Memento Mori

Ещё в далеком восемнадцатом веке братья-близнецы наслаждались мгновениями детской жизни и вдыхали запах беззаботности. И по закономерности, близнецы идентичны внешне, но совершенно разные внутренне. Венсан юлой крутился вокруг всех и вся, оттачивая навыки актёрского мастерства, а вот Серафим флегматично проводил время за очередной книгой. Объединив свои увлечения, они придумали прекрасную и порой забавную игру: один зачитывал текст из романа, а второй пытался пародировать происходящее действие. Иногда даже в трагичных моментах, Серафим давился со смеху, когда Венсан перебирал с драматизмом. И несмотря на то, что отличались друг от друга и частенько ссорились, они всё равно всегда были вместе, где бы не находились.

Одним чудным пасмурным днём, братья и их мама скитались по суетливому рынку, в котором царил сплошной шум и гам. Чтобы случайно не потеряться в людской массе, они держались за руки и старались держаться рядом с мамой, как вдруг Венсан заметил скопление людей вокруг небольшой сцены, где выступают два человека с идеально белой кожей и волосами. Он безоговорочно потянул Серафима за собой, не обращая внимания на недовольства брата и крики матери позади.

Благодаря напористостью Венсана, они пробрались сквозь толпу и заняли самые интересные места. На сцене выступали парень и девушка, их объединял белый цвет: ресницы, брови, кожа и волосы были именно самого светлого цвета из всех существующих, и только радужки пастельно-красного и фиолетового цвета контрастировали с ним. Но на этом их неординарность не заканчивалась. Они демонстрировали чистейшего рода магии – превращали одни вещества в другие без какого-либо физического воздействия.

Разинув рты, мальчики переглянулись и продолжили в состоянии гипноза и восхищения наблюдать за происходящим. Некоторые люди также восторгались, а другие, наоборот, возмущались, нарекая их сторонниками зла. Однако, выступающие не обращали никакого внимания, а лишь ухмылялись, постепенно приближаясь к концу выступления.

И вот, когда всё закончилось, а люди разошлись по разным углам после бурных аплодисментов, Венсан и Серафим всё ещё стояли на месте и провожали странников. Однако беловолосая девушка резко обернулась к ним.

— Ну как вам, мальчики? Понравилось? — улыбчиво спросила она, согнув ноги в колени.

Это шанс.

— Очень! Это же алхимия, oui? Я не раз встречал её в книгах, — первым заинтересовался Серафим.

— А ты смышлёный парень. Да, это алхимия.

— Я тоже хочу такому научиться! Вы поможете? — крикнул мальчик с искрой в глазах.

— Хм... дай-ка подумать, — девушка потянулась во внутренний карман своего пальто и достала оттуда старинную книгу, протягивая её Серафиму, — Здесь хранятся основные знания алхимии, но помни: основа алхимии заключается в равноценном обмене. Чтобы что-то получить, нужно отдать нечто равноценное.

Мальчик внимательно рассматривал книгу в руках, её пожелтевшие и потрепанные временем страницы и тёмную потёртую кожаную обложку с надписью «Откровения алхимии». От неё так и веяло чем-то волшебным и секретным, что как раз по душе для такого книжного червя, как Серафим.

— Спасибо вам! — восторженно поблагодарил он, обнимая книгу.

— Вы же вернётесь? — Венсан внезапно присоединился к диалогу, не менее восхищаясь таинственностью этой девушки.

Она же оглянула обоих братьев и ухмыльнулась.

— Обязательно. И ещё кое-что... — девушка подошла ближе к Серафиму и промолвила вполголоса, — Никогда не притрагивайся к запретному.

— Ох! Вот вы где! Кому я говорила не отходить от меня ни на шаг? — взволнованный мамин голос заставил мальчиков обернуться к ней.

— Мы тут такое видели! — начал Венсан, разводя руками в стороны.

— Алхимиков! Одна из них мне даже книгу подарила, вот! — Серафим протянул маме книгу, — А вот и... — он хотел показать ей таинственных незнакомцев, но обернувшись, больше не видел ни девушку, ни парня.

Будто они испарились.

— Эх вы, алхимики мои. Идёмте, поможете мне донести всё, — усмехнулась мама, вручая каждому по небольшому мешку с овощами или крупами.

А когда они уже отправлялись домой, Серафим ещё раз обернулся, надеясь увидеть их вновь.

«Никогда не притрагивайся к запретному.»

Но что такое запретное?

После того дня Серафим с головой погрузился в алхимию. По книге он узнал о базовых умениях и практиковался трансмутации через алхимический круг, однако немного огорчился, когда понял, что на этом она и закончилась.

Но можно ли вселять душу в неодушевлённое?

На время откладывая этот вопрос в далёкий ящик и пройдя неудачи, юнцу удавалось даже придумать свои методы и делать маленькие открытия. А каждым успехом хвастался Венсану и маме, которые только удивлялись и радовались его успехами.

— А разве нельзя таким способом создать золото? Так бы мы жили в роскоши, — внезапный вопрос Венсана заставил Серафима и маму только рассмеяться.

— Думаю, что это не так всё просто, милый, — предполагала мама.

— Это возможно и невозможно одновременно. Для трансмутации золота нужен философский камень, местоположение которого никому неизвестно.

— А если попробовать без него? — настаивал Венсан.

— Либо заплатишь огромную цену ради железячки, либо вообще ничего не получится.

Тогда бы точно нарушилось равновесие... Или только в нашем мире?

***

Как только близнецам исполнилось по восемь лет, с Венсаном начали происходить странные вещи: его волосы белели прядями, кожа бледнела, а радужка глаз обретала персиковые оттенки. Мама тут же начала бить тревогу и позвала давнего знакомого лекаря на осмотр своего сына – дядю Пьера.

Мальчики любили его, как и он, принимая их как за родных. Несмотря на свои знания и опыт, он не мог поставить диагноз или выявить причины, по которым пошла такая реакция тела, так как Венсан был совершенно здоров. Серафим же просто наблюдал со своим братом и тут же вспоминал тех самых выступающих на рынке – он стал совершенно таким же.

Кто они такие? Они заразили моего брата?

Со временем все смирились с изменениями Венсана, однако мама до сих пор таила в себе тревогу за сына. А Серафим в очередной раз занимался алхимией в небольшом сарае рядом с домом, как к нему пожаловала та самая девушка-алхимик.

— Это же вы! Вы всё-таки вернулись! — обрадовался он, разжигая огоньки в глазах.

Только вот девушка молча стояла на месте, и тут Серафим напрягся.

— Вы в порядке?

— Неужели это работает? — пробормотала она, натягивая улыбку.

— О чём вы?

Серафим от испуга упал на локти, когда увидел, как образ девушки растворялся в уже знакомом лице – своего близнеца.

— Ха! Ты повёлся! — смеялся Венсан, самодовольно расположив руки на поясе.

— Что? Как ты это сделал?.. — отступая назад, Серафим спрашивал так, будто увидел смерть с косой.

