, перерастающими в зловещие рыки и хрипы.
Полная темнота являлась сигналом для притаившихся на улице вампиров и теней, которые тут же проникли внутрь, разбивая окна. В разгаре битвы ориентироваться лишь по белым огонькам противников было недостаточно, поэтому Артур пустил на потолок шаровую молнию, освещающую помещение и периодически бьющее электрическими разрядами ослабевших витиумов.
Попытки убить их по-прежнему оставались бессмысленными, поэтому каждый выбрал себе по паре, чтобы затащить своего оппонента в портал. А пока все были отвлечены битвой, Серафим прорывался в ту потаённую лестницу, ведущую прямиком в темницу. На пути стоял тот самый злосчастный охранник, которого он смог отбросить силой от стука трости.
Связка ключей от двери выпали на равном расстоянии от охранника и Серафима. Он тут же потянулся к ней, как чёрные щупальца перехватили его и прижали к стене, обездвиживая руки, в которых стремительно росла шкала витиумизма из уз теней. Серафим всячески пытался вырваться из мёртвой хватки, но тот лишь злорадствующе приблизился лицом к лицу.
Однако со стороны вырвалась толстая молния, пронизывая каждый сантиметр плоти витиума своей колоссально мощной энергией. Тот в конвульсиях упал на пол, а Серафим воспользовался шансом, открыв под ним портал и толкнув его в объятья Пустошь. Оглядевшись, он заметил знакомые сверкающие золотые глаза в полумраке и руку с угасающей молнией – это был Артур.
Он кивнул ему в знак благодарности и беспрепятственно проник в темницу, где в напряжении сидели Мэвис и Шейн. Заметив их за решёточной дверью, Серафим открыл портал уже в другую половину его мира.
— Скорее, в портал! — выкрикнул он, дожидаясь, когда они войдут в него, на секунду встретившись взглядами с Шейном.
И этой секунды было достаточно, чтобы внутри призрачной груди что-то тёплое и тягучее разливалось и обволакивало. Что это? Чувство героизма? Сопереживания? Добродушия?
Над этим придётся провести немало исследований. Исследований в самом себе.
Прошло ещё десять лет с момента появления Мэвис и Шейна в жизни Серафима. Они хорошо сдружились и стали отличными напарниками, только к Шейну у него строилась неизвестная связь. Когда он рядом, холодный призрак в груди согревался приятным теплом, а настроение менялось в лучшую сторону. И лишь пройдя время, их дружба переросла во что-то родное, лёгкое и душевное, словно в родственные души.
Теперь Серафиму стало не так одиноко и трудно – у него есть новые друзья, новые члены семьи, в особенности Шейн, который всегда был рядом в трудную минуту, патрулировал по Апокалипсу и иногда по миру людей, сообщая текущую обстановку.
Однако за эти десять лет Ванесса так и не вернулась. Серафим хоть и понимал, что это своего рода предательства, но... Вдруг арканы нашли свой способ, как спасти человечество от витиумизма?
Только каким?
Одной ночью Шейн вернулся с патрулирования из мира людей, чему Серафим всегда улыбался, пересчитывая перья на татуировки у него на обнажённой спине.
— Есть какие-нибудь новости? — спросил Серафим, убирая чернильное перо в чернильницу.
Быстро одевшись, Шейн повернулся к нему с серьёзным лицом:
— Я видел арканов. Они сражались с витиумами, применяя крайние меры.
— Какие ещё меры? — нахмурившись, уточнял мужчина.
— Полностью истребляли, не давая надежду вернуть души людей. Сначала ослабляли каким-то зельем, потом вонзали клинки прямо в сердце.
Огорчённый Серафим расслабил черты лица и устало вздохнул, потирая переносицу.
— Вот к какому способу они прибегли, — пробормотал он, немного покачивая головой.
— О чём ты? — недоумевал Шейн, усаживаясь на стул напротив Серафима.
— Как я тебе рассказывал, я раньше жил в Аркануме и работал в лаборатории вместе с Артуром, но после катастрофы я поднимал на ноги мой нынешний мир – Апокалипс. Со мной тогда была девушка по имени Ванесса, она тоже была со мной в Аркануме, но в последствии бедствия стала первым после нас с Адди посредником витиумизма. Она помогала мне во многих делах, однако, пока я был занят вашим с Мэвис спасением, она пробралась в мой кабинет и украла рецепт зелья, ослабляющего витиумов. Я подозревал, что Ванесса всё-таки вернётся в Арканум, но не таким способом...
