2.4 Выбор
"Иногда единственное, чего ждёшь всю жизнь — это, чтобы тебе сказали: ты можешь уйти."
⸻
Зал Вольтури был тише, чем обычно.
Без толпы охраны, без стука шагов по камню. Только свечи. Только шорох дыхания. Его шаги глухо отзывались от мраморного пола, и он почти машинально вспомнил, как в детстве боялся этого звука.
Тогда он был маленьким — и всё ещё путал Аро и Кая.
Он думал, что Кай ест людей заживо, а Маркус может читать мысли через крик.
— Ты не должен смотреть им в глаза, Люк. Только если они сами заговорят.
Это говорила Джейн, когда вела его по коридору, за руку.
— И никогда не перебивай Аро. Он всё знает, даже если ты молчишь.
Теперь он был выше Джейн.
И смотрел Аро прямо в глаза
Люсьен вошёл один. Его шаги звучали странно глухо, как будто стены замка вдруг стали мягче, чтобы не напугать.
В зале уже были Аро, Кай и Маркус, сдержанные и спокойные.
Чуть в стороне стояли Алек и Эмили.
И — неожиданно — Джейн. В её глазах не было обычного холода. Но и тепла не было. Только... наблюдение.
Люсьен остановился, не делая ни шага вперёд. Его сердце глухо стучало.
Он чувствовал, что это не наказание. Но и не похвала.
Аро улыбнулся.
— Люсьен... — мягко, даже почти по-отцовски. — Мы видим. Ты меняешься. Ты слушаешь ветер, смотришь за горизонт.
Кай подхватил:
— Ты чувствуешь, что что-то там, снаружи, зовёт. Мы — не глухи к этому. Мы помним, каково это... быть на грани.
Люсьен сжал пальцы. Он не знал, что сказать. Они знают. Всё.
— Ты можешь поехать, — сказал Маркус, медленно. — Если хочешь.
— В Форкс, — уточнил Аро. — Познать то, что зовёт. Познать... себя. Это не приговор. Это — выбор.
Молчание.
Люсьен не верил.
Сердце колотилось, как у подростка, которого впервые выпустили из комнаты.
Он чувствовал, как по коже прошёл ток — тепло, неожиданное, почти забытое.
— Я... — голос дрогнул. — Я могу? Правда?
Эмили кивнула.
Алек не сказал ни слова. Но он смотрел в глаза сына.
И там, впервые за долгое время, не было холода.
Он вспомнил, как впервые взял меч из зала тренировок.
Алек тогда смотрел из окна, молча.
Он не улыбнулся. Но вечером принёс ему рубашку из плотной ткани: «Теперь ты можешь поцарапаться. Настоящие раны — позже.»
Аро сделал шаг ближе.
Он коснулся пальцами подбородка Люсьена — жест, который в этом замке означал почти... благословение.
— Я никогда не видел, чтобы ты так радовался, — сказал он, чуть улыбаясь. — Ты — не наш пленник, Люсьен. И никогда не был.Ты часть семьи .
И в этом взгляде, в этом моменте — было что-то человеческое. Нечто большее, чем просто стратегия.
Он вспомнил, как сильно заболел. Настоящая температура. Не вампирская. Человеческая. Тогда весь замок стоял на ушах .
Он дрожал в своей комнате, и вдруг — Эмили вошла и легла рядом.
Просто рядом.
Она гладила его волосы, пока он не уснул. А потом Алек сидел у стены — молча — всю ночь.
Утром Люсьен открыл глаза и увидел: отец всё ещё там. Усталый. Но был.
Это воспоминание заставило на секунду задуматься: а хочет ли он уезжать ?
Люк улыбнулся. По-настоящему.
Мягко. Неловко. Как ребёнок, которому впервые подарили выбор.
⸻
После.
Они выходили по одному.
Аро, Кай, Маркус — первыми.
Эмили подошла и поцеловала сына в висок, молча.
Алек положил руку ему на плечо.
Это был первый раз, когда он коснулся его вот так — как отец. Не как Вольтури.
Осталась только Джейн.
Он собирался уйти, но её голос был как нож:
— Ты правда уезжаешь?
Он остановился.
— Да.
Она не повернулась.
— Тогда не обещай, что вернёшься.
Он хотел сказать что-то. Но не смог.
Она не плакала.
Но он знал: она вспомнила, как Алек когда-то тоже ушёл. И не вернулся прежним.
⸻
Позже, в своей комнате, Люсьен смотрел в окно.
Он держал в руках кожаный браслет — тот, что ему сплела мать, когда он был ещё совсем ребёнком.
Он будет с ним.
Снаружи начиналась ночь.
А впереди — лес, дождь, запах хвои... и что-то большее.
Он не знал, кем станет.
Но знал одно:
Он — больше, чем замок. Больше, чем кровь. Больше, чем тьма, в которой вырос.
И он пойдёт туда, где его ждёт... он сам.
⸻
Конец главы 4.
⸻