— Да не боись, я не трону тебя! Просто пошутил, — с лёгким смехом успокаивал брат, протягивая руку, чтобы тот встал на ноги, — А как это вышло... я сам недавно это в себе узнал.

— Ты можешь перенимать на себя облики любого человека?

— Как я понял, могу только тех, кого я хотя бы однажды видел, например: мама, ты, дядя Пьер, этих два алхимика с рынка.

— Ouf... А мама об этом знает?

Стоило только Венсану покачать головой, как во дворе послышался грохот. Мальчики тут же выбежали из помещения и ахнули, когда заметили лежачую маму без сознания. Один из братьев в панике бросился за дядей Пьером, и благо они вовремя вернулись и помогли маме. Только слова лекаря ничуть не радовали:

— Она же поправится?.. — с надеждой в голосе спрашивал Венсан, сидя у её кровати.

— Я сделал, всё что мог, сынок. Её сердце сейчас очень слабое, поэтому запрещено как-то его обременять. Только отдых, — откашливался дедушка Пьер, не раскрывая мальчикам всю соль ситуации.

— Я могу отдать ей своё, лишь бы она окрепла... — пробормотал Серафим, не отрывая замыленный взгляд от мамы.

— Это из-за меня она не перестаёт тревожиться... — Венсан еле сдерживался, прикрывая лицо руками.

Дядя Пьер только обнял обоих мальчишек, внушая надежду только на лучшее.

Но лучшее так и не настало.

После того дня мама больше не вставала с постели, а если и пыталась, возвращаясь к обыденным делам, то тут же хваталась за сердце. Венсан постоянно выпытывал информацию у Серафима о том, можно ли вылечить её с помощью алхимии. Тот отвечал, что боялся сделать только хуже, ведь к такому он никогда не притрагивался и нестабильность может добить её. Слишком большой риск.

В итоге спустя три года мама скончалась. Сердце уже не справлялось с нагрузками и вскоре сдалось. На попечительство двенадцатилетних близнецов взялся дядя Пьер, которому и самому недолго оставалось, судя по его ощущениям. И в очередной раз Серафим и Венсан сидели у могилы своей матери, закапывая себя в яме собственной вины за её смерть.

Но внезапная мысль, вырвавшаяся из уст Венсана, застала того врасплох:

— Может воскресим её? С помощью алхимии.

— Это запрещено. Мы даже не знаем, какая нам будет уготовлена цена.

— Но разве не ради этого ты столько лет изучаешь её?

Тут Серафим задумался. Он и не знал, к чему стремился, исследуя глубины алхимии. Или ему просто интересен путь, не имеющий како-либо цели? А может и другая, более тёмная сторона медали, которую практически никто не видел.

Запретное.

***

Спустя мимолётных пяти лет уже и сам дядя Пьер был прикован к постели, теряя последние силы. И одним утром, когда Серафим принёс ему завтрак, а Венсана не было дома, дедушка начал:

— Серафим, дорогой... Останься со мной. Это моё последнее утро, — прохрипел он, еле держа того за руку.

— Дядя Пьер, прошу, не говори так... — жалостливо ответил Серафим, усаживаясь на край кровати.

— Пока я с тобой, мне нужно тебе кое-что передать. Загляни в тот ящичек, — трясущейся рукой он указывал на выдвижной ящик в письменном столе, в котором лежала толстая книга, — Здесь все мои знания о человеке и.. об этих... — в горле резко запершило, и дядя Пьер поддался тяжёлому кашлю.

— О ком? Почему именно мне?..

— Тебе, потому что Венсан один из... арканов. И они скоро придут за ним.

— Так ты знал о его недуге? Почему ты не признался маме?! Тогда бы она не умерла! — Серафим неконтролируемо повысил тон, горюя из-за того, что всё могло сложиться иначе.

— Сынок, послушай. Я не мог рассказать об этом твоей маме, её бы это потрясло неменьше. Ты бы сам поверил, если бы я тогда сказал всю истину?

В ответ Серафим лишь молчал, поджимая губы и сжимая простынь в кулаке.

— Поэтому я надеюсь на тебя, Серафим. Ты смышлёный парень и отличный исследователь, так что ты сможешь продолжить моё исследование об арканах. И эта книга тебе поможет. Если, конечно, за вами не придут... — он снова закашлялся и уже крепко схватился на ладонь Серафима, — Я ухожу. Берегите друг друга и никогда не расставайтесь. В этом и есть ваша...

Резкий, глубокий и хриплый вздох. Тишина...

— Дядя Пьер?.. — встревоженно и ласково позвал Серафим, соскребая остатки надежды ещё раз услышать его голос.

Зажмурив глаза, он положил голову к нему на грудь, беззвучно в неё всхлипывая. Теперь этот день перестал быть таким солнечным, тёплым и ярким, лишь черно-белое видение, а пение птиц и лёгкий шум деревьев влились в молчание.

Мы теперь совсем одни в этом мире. В этом мире.

***

Одной непроглядной ночью Венсан и Серафим собрались в сарайчике, чтобы совершить то, к чему они так долго стремились.

— Вроде бы ничего не забыли, — неуверенно пробормотал Серафим, в десятый раз перепроверяя наличие всех элементов в центре и их обозначения по краю алхимического круга, — Осталось последнее.

Братья прорезали друг другу кожу внутренней стороне ладони и выжали из неё вещество, несущее в себе жизнь, информацию и связь – кровь. Она будто каплями отсчитывала каждую монетку за такую дорогую услугу.

И как только братья коснулись круга, чтобы запустить процесс трансмутации, как их со спины кто-то начал тащить назад. Пребывая в испуге от неожиданности, полном недоумении и нарастающей панике, они сопротивлялись нечеловеческой силе, цепляясь за что только можно. Но эти некто взяли верх и в конечном итоге утащили в переливающуюся материю, которая перенесла их в другое помещение.

Близнецов скрутили и толкали вперед по высокому красному коридору. Серафим оглядывал окружение и не понимал, где он, пока не переступил порог в главный зал. Судя по очень высоким потолкам, мраморным стенам, витражным окон и красному свечению посади огромного трона, он мог только догадываться, что это какое-то королевство из его книг.

Так оно и было.

Братьев привели по ковровой дорожке и посадили на колени перед очень высокой женщиной. Она опаляла каждого своим надменным взглядом и ухмылялась, элегантно делая затяжки дыма из мундштука, чтобы лишний раз не стереть красную помаду.

— Где мы? — вполголоса спросил Венсан, обращаясь к такому же недоумённому Серафиму.

— Добро пожаловать в Арканум – мир, в котором царит наука и совершенство, — гордо ответила женщина, на что Серафим и Венсан лишь переглянулись.

Арканум? Неужели дядя Пьер оказался прав... они забрали нас.

— Ну рассказывайте, чего вы такого вытворили, что вас притащили ко мне?

— Нас звать...

— Я знаю ваши имена.