— Возможно, я мало осведомлён, но думаю, Арканум тоже можно понять. София очень зла на витиумов, которые чуть не уничтожили её мир и поэтому она всеми силами старается избавиться от них раз и навсегда, — начал Шейн, коснувшись до его руки, — Без обид, Серафим, но ещё мне кажется, что это к лучшему. Я вижу, как тебе тяжело нести эту ношу и боюсь представить, что было ещё до моего появления... Но отчасти тебе будет легче окончательно избавиться от витиумизма и ты освободишься от всех обязательств.
— Шейн, пойми, я не могу принять тот факт, что они убивают не только витиума, но и человека, заточённого глубоко в хаосе... — опечалено вымолвил Серафим, опуская голову.
— Любая война не обходиться без жертв и просто невозможно помочь всем поголовно. Ты тоже это пойми, — мягко возразил Шейн, крепче сжимая чужую руку, — Как я помню, вы в ссоре с Софией, так что... думаю, вам, в особенности ей нужно время, чтобы остыть и конце концов прийти к примирению, — продолжил он, заглянув в уставшие глаза Серафима, — А сейчас тебе лучше отдохнуть. Ты уже достаточно просидел весь день и ночь за работой.
Поддержка Шейна ощущалась такой непривычной. Серафим давно не слышал подобных слов в его сторону, отчего душа вновь залилась жидким теплом, а за спиной будто вырастали крылья. Чувство привязанности к нему всё туже завязывалось узлом, а ожившие внутри бабочки заставляли поднять уголки губ в искреннюю улыбку, которой так давно не было за последние десятки лет. Всё, что Серафим подсознательно и усердно искал, так это Шейна – родственную душу, без которой, теперь эта проклятая жизнь не казалась невыносимой.
Но точно ли это привязанность?
***
На целую неделю Серафим отложил некоторые дела, посвятив большую часть времени самому себе. Поначалу ему было непривычно тратить своё время впустую, но потом осознал, что теперь его жизнь не имеет срока. Возвращаясь в незабываемое и беззаботное детство, он читал не научные книги, а родную фантастику и даже зачитывал некоторые страницы Шейну, будто былому его близнецу. Который сейчас заточён в Пустошах.
А обстоятельства вновь затянули в пучину трудностей...
Очередной ночью Серафим читал очередной роман, пока в окно не залетел взбушевавшийся Шейн.
— Шейн? Что-то стряслось? — побеспокоился Серафим, подорвавшись с лежачего положения на диване, будто из него выросли тысячи игл.
— Артур... На его организацию напали витиумы!
— Oh, merde... Сейчас же отправляемся туда!
...
Находясь у врат главного логова вампиров, они увидели женскую фигуру, которая для Серафима казалась уж больно знакомой – всё верно, это София. Она прижала Артура к ограде раскалёнными кнутами, настойчиво и требовательно спрашивая, где ей искать Серафима. Из её голоса так и пылала ненависть, готовая сжечь всё вокруг и только подпитывала витиумов в окружении, с которыми сражались вампиры и арканы, своевольно объединившись против единого врага.
— Я здесь, София, — твёрдо обозначил себя Серафим, отвечая обернувшейся Софии тем же тяжёлым взглядом, — Отпусти Артура, нам надо поговорить.
— О, вот и главный крысёныш появился! — с иронией восклицала София, — Что ж, попробуй оправдаться, пока я не убила вас обоих, — процедила женщина, не планируя отпускать Артура из стальной хватки.
— Влад... Камилла... Их нужно найти... — сквозь жжение в горле и обрывистые вздохи прохрипел Артур, намекая Серафиму о помощи.
Тот же мигом оглянулся на вкопанного Шейна, слабо кивнув ему головой, будто доверяя ему эту миссию, на что парень кивнул в ответ, превращаясь в чёрное облако, а после налету скрываясь в заснеженном лесу. Теперь Серафиму предстояло начать тяжёлый разговор – рассказать правду:
— Я понимаю, как ты зла на меня, но я бы никогда в жизни не совершил строжайший запрет, если бы меня не заперли в собственном подсознании, — начал он, подбирая подходящие слова, — Оказалось, в том артефакте из междумирья хранилось страшное зло, которое пыталось вырваться ещё со времён существования Мортума.
От его слов у Софии побледнело лицо, она явно знала об истории былого мира и о его кошмарном крахе.
— И к чему же ты ведёшь? — нетерпеливо спросила она, хмуря брови.
— Венсан просил меня пойти против правил и трансмутацией воссоздать дитя. Тогда-то я и метался из стороны в сторону, будучи в смятении. А эти сущности в моей голове воспользовались моей слабостью и совладали с моим телом, взяли под контроль мой разум, отбросив мою личность в бездну. Остальное же всё, как в тумане... я вернулся только тогда, когда уже было совсем поздно. Когда я остался без своего сердца, — продолжал Серафим с жалостью в голосе, — Я знаю, как ты хочешь убить меня, я и сам этого хочу, но не могу, так как я должен всё исправить! А если и мы с тобой будем продолжать войну, то витиумы поглотят всех и вся!