Что? Откуда?

— Кхм... И мы пытались вернуть к жизни близкого нам человека с помощью трансмутации, — стыдливо признался Серафим, опустив голову.

— Вы же алхимики, вам должно быть известно, что это строжайший запрет, — сдержанно отрезала она, наблюдая за их молчанием.

И устало вздохнула.

— И что мне с вами, эгоистами делать? — с некой раздражённостью спросила женщина, облокачиваясь головой о ладонь и погрузившись в пучину мыслей.

Эгоистами?

— Отпустить? — Венсан внезапно осмелел.

Та в ответ громко рассмеялась. Её смех эхом распространялся по замку и создавал нехилые вибрации на люстры.

— Нет, теперь вам так просто не уйти. И так тому и быть, дам вам шанс искупить вину, — начала она, прежде чем подняться с трона.

Близнецы чуть ли шеи не свернули, пока зрительно искали лицо женщины. По примерным расчётам Серафима её рост составлял около двухсот дюймов.

Невообразимо...

— Из-за моего роста я не могу нормально общаться со своими поддаными. Если вы опередите других моих алхимиков и придумаете способ, как мне уменьшиться на парочку десятков дюймов, то так уж и быть, вы будете свободны.

Выдвинув вердикт, женщина собралась уходить, как её остановил голос:

— Постойте. А как к вам обращаться? — спросил Серафим, поднимаясь с колен.

— Ах да! Как я могла такое забыть. Все меня прославляют Госпожой Софией, так что берите с них пример, — улыбнувшись в конце, София удалилась из главного зала громкими шагами, а Серафим лишь провожал её взглядом.

София...

— Не слишком ли мягкое наказание для них, Госпожа София? — с недоверием спросила Ванесса, провожая женщину до её покоев.

— Если даже Артур затрудняется в этом деле, то чего уж дело до этих близнецов? А если им и удастся, то к тому времени они едва ли будут нуждаться в свободе, особенно братишка-аркан, — самоуверенно ответила София, — И помоги им обосноваться у нас. Объясни главные правила, обычаи, про наше общество.

— Да, конечно, я позабочусь об этом.

***

Арканум будто предназначался Серафиму, как алхимику. В нём всё было новым и неизвестным для него, начиная от технологий и заканчивая терминами. В этом мире столько знаний...

А глубинах лаборатории помимо других алхимиков, он познакомился с главным из них - Артуром. Именно с ним ему было интереснее осваивать все тонкости науки, при этом узнавая что-то новое об арканах.

«Люди, рождённые ночью в полнолуние, получают благословение луны, продолжительность жизни до восьмистам лет, но в конце превращаются в звёздную пыль и летят обратно на небо.»

А вот то, что они не имеют возможности продолжать свой род, нехило огорчало Венсана. Ему некомфортен Арканум. Лишь в единственную пору, когда он мог показать свой артистизм – только на маскарадных балах в кровавую луну. Но несмотря на это, он пытался поддерживать связь с братом и помогать ему в задании, которое позволит им обрести свободу.

Время шло, а эта троица так и не могла изобрести формулу по уменьшению роста, пока на ум Серафима не пришла идея:

— А если на основе крови Софии создать единоличную субстанцию? — предполагал Серафим, склоняясь над рабочим столом Артура.

— А тебе приходилось когда-то работать с кровью?

— Не то, чтобы углублялся в это, однако здесь, в Аркануме, я узнал, что кровь хранит в себе всю информацию о каждой сущности.

— Ты про ДНК? Это да, только у арканов она имеет немного другой вид, который тебе, думаю, незнаком.

— Но почему бы просто не попробовать?

— Тогда как мы испытаем это, если вещество лично для Софии?

Этот вопрос заставил Серафима на какое-то время отступить от разговора для раздумий. И вот он всю оставшуюся ночь размышлял о каком-то другом способе, как вдруг в голове загорелась лампочка.

Под утро, когда Артур снова присутствовал в лаборатории, Серафим поставил перед ним подставку с несколькими колбочками.

— Мне нужны образцы крови арканов. Не только от Софии, но и от других, — твёрдо и уверенно требовал он, опираясь на края стола.

— Что ты опять задумал, Серафим? — недоверчиво спросил Артур, нахмурив брови.

— Хочу провести небольшой эксперимент и выявить статистику.

Глаза Серафима горели, как и его стремление к знаниям до состояния безумия. Он и казался неким безумцем, настаивая на теории с кровью.

Артур лишь устало вздохнул.

— Ты ведь не отступишь от этой идеи? — в ответ от Серафима поступила миловидная улыбка и отрицательное качание головой, — Хм... Тогда... — тот кончиками пальцев аккуратно перетащил подставку с колбами в сторону растущего гения, — Собери её сам. Как я вижу, навыки убеждения у тебя есть, так что... — не успел он договорить, как Серафим мигом забрал её и покинул лабораторию.

Артур поднял брови от неожиданности, но тихо посмеялся ему вслед.

Он не так прост, как мне казалось.

На протяжении всего дня Серафим собирал кровь у десятка арканов. С некоторыми было малость тяжко договориться, но менталитет у арканов такой: всё ради науки. Венсану только в радость поделиться пару каплями крови, чтобы хоть как-то помочь своему брату в открытии. А вот София была крайне удивлена такому ответственному подходу и даже в глубине души радовалась и надеялась на Серафима, который лишний раз был не прочь повидаться с этой харизматичной женщиной.

Могло ли это что-то значить?

И только ночью он выходил на улицу и наблюдал за чистым небом, на две луны в разных частях горизонта и на безграничный лабиринт из кирпичных домов. Для него это казалось идеальным отдыхом перед серьёзным опытом, который повлияет на его с Венсаном дальнейшую судьбу. А потом начал вспоминать, кто его ждал в мире людей и что вообще измениться, если он вернётся туда, где никто и не догадывался о его существовании.

Теперь мне есть куда стремиться.

***

Очередная утренняя суета в лаборатории не заставила себя долго ждать. Серафим сосредоточенно работал над экземплярами крови арканов, изучая их структуру, пока его плеча кто-то не коснулся.

— Доброе утро, Серафим. Как у тебя дела обстоят? — полюбопытствовал Артур.

— Я тут нашёл кое-что, — начал Серафим, на время оторвавшись от исследования, — Ты говорил, что ДНК арканов видоизменена. Она имеет цепочку из полумесяцев?

— Кажется да, а что... — Артур оборвался, когда увидел нарастающую широкую улыбку и загорающиеся глаза, — Ты о чём-то догадался?

— Oui. Она у всех арканов идентична!

— Но разве у людей может быть иначе?

— Вовсе нет. У людей она несёт наследственную информацию, а у арканов лишь единую для всех информацию.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы одной крови?

— Именно. Только вот лично для Софии не сотворишь...

— Думаю в этом нет острой необходимости, — ободрил Артур, гордо хлопая Серафима по плечу, — Я рад твоему стремлению к знаниям. Молодец.

Тот лишь смущённо улыбнулся и отвёл взгляд в сторону.

— И кстати, мне тут София сообщила кое-что, только пусть это пока останется между нами, — Артур резко сменил тему, на что Серафим вовлёкся слушать дальше, — Она как-то упомянула о том, существует ли что-то за границей Арканума.

— А разве он не бесконечный?

— Всё что-то имеет свой конец, Серафим. Также она призналась, что около восьмидесяти лет назад заметила какой-то призрачный поезд, остановившийся на несуществующей станции, а после скрывшийся где-то за границами Арканума. А через пятьдесят лет она увидела его ещё раз, всё таким же неизменным. Я вот теперь думаю, вдруг и правда там что-то есть? — озадачился Артур, задумчиво потирая подбородок.

— Хм... А это очень интересно. Отправимся туда вместе через двадцать лет? — спросил Серафим с усмешкой в голосе, — Говорю так, будто моя жизнь не длиною в мгновенье...

— Зато она течёт так, как желаешь исключительно ты. Многие люди, возможно, позавидовали бы твоей жизни, — улыбчиво ответил Артур, а после глубоко вздохнул, — Ладно, давай как-то применять твоё небольшое открытие в нужное нам русло.

Серафим кивнул, но снова впал в библиотеку раздумий, пока Артур отошёл за необходимым оборудованием и ингредиентами.

А ведь и правда, моя жизнь так коротка. Успею ли я открыть хоть что-то важное?

***

Спустя два месяца усердного труда Артура и Серафима над финальной точкой по созданию «эликсира минимума», они всё-таки добились желаемого результата, чему были несказанно рады. И вот как только они хотели сообщить об открытии, как Серафим на радостях случайно пролил пару капель вещества на ногу. В первые секунды чувствовалось адское жжение, потом будто что-то сдавливало его плоть и кости до тех пор, пока они сами не начали сокращаться в размерах. Конечно, местная медицина сработала на отлично, правда магия никак не сходила, а Серафим, пролежав несколько недель на койке, так и не почувствовал своей ноги.

Артуру и Венсану было больно смотреть, как его друг и брат страдал из-за хромоты, поэтому они в тайне от него смастерили чёрную трость с узорчатой позолотой. Увидев подарок, Серафим сначала отказывался брать её, так как не привык к подаркам или сюрпризам, однако из-за настойчивости товарищей, всё же принял очень ценную для него в дальнейшем вещь. Теперь передвигаться стало гораздо удобнее, а образ Серафима оказался более статным.

И вот настало время, когда Серафим и Артур представляли их открытие в лаборатории перед Софией и другими алхимиками. Их речь была более чем убедительной для Софии, поэтому она использовала этот «эликсир минимума», и в пару секунд её рост приравнивался к норме человека. Все присутствующие победно кричали, в том числе и Венсан вместе со своей второй половинкой, найденной в лабиринтных улицах Арканума.

— Ты постарался на славу, Серафим. Я очень тебе благодарна за это. Ты выполнил мои условия, теперь время пришло выполнять мои, — радостно вымолвила София, явно не желая отпускать своего спасителя, — За это время, я думаю, ты понял, насколько сложна и равноценна алхимия. Так что... Определился, куда отправишься дальше?

Он молча оглядел каждого присутствующего, с которыми нашёл общий язык. И только сейчас пришло осознание, что они за это время стали настоящими коллегами и друзьями. А судя по Венсану, он сам не особо хотел возвращаться туда, где его совсем не ждут.

Поэтому, собравшись с мыслями, Серафим ответил:

— На протяжении приличного времени в Аркануме я понял, что именно здесь я способен раскрыть свой истинный потенциал. Здесь я нашёл друзей, которых у меня никогда не было. И конечно – любимое дело. И, пожалуй, я останусь. Мне ещё предстоит столько исследовать.

Пока все радовались словам Серафима, он пристально наблюдал за Софией. Для него настоящей наградой являлись её глаза, вдохнувшие вторую жизнь, самая искренняя улыбка, покоряющая его сердце, а ямочки на её щеках согревали душу. Такую счастливую Софию ещё никто не видел, в том числе и одурманенный алхимик тёплым, тягучим и сладким чувством, возвращающееся вновь при достаточным секундным взглядом на эту женщину.

Хочу как можно чаще видеть её такой счастливой. И я об этом позабочусь.

После такого знаменательного дня Серафим начал вести свой гримуар с исследованиями, заклинаниями и записями из личной жизни, а через несколько лет вместе с Артуром занимали должность главных алхимиков. А с Венсаном они разошлись по разным уголкам Арканума, прокладывая свою личную жизнь.

***

Ближе к вечеру, Серафим вернулся после лаборатории к себе в комнату, и только он присел на кровать, чтобы почитать какую-нибудь книгу, как в его дверь постучали:

— Заходите.

На пороге стояла Ванесса:

— Добрый вечер, Серафим. Я пришла вам передать, что Госпожа София зовёт вас к себе в кабинет, — по-деловому вымолвила девушка, держа руки у себя за спиной.

Тот удивлённо поднял брови.

— Это что-то срочное?

— Мне это неизвестно.

Огорчённо выдохнув из-за сорванного даже не начавшегося отдыха, Серафим поднимался на ноги.

— Хорошо, я скоро буду.

Простучав тростью по сумрачным и безмолвным коридорам, он прибыл к кабинету Софии и постучался. После её одобрения, Серафим зашёл внутрь и увидел перед собой сидящую за рабочим местом Софию, которая вальяжно глотала красное вино и встречала гостя таинственным взглядом.

— Проходи, Серафим, не стесняйся, — улыбаясь созывала женщина, кусая квадратик шоколада.

Кашлем прочистив в горло и утихомирив внутренний трепет, Серафим приблизился к Софии и сел к столу напротив неё. Она сидела с распущенной причёской и чёрном шёлковом халате в пол.

— В чём такая срочность? — поинтересовался он, заглядывая в налитые опьянением серебряные глаза.

— Поговорить по душам с бокальчиком вина является срочным делом?

— Думаю, что нет.

София налила во второй бокал немного ароматного тёмно-красного вина и придвинула его в сторону Серафима.

— Тогда составь мне компанию.

Подняв бокалы, они одновременно вкусили глоток напитка, однако Серафим всячески старался не морщиться.

— Хм. Какое терпкое.

— Потому что ты неправильно его пьёшь. После глотка нужно откусить хотя бы кусочек шоколада, и тогда терпкость и сладость будут гармонировать в тягучем послевкусии, — заверила София, протягивая блюдце с отломанными квадратиками шоколада, — Вино – древний и изысканный напиток, тесно связанный с кровью. Если правильно подбирать сочетания с ним, то обязательно вкусишь нотки удовольствия и почувствуешь, как оно вливается в твою плоть.

Серафим заинтересовано выслушивал красноречия Софии, рассасывая во рту кусочек шоколада и ощущая с первых секунд чувства лёгкости.