Выслушав всё, она остудила свой пыл, отпуская Артура и давая слабину более болезненным и трагичным эмоциям – горечь от предательства и потерь во времена бедствия.
— Ты не представляешь, что мне пришлось видеть и чувствовать. Видеть, как мой мир разрушался на глазах и умирал мой народ при этом я не знала, как этому помешать. Мне пришлось пожертвовать своим временем жизни, чтобы спасти Арканум от последствий вашего проступка, твоего проступка. Ты давно умер для меня, Серафим, — смягчившись, со всей накопившейся болью высказалась София, пуская лепестки слёз, — Так что теперь я сама, своими способами избавлюсь от этой напасти и от всего, что с ней только может быть связано. Без чьей-либо помощи, — не позволив вставить и лишнего чужого слова, она растворилась в материи портала, оставив Серафима и еле воздыхающего Артура наедине.
— Артур... — обеспокоено пробормотал Серафим, подбегая к нему и доставая из плаща белую бутылочку, — Понимаю, будет больно, но ты должен это выпить.
— Побереги её для Камиллы... Найди её, — прохрипел Артур, сдирая себе горло тяжёлым кашлем.
— Шейн уже ищет её, а ты выпей это, прошу.
Артур, морщась от боли выпивает содержимое из бутылочки, облегчённо выдыхая, когда адское жжение и сухость в горле обволакивает жидкость.
— Мэвис... как она? Она вернулась в Апокалипс? — внезапный вопрос Артура ввёл Серафима в ступор.
— Мэвис? Нет, не возвращалась... Что с ней стряслось?
— Она была у меня, пока не напали витиумы. Она должна была вернуться к тебе.
Серафим уже представлял все плохие варианты исхода девушки и собирался отправиться на её поиски, пока она сама не прибежала к нему вместе с Шейном.
— Мы нашли Влада и Камиллу, скорее за ними! — выкрикнула Мэвис, еле держась на ногах из-за головной боли и головокружения.
— Почему ты не вернулась в Апокалипс? — хрипло спросил Артур.
— Я хотела, но за мной гнались витиумы и мне пришлось использовать свою силу, чтобы оторваться от них. Я спряталась за дерево, дабы восстановиться, но потом, как оказалось, я увидела Влада и Камиллу. Сначала он болтал с какой-то девушкой, и.. — оборвалась Мэвис, не в силах передать словами увиденное далее.
— Мэвис, останься пока с Артуром, — приказал Серафим, вскоре умчавшись за Шейном далеко в лес.
Прибыв на место, где снег окрасился в красные и чёрные цвета, а хаос пропитал воздух. Укушенная Камилла очень медленно возвращалась к жизни, теряя клетки витиумизма в плоти, а Влад, наоборот, приближался к потере сознания и терял жилки мёртвой жизни, прищурено всматриваясь в образ Серафима.
Тут он осознал, что Владу не место среди остальных вампиров, он заслуживал большего. Серафим наблюдал, как он проходил огонь и воду, чтобы стать закалённым и по истине хладнокровным, только вот душа оставалась тёплой, одинокой и разорванной. Именно это Серафима и Влада объединяло, тянуло друг другу, пока сама судьба не взяла ситуацию в свои руки.
Ты не достоин такой смерти, ты способен спасти не одну жизнь, я это чувствую.
***
С того момента прошло очень много лет. Серафим и Артур резко отдалились друг от друга, пребывая в растяжимом молчании. Активность витиумов значительно сократилась, а Апокалипс только расцветал в пышную чёрную розу. Новая семья стала для Серафима крепчайшей опорой, а их связь затянулась в толстый узел, который невозможно разрубить.
Жаль, что другие концы держались на долголетней, многострадальческой и скрываемой правде.
И вот, время незаметно перетекло к двадцать первому веку, когда мир людей безуспешно, но упорно догонял уровень развития Арканума. А Серафим же решился наконец отпустить Аделину в свободное путешествие на Земле, доверяя силе её обещаний о безопасности. Однако в последствии, он жалел об этом, чуть не умерев вместе с Адди в Пустошах, когда его сердце в ней пробивало последний ритм.
А та самая девочка-аркан – Мирабель, как оказалось, сильно отличалась от представителей своей сущности. И никто не подозревал, что, если бы не её сила, вся история могла бы закончиться, так и не начавшись. Не начавшись до появления Кэрри.
«Да. Даже начать новую жизнь – сплошной риск с крапинками сомнений. Но повадки из прошлого навсегда останутся в кармане, норовя напомнить о себе.»