— И правда, очень необычно. Откуда у тебя такие познания? — спросил он, вскинув брови.

— Этому меня научил мой отец, который когда-то побывал в светском обществе. Он там познакомился с одной девушкой, кажется, Кэтрин звали. И по его рассказам она и поделилась такими познаниями. Но потом оказалось, что это было логово вампиров, а Кэтрин входила в их число. Так он и погиб, оставив меня совершенно одну... — откровенничала София, стараясь скрыть подступающую влагу в глазах.

— Ouf... Мне очень жаль... — сочувствовал Серафим, поджав уголки губ.

— Он может и заслуживал смерти из-за некоторых своих поступков, но явно не быть съеденным этой кровожадной плутовкой. Вот я и пытаюсь её найти, чтобы «мило» побеседовать под лучами яркого солнца, — с лёгкой агрессией буркнула женщина, запивая всё это глотком вина.

Серафим молча последовал тому же примеру, вспоминая своё детство.

— А почему вы с Венсаном осмелились воскресить человека? — этот вопрос был как нельзя кстати, отчего тот опечалился.

— Причиной как раз таки и был этот человек – наша мама. Она очень сильно переживала за Венсана после того, как стал арканом и вскоре её сердце ослабло до полной кончины, — начал Серафим, опуская взгляд, — Венсан уговаривал меня сделать это, а я понимал всю опасность такого рода трансмутации, но впоследствии сдался... Она умерла слишком рано.

София с сочувствием смотрела на него, поддерживающе кивая головой.

— Может быть и рано, но... тогда бы ты, возможно, не был вот здесь, напротив меня, — она легонько улыбнулась, — У судьбы свои планы на наши жизни.

В воздухе повисло задумчивое молчание, когда они снова делали глоток вина.

— А как ты попала в Арканум? — Серафима долго терзал этот вопрос и тут он вовремя вспомнил про него.

— Это долгая история... — начала София, кусая шоколад, — В отличии от других арканов, я в младенчестве наоборот была белоснежной и только с возрастом обрела нормальные человеческие черты. А когда я уже жила сама по себе, ко мне глубокой ночью пришёл Люциус и его приспешники. Люциус был вторым из двенадцати высших арканов и когда-то занимал моё место в Аркануме. Он-то меня и посвятил в предназначенное для меня общество.

— Двенадцать высших арканов? Про это я не знал, — Серафим вскинул брови.

— Пророчество двенадцати высших арканов гласит, что каждый правящий высший аркан на протяжении восьмисот лет, переживая невзгоды, будет приближаться к совершенству. И когда двенадцатый высший аркан взойдёт на престол, он достигнет пика совершенства, а совершенство – запретный плод всего сущего. Тогда-то Вселенная и захлопнется...

Серафим даже приоткрыл рот от услышанного.

То есть, нам осталось жить примерно десять тысяч лет?

— Интригует. А ты не знаешь своё пророчество?

— Вот тут-то и самое страшное, — лицо Софии заметно померкло, — Арканум поджидает какая-то катастрофа. И я подумала, что это возможно из-за алхимии. Поэтому пришлось запретить всем обитателям моего мира злоупотреблять своей силой, откладывая её на крайние случаи. В том числе и запретные приёмы в алхимии, во избежание полного краха, — она устало вздохнула и облокотилась лбом о ладонь, — Иногда при упоминании пророчества я чувствую, что будто что-то делаю не так...

Жалостливо посмотрев на неё, Серафим приложил ладонь к её.

— Полностью предугадать будущее невозможно, но ты достойный правитель такого непростого мира, — он пытался ободрить Софию, нежно поглаживая её ладонь, — Я не смогу прожить с тобой целые восемьсот лет, но постараюсь помочь тебе уберечь Арканум.

Подняв голову, женщина слабо, но искренне улыбнулась.

— Благодарю, Серафим. Ты единственный, кто понимает меня, — нежно ответила София, — Только я от одного огорчаюсь... Почему и ты не стал арканом? Так бы мы вместе прожили эти восемьсот лет.

Её тон голоса плыл из-за сильного опьянения. Она опечалено вздохнула и улеглась головой на стол, продолжая смотреть на Серафима, который понимал, что пора заканчивать их трапезу.

Она так переживает насчёт этого?

За окном как раз красовался розовый рассвет, освещая их лёгкий полумрак в комнате. Серафим поднялся с места и приблизился к Софии, аккуратно хватая её за талию.

— Думаю, нам пора отдыхать. Давай я провожу тебя до постели, — заботливо произнёс он.

— Не стоит, я сама справлюсь, не напрягайся, — уверенно ответила София, поднимаясь с места и провожая Серафима до входной двери в кабинет.

— Славно посидели, София. Надеюсь, я смог составить тебе компанию. — улыбчиво вымолвил он.

И только он хотел отвернуться и покинуть помещение, как женские руки остались у него на плечах и обернули обратно, а губы Софии коснулись его, сливаясь в терпко-сладком поцелуе. Так неожиданно.

Внутри них заиграли бабочки и бушевали молнии, сердца бились в едином бешеном такте, а разумы затуманились. Они нуждались в этом, но так тщательно скрывали. Жаждали обменяться накопившейся пылкостью в душе. Под чарами опьянения чувства обострялись и терялись в глубинах застывшего времени.

Но всё вернулось на круги своя, когда с причмоком София отстранилась от Серафима, оставив красный след от помады на губах. Он теперь походил на мальчишку с румянцем на щеках, широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.

— С этого момента я для тебя Софи, — прошептала ему на ухо, ускользнув из его нежной хватки и скрываясь за дверями в покоях.

Этот шёпот пронёсся молнией по позвоночнику, заставший застыть на месте, а взгляду помутнеть. Серафим лишь через время выбежал из кабинета, прикрывая рот тыльной стороной ладони, стараясь не взорваться от переполняющих эмоций. Внутри него всё цвело и сгорало, а от приятного ноющего чувства ноги становились ватными.

Я опьянён тобой.

***

Последующие пять лет пролетели всё также незаметно. За это время Серафим, Артур и другие алхимики подготовились к масштабной экспедиции и уже отправились на призрачном поезде в неизвестное.

И вот, вагоны поочерёдно покидали границы Арканума, а переливающаяся звёздная пыль заполонила окна и притягивала взгляды пассажиров. Создавалось такое ощущение, будто либо поезд прекратил поездку, судя по однотипному виду из окон, либо время значительно замедлилось.

Вскоре он остановился на несуществующей станции, и алхимики покинули вагон, осматриваясь в бесконечных звёздах.

Так выглядит пустота?

— Для начала нам нужно засечь время, — сразу же напомнил Серафим, доставая свои часы и метроном, — А лучше подстраховаться и определить его скорость.

— Обычным метрономом? — спросил один из алхимиков, хмуря брови.

— Это не обычный метроном, — подхватил Артур, — Он заговорён силой двух лун Арканума.

Серафим для начала поставил одну минуту на метрономе и принялся наблюдать за ним и за карманными часами, Маятник на метрономе тут же начал носиться из стороны в сторону неизмеримой глазом скоростью. Тот и опомниться не успел, как минута пролетела, а на часах прошла только одна секунда.

— Невероятно... Одна минута в Аркануме равняется одной секунде в здешнем месте?

— Это значит, что три дня пройдут через...

— Шесть часов? — неуверенно ответил один из алхимиков.

— Да. У нас есть шесть часов, — согласился Серафим, складывая оборудование обратно.

— И скорее всего нужно, чтобы кто-то остался здесь в качестве ориентира, — добавил Артур, оглядываясь вокруг.

— Я могу остаться, — сказал один из алхимиков, поднимая руку.

— Хорошо, тогда не никуда не отходи и жди нас, — ответил Серафим, поворачиваясь противоположно невидимой станции, — А мы пока пойдём вперёд.

Никуда не сворачивая, они шли строго вперёд. Достаточно долго, чтобы потерять надежду, развернуться и уйти, однако Серафим отличался своей дальнозоркостью, заметив неведомое строение.

Подойдя к нему ближе, они увидели бесконечную обрывистую лестницу, а под ней находилась непроглядная тьма.

— Зачем это здесь? — спросил Артур, смотря на верх бесконечной лестницы, а после рукой пытался коснуться пустоты.

— Это всё похоже на испытание, — начал Серафим, неуверенно ступая на хлипкую ступеньку, от которой откалывались её части и пропадали в бездне, — Идя по тернистому пути к чему-то неизвестному.

— Звучит, как безумие, — твёрдо добавил Артур, наблюдая, как Серафима это заинтересовало, — Неужели ты хочешь подняться? Это большой риск и нет никаких гарантий на что-то интересное.

— Наука и есть риск и неизвестность. Она требует жертв, но ведь не попробуешь – не узнаешь, — тот не отрывал взгляд от лестницы.

— Ты и правда безумец... — пробормотал Артур, качая головой.

— Я отправляюсь туда, — проигнорировав Артура, Серафим скинул с себя лишний груз, — Если меня я через час не вернусь, то можете уходить.

— Серафим, одумайся! — крикнул он, хватаясь за его плечо и разворачивая к себе, — Поверь, это того не стоит. Я не хочу так глупо потерять тебя, а потом отчитываться перед всеми и носить бремя за твою гибель.

Серафима тоже не внушало это всё доверия, однако его будто что-то притягивало к этой злосчастной лестнице и постепенно туманило разум.

— Моя жизнь и так коротка, Артур. А смерть – лишь вопрос времени. Я столько лет стремлюсь к неизвестному и запретному, потому что мне это нравится, — признался он, вырываясь из хватки Артура, — Так что лучше я умру в исследованиях, чем в пыльной постели.

Молча выслушав его, Артур не стал дальше спорить с ним, глубоко, опечалено и раздражённо вздыхая.

— Безумец, — буркнул он, бросая на ухмыляющегося Серафима недовольный взгляд.

Под пристальным наблюдением Артура, Серафим принялся подниматься по лестнице, а точнее карабкаться. Практически на каждом шагу ему препятствовали уступы, сопровождаясь частичным обрушением. Несмотря на трудности, он уверенно вбирался по ступенькам, пока не наткнулся на пустую платформу. Её предназначение также было непонятным. Казалось бы, осознав, что дальше не будет ничего интересного и можно было смело возвращаться, но Серафима что-то продолжало заставлять идти дальше.

Пройдя приличное количество ступенек, его чувства привели к платформе, на которой находился некий штурвал с двенадцатью ручками. Он крутился по часовой стрелке в соответствии с временем. Заинтересовавшись, Серафим начал осматривать его и заметил рядом на пьедестале витающий в пространстве чёрный куб. Именно из него шла та самая притягивающая и отталкивающая одновременно аура.

Он так и просился взяться на руки, искушал. Стоило только его коснуться, как плоть пропустила удар молнии. В сердце вонзилось тысячи игл, пульс до крови бил по барабанным перепонкам, череп давил на мозг, проходящий шоковую терапию, а руки горели и приросли к зловещему кубику. Боль и скованность во всём теле сшибли Серафима с ног, а душа не выдерживала и кричала что есть силы.

Настойчивый шёпот только навивал хаоса в голове:

шщшщшщштыщшщшщпритронулсяшщшщкщшщшщзапретномушщщшщш

шщшщтышщшщшщшщнестабиленшщшщдлящшщшщшщнасшщшщщшщшщ

шщшщшщумонтерпазшщшшщшщяслунортирпщшщшщшщытшщшщшщшщ

шщшщсаншщшщшщшщялдщшщшщнелибатсенщшщшщшытшщшщшщшщш

***

От сильной пульсации в мозге сознание вернулось в плоть, а веки медленно распахнулись. Болезненно простонав, Серафим поднялся туловищем на больничной койке, прикладывая руку к горящему лбу. На его пробуждение прибежали Артур и Венсан.

— Серафим! — крикнул его брат, подсаживаясь на край кровати, — Ты что творишь? Ты нас всех напугал!

— О, проснулся наконец, — с некой обидой сказал Артур, скрещивая руки на груди.

— Что случилось? — прохрипел Серафим, потирая переносицу.

— Это мы у тебя планировали спросить, — начал Артур, — Тогда тебя не было полтора часа, и я уже собирался идти за тобой, как откуда-то сверху сваливаешься ты, без сознания. Всё твоё тело было полностью чёрным, словно углём покрытый. Что ты там делал, безумец?

— Я находил странные пустые платформы и на одной из них нашёл какой-то артефакт... — начал Серафим, через боль в голове пытаясь найти воспоминания, — Его аура... она притягивала меня... искушала. А когда я взял его в руки, как... как... меня пронизывала невыносимая боль и... слышал шёпот.

От услышанного у Венсана заметно округлились глаза, которые опустились куда-то в пустоту.

— Шёпот? Ты мог разобрать слова? — вскинув брови, спросил Артур.

— Я бы сконцентрирован на боли, поэтому не помню... — Серафим сделал небольшую паузу, но вскоре продолжил:

— Ты забрал его?

— Серафим, ты сейчас серьёзно? — тон Артура ожесточался, — Ты мало того, что рискнул жизнью ради этой штуки, страдал, потом свалился нам на головы в непонятном состоянии, а теперь спрашиваешь, где он? Я не отдам его, особенно тебе.

— Артур...

— Мальчики, не ссорьтесь, — игриво прервала София, приблизившись к ним, — Я понимаю, вы тогда оба немного сглупили, но каждый совершает ошибки и рискует жизнью ради других.

— Оба сглупили? Я ещё и виноватым оказался? — гнев внутри Артура всё-таки победил в борьбе со сдержанностью.

— Спокойнее, Артур, я не говорила этого, — София пыталась его успокоить, говоря с лёгкой теплотой.

Однако Артур не собирался больше что-то слышать и как-то противостоять упрямству Серафима и подколам Софии, окончательно поддавшись эмоциям:

— А знаете, что... — начал он, доставав из своей сумки тот самый чёрный кубик, выразительно с грохотом поставил его на прикроватную тумбу, — Если тебе и правда не жалко свои капли жизни, то забирай, но на мою помощь можешь не надеяться, — выпалил Артур, быстрым шагом покидая медпункт.

— Артур!.. — хрипло крикнул Серафим, затихая, когда услышал громкий хлопок двери.

Он виновато и устало вздохнул, опуская голову.

— Он очень переживал за тебя, пока ты был без сознания. Думаю, ему просто нужно время, чтобы остыть, — обеспокоено сказала София, — Но он никогда не был таким... Импульсивным и чересчур обеспокоенным.

Неужели друзья способны так волноваться? Я настолько плохой друг?..

***

На третий день Серафима отпустили все недуги, и он смог встать с кровати и вернуться в колею. В лаборатории он несколько раз пересекался с Артуром, который либо кидал на него осуждающий взгляд, либо вообще делал вид, что не замечал его. Но в глубине души Серафим понимал и даже видел это – Артур дорожил их связью, но горечь от обиды постепенно разрушала её.

Каждый раз Серафим пытался поймать друга и помириться с ним, но Артур будто специально избегал его, ускользая из поля зрения. И вот однажды, дверь в кабинет медленно открылась, как у Серафима внутри всё перевернулось, надеясь увидеть длинноволосого аркана с красной пастелью в глазах. Но стоило ему обернуться и вскоре немного разочароваться, как увидел другого аркана – Венсана.

— Венсан? Зачем ты пришёл?

— Мне нужно с тобой поговорить, — с малой неуверенностью промолвил Венсан, заходя внутрь и закрывая за собой дверь.

— Что-то стряслось? — обеспокоено спросил Серафим.

— И да, и нет... — начал он, пытаясь собраться с мыслями, но потом резко выдохнул, — Мы долго думали об этом, но всё же решились на это. Мы с Диной очень хотим ребёнка.

Серафим вскинул брови.

— Но ведь это невозможно. Постой... — его голос значительно стих от осознания, — Нет, Венсан, прошу...

— Да, Серафим, пожалуйста, помоги нам. Ты говорил, что этот артефакт схож с философским камнем.

— Мы уже через это проходили. Это главный запрет в Аркануме, ты хочешь, чтобы мы снова потеряли всё?

— Я знаю, знаю!.. Но вдруг на этот раз получится и ты станешь великим алхимиком?

— Я не могу рисковать жизнями других. Это слишком опасно, Венсан, прости.

На его слова Венсан резко стал серьёзным с нотками злобы.

— Неужели ты заговорил о рисках? Тебя больше не интересует запретное и неизвестное? — укоризненно начал он, — Ты снова стал покладистым для общества? Это тебе не к лицу, Серафим.

— Поверь, так будет лучше. Я и так стал для многих безумцем, — Серафим снова походил на замкнувшегося мальчишку, чувствующего вину за себя.

— Для кого? Для Артура? Да он просто завидует твоему успеху и целеустремлённости! — возразил Венсан, хмуря брови.

— Это не так. Он просто...

— Просто что? Переживает? Нет, он хочет, чтобы ты был ещё одной собачкой на услужении в ногах у Софии! — прервал вспыхнувший Венсан, повышая тон.

— Венсан! — криком остановил его Серафим, — Прошу тебя, уходи. Живите счастливо с Диной, друг для друга, ведь у вас ещё очень много времени... — твёрдо добавил он, пытаясь скрыть проблескивающую боль в последних словах.

Тот ослабил лицо, выражая полное безразличие, стоя около двери.

— Как бы ты не пытался скрыть своё истинное лицо, я это всегда замечу, и именно я пойму тебя. Настоящего. Но сейчас я не понимаю тебя, так как это не мой брат передо мной, — выпалил Венсан, скрываясь за входной дверью, завершая разговор её хлопком.

Настоящего... А какой я настоящий?

Последующую ночь Серафим просто лежал у себя на кровати и всматривался в пустоту на потолке. Терзающие мысли выматывали, но не давали глазам сомкнуться. Он запутался в себе, его цели и личностные качества меркли, находясь перед самым трудным выбором: пожертвовать связью с братом и продолжить жизнь мирного алхимика, игнорируя тягу к безумным идеям, либо пойти против закона и помочь близнецу, примкнув к запретному.

Вдруг это приведёт к катастрофе?..

Подойдя к зеркалу, он долго разглядывал своё отражение и выхлёстывал накопившиеся мысли ему, будто собеседнику.

Почему всё отрекаются от меня? Неужели я настолько ужасен?..

шщшщтышщшщнестабиленшщшщдляшщшщнасшщшщ

В отражении молча он видел, как его губы шевелились, отчего он ужаснулся, хватаясь за голову.

Кто вы такие? Что это всё значит?

шщшщношщшщтышщшщможешьшщшщосвободитьшщшщнасшщшщ

Но зачем?

шщшщтышщшщможешьшщшщстатьшщшщлучшешщшщ

Притрагиваясь к запретному?

шщшщтышщшщнестабиленшщшщдляшщшщнегошщшщ

На какой-то момент Серафим задумался над шёпотом, его неизвестность притягивала, но отталкивало плохое предчувствие. Раз ему не суждено быть собой, то и нет смысла это продолжать.

Уходите! Мне это не нужно!

шщшщслишкомшщшщпоздношщшщ

шщшщсомненияшщшщприводятшщшкщшщслабостишщшашщшслабостьшщшкщшщэмоциямшщштощшщчтошщшнамщшщшишщшщнужношщшщ

Он почувствовал, как его душа разрывалась на части, в мозгу начались раскаты молний, легкие сжались, не впуская драгоценный кислород, а в глазах мутнело и кружилось. Реальность перестала интересовать, хладнокровная и безмолвная боль убивала остатки живого. Утаенное съедало по кусочку, а тьма догоняла, поглощая, словно болотом.

Так теряется личность?

***

Все стали замечать, как Серафим изменился. Его холодное общение и отшельничество в кабинете выделялось больше всех. Тоска и напряжённость с запахом дыма сгоревшей спички витала в лаборатории, а непредсказуемость в намерениях сгущало тучи. С Серафимом явно было что-то не так, и все это понимали, даже боялись.

И под вечер очередного безмолвного дня в лаборатории, а точнее уединённого исследования артефакта, не проронив ни слова и не двинув и мускулом, стабильно уставший Серафим хотел забыться в чтении книги, как в окне заметил Артура, сидящего на лавочке и наблюдающего за закатом Арканума. Это превратилось в шанс воплотить кажущееся для него последнее дело.

Он приближался к Артуру со спины, но остановился к пару метрах от него:

— Что ты хочешь, Серафим? — спросил Артур, не оборачиваясь, тем самым, не показывая никакой радости.

— Хочу попросить тебя о помощи, — на что Артура бросило в смех.

— Я не удивлён. А ничего другого сказать не желаешь? — холодно ответил он с еле проблёскивающей надеждой.

— Нет, — не раздумывая отрезал Серафим, будто не имея и понятия, о чём идёт речь.

Артур продолжал молча смотреть в горизонт, чувствуя, как что-то жгучее и мокрое печёт в глазах и что-то увядает внутри. Умеренное дуновение ветра завивало их волосы и проскальзывало между ними двумя, расшатывая тонкие нити.

— Я слышал ваш разговор с Венсаном, — начал Артур, нарушая бездушную тишину, — Ты хочешь пойти против всех?

— Да, — на такой сухой и самый нежеланный ответ, Артур медленно набирал по ощущениям спёртый воздух и с огорчением выдыхал.

— А знаешь... — это начало уже было знакомым для Серафима, тем временем Артур поднялся с места и обернулся, — Я помогу тебе, — он размеренно и максимально приблизился к Серафиму, — Да, я сам попаду под удар, но я надеюсь увидеть, как твоё безумие и одержимость приведёт к вечным мукам. Думаешь, почему? — выпалил Артур, заглядывая в бездонные и пустые глаза, — Потому что это не тот Серафим, которого я знал, — последнее что он сказал, прежде чем уйти прочь.

— А какого меня ты знал? — бросил Серафим через плечо, отчего тот остановился.

— Явно не хладнокровного эгоиста, незамечающего окружение, — проронил Артур, отдаляясь от своего друга.

Эгоист... Мне всё ещё неизвестно его значение.

***

Укрываясь ото всех, Серафим, Артур и Венсан стояли около подготовленного алхимического круга в потайном месте, где только лестница, паутина и пыль. За маской полной невозмутимости и некой грозности из-за игры света от свечей скрывался целый спектр зловещих эмоций, начиная от неприязни и заканчивая страхом.

Они стояли треугольником, окружая артефакт, облитый кровью двух братьев и одной его второй половинки. Переглянувшись, создатели молча подали друг другу сигнал.

Пора начинать.

Как и несколько лет назад, Серафим, Венсан и Артур одновременно коснулись круга, запуская процесс самой нестабильной и опасной трансмутации.

Засветившийся белый мел с легкостью осветил всё помещение, из-за резкого разгона воздуха пламя свечей судорожно мигали и вскоре потухли, из сердцевины исходила чёрная аура, превращающаяся в огромный ком энергии, увеличивающийся в размерах. Каменный пол под ногами тоже не стоял на месте, хаос стремительно пускал корни, а напряжение всё росло. Что-то явно шло не так.

Нестабильность.

Случился толчок. Переливающийся узел негатива выпустил щупальца и словно молниями пронзил близнецов насквозь. Артура откинуло в дальний угол, он ужасался от предстоящей картины. Венсан истошно кричал, сдирая с себя слой кожи с лица и рук, оголяя алую плоть, которая заражалась чёрной субстанцией. Из спины Серафима торчал конец щупальца хаоса. Он не мог даже закричать. Область сердца обволакивала тьма, а в мозгу бушевали раскаты грома и агрессивный шёпот, отчего тот готов был взорваться в черепе.

щшщшшщшщшщтышщшщшщшщосвободилшщшщшщшщнасшщшщшщш

шщшщшщношщшщшпритронулсящшщшкщшщшщзапретномушщшщшщш

шщшщшщшщштеперьшщшщшщтышщшщшщнешщшщшщубежишьшщшщшщотшщшщшщшнасшщшщшщ

шщшщшщмышщшщшщбудемшщшщшщшщсредишщшщшщшвасшщшщшщ

шщшщшщшщшхаосшщшщшщшщпоглотитшщшщшщшвсехшщшщшщшщш

шщшщшщштышщшщшщвсегдашщшщшщбудешьшщшщшщшнестабильнымшщшщшщшщшщшщшдляшщшщшщшнасшщшщшщшщ

Артура окутывал первобытный ужас, от которого произвольно наворачивались слёзы. Его трясло, будто на электрическом стуле, воздуха катастрофически не хватало, сердце было готово проломить грудную клетку, а пульс бил по ушам. Он так хотел забрать те слова обратно, когда соглашался, осознавая, что подписал договор с самим дьяволом хаоса. Те слова, выпалившие на эмоциях о надежде наблюдать смерть ближнего, больше не казались такими уверенными и разумными.

Он пытался своей силой молний остановить процесс, однако было слишком поздно. Они просто испарялись в огромном концентрате негатива. Тут Артур еще сильнее поддался тряске, когда увидел на себе взгляд Венсана. Его лицо... гримаса из кожи, почерневшей плоти и светящимися белыми шарами вместо глаз вселяло ужас. А широкая улыбка до ушей и последующий безумный и зловещий смех доводил градус хаоса до самого пика.

— МЫ ЖДАЛИ ЭТОГО МОМЕНТА СТОЛЬКО ЛЕТ! — множество дьявольских голосов перемешались между собой, высвобождаясь из оков умеренности.

Когда комковая сущность пустила толчок, щупальца вернулись обратно, захватив чужие мозг и сердце и выпустив на пол маленького бездыханного человечка цвета тени. Близнецы повалились на пол. Венсан ползком тянулся к получившемуся созданию, а к Серафиму вернулась настоящая его личность, опаляя происходящее округлившимися глазами.

Даже и слова проронить не успел, как заколола пустая грудная клетка. Приложив туда руку и заглянув на источник боли, а потом на получившегося человека, он ужаснулся...

Он коснулся запретного.

На всё происходящее сбежались София и другие арканы за её спиной. Но потом попятились назад в узком коридоре от увиденного.

— Что... Что вы натворили?! — срывая голос, прокричала она.

Однако и на этом ужасы не заканчивались. Накопленная энергия проломила потолок и вырвалась в просторы Арканума, рассекая, а потом поглощая своей силой одну из лун. Вместо неё осталась лишь дыра в междумирье.

Следующие мгновения длились считанные секунды: Венсан взял на руки его маленькое творение, щупальца тут же затащили его к себе, а Серафим же не раздумывая кинулся за ним, также растворяясь в хаосе.

— Серафим!.. — кричал ему вслед Артур, намереваясь следовать уже за ним, как ком энергии затянулся и вытек в пространство междумирья.

Звездное небо затянулось тьмой, раскаты молнии разрушали структуры лабиринта и жизни взбушевавшихся арканов. Всё подверглось массовому бедствию и негативу. София упала на колени, наблюдая за агонией своих подданых, вдыхая запах крови. То, чего она так боялась, словно кошмаром выплеснулось наружу. Сквозь крики, слёзы и боль от предательства она проклинала тот день, когда приняла этих близнецов под своё крыло.

Часть пророчества сбылось, но сбудется ли вторая?

«Можно ли отнести запретное к риску, сомнения к слабости, а прошлое к ошибкам?»