Глава 38
Я поправил на плечах тушу животного, продолжая идти через лес к нашему поселению. Глубоко вздохнув, я подошёл к отметине на дереве, означающей, что я иду в правильном направлении. Сегодня пришлось уйти дальше, чтобы поймать хоть что-то. В последнее время стада начали исчезать с наших земель, опасаясь близко подходить к нам. И у нас не было выбора, как углубляться в лес и искать себе еду.
Мои мысли оборвались, и я прищурился, различив вдали мутный отблеск пламени. Кто забрался в наши земли? Точно чужак, и мне придётся проверить, если нужно, то убить. Ещё один вариант ужина.
Я усмехнулся, стараясь ступать тихо, подходя к месту, где горел костёр. Я спрятался между деревьями, изучая обстановку. Но ничего опасного не было, только девушка, греющая руки у костра. Моё внимание привлёк цвет её длинных волос. Невероятный. Я даже найти ему названия не мог. Просто не знал таких слов. Тускло-красный. В свете огня я мог видеть только её спину, и решил, что надо узнать, что она тут забыла.
Я уже уверенно делал шаги, но остановился, когда расслышал её голос. Она пела какую-то песню нежным и приятным низким голосом. Моя нога нечаянно наступила на сухую ветку, и она треснула под моим весом. Девушка вздрогнула и пение прекратилось. Она вскочила и с бедра сняла нож, выставив перед собой. Я замер, смотря на её широко распахнутые глаза. Она была красивой, таких я ещё не видел. Наши женщины все были в основном на одно лицо и моими родственниками. Иных мы убивали. А она другая, совершенно другая.
— Уходи...уходи, — испуганно прошептала она.
— Кто ты? Что тут делаешь? — спросил я, сделав шаг в её сторону, но она поджала губы и дрожащей рукой сильнее сжала рукоятку ножа. Определённо, она это делала нечасто, значит, опасности не представляла. Вот только сама не подозревала куда забрела.
— Никто, оставь меня...я погреюсь и уйду. Обещаю. Уходи, воин, — её взгляд проскользил по туше у меня на плечах, и она облизала губы, одновременно сглотнув.
Голодна. Очень голодна и обессилена судя по поту, выступившему на её лбу. Но она так бойко пыталась показать, что не боится меня, выше её на голову и намного сильнее. Мне стало смешно, что я хохотнул. Когда я в последний раз смеялся? Не помню.
— Тебе следует уйти отсюда в ближайшее время, если не хочешь стать ужином для племени. И иди в противоположную сторону, — посоветовал я.
— Спасибо, — кивнула она и отвернулась к костру, вытягивая руки.
Точно она совершенно не умеет сражаться и даже не понимает, что к противнику никогда нельзя так садиться. Он перережет горло в один миг. Отчего-то эти мысли принесли страх внутри за неё, и я не смог двинуться.
— Почему ты ещё тут? Уходи, — не поворачиваясь, произнесла она. И я вздохнул, развернувшись и идя в сторону своего племени.
Глупая, она попадёт в неприятности и её съедят. Но красивая, такая робкая и нежная, что я не мог перестать улыбаться, пока шёл в ночи к нашему месту жительства.
— А вот и мой сын, — меня поприветствовал отец, когда я только ступил в наши владения. Я сбросил тушу на землю и размял плечи, поправляя отросшие волосы сзади.
— Пойди отдохни, и навести свою мать, она сильно волновалась за тебя. Ты охотился два дня, но оно того стоило, — отец хлопнул меня по плечу, и я кивнул, проходя мимо него.
Я обогнул постройки и приблизился к самой последней, отодвинув листья, вошёл в мягко освещаемое пространство, где увидел мою мать.
— Мой милый, ты вернулся. Голоден, сейчас...сейчас я тебе положу, — она встрепенулась, а я улыбнулся ей, опускаясь на свою подстилку.
— Я так боялась, что на тебя напали, — говорила она, но я не слушал её причитаний. Мои мысли возвращались постоянно к этой девушке, сидящей у костра. Если её ещё кто-то увидит? Она ведь так близко к нам. Её тут же поймают и тогда...смерть. Чужака тут же зажарят, и будет пир. Глупая, но это её вина, я ведь её предупредил. Что ещё я могу?
Вздохнув, я принялся за еду, с жадностью поглощая мясо и картошку.
— Меня скоро убьют, сынок, — печально произнесла мать, и я удивлённо поднял голову.
— С чего ты это решила?
— Твой отец договорился о новой жене из соседнего племени. Она молода, дочь вожака, а я самая первая и старая. Ты знаешь наши законы.
— Новую?
— Да, я не могу подарить ему ещё детей. Они все рождаются мёртвыми, как и у остальных жён. Поэтому мне недолго осталось, — она смахнула слезу, а я отложил еду, облизывая пальцы.
— Но...он не поступит с тобой так! Ты же первая, и я твой сын, я поговорю с ним, — я решительно встал и вышел из обители матери, не слыша её мольбы.
Злость поглощала моё тело, и я ворвался в жилище отца, как раз в то время, когда он развлекался с одной из наших женщин.
— Ре! А ну пошёл отсюда! — прикрикнул он, но я сжал губы и сложил руки на груди, показывая, что не ступлю никуда, пока не решу с ним дела.
— Потом, — он снял с себя девушку и хлопнул её по оголённому заду. Она, смеясь, выскочила из жилища.
— Что ты хочешь? — прошипел он, даже не пытаясь прикрыть свой эрегированный член.
— Ты берёшь новую жену? А как же мать, Ро?! — возмутился я.
— Уже нажаловалась, — хмыкнул он. — Да, беру. Она прекрасна, молода и даст мне наследников. Я уже встречался с ней, пока тебя не было. И это моё решение, которое никто не вправе оспаривать. К тому же это оставшееся племя рядом с нами, и в моих планах истребить их. Всех до одного, как обычно. Останемся только мы. Первые и настоящие владельцы этих земель. Всё ясно? А теперь пошёл отсюда!
— А мать? — настойчиво спросил я.
— У нас мало еды...
— Только попробуй, я придушу тебя. Всё ясно? — рыкнул я, вылетев за пределы, и понёсся в сторону дома матери.
— Ре! Ну, зачем? — она встретила меня плачем, но я отмахнулся от неё.
— Собери мне еду и шкуру. Быстро, — приказал я, смотря, как она кивает и выполняет мой приказ.
Не знаю, почему я это делаю, но сейчас мне необходимо было выплеснуть свою злость куда-то. Поэтому я решил вернуться к этой глупой девушке и дать ей возможность на спасение. Возможно, скоро и нам придётся бежать. Хоть кто-то из нас должен иметь эту призрачную надежду на будущее.
Я шёл по памяти, огибая деревья и неся в руках свёрток с едой и шкуру. Завидев потухающий огонь, я на ходу собирал ветки и дойдя до того места, где все ещё сидела на земле девушка, вся сотрясаясь от холода. Я набрал прилично, чтобы без слов подойти к ней, и, не обращая внимания, на её испуг и нож, начать бросать хворост в огонь.
— Что...что ты тут делаешь? — сипло спросила она, и я повернулся в её сторону.
— Ты замёрзнешь и умрёшь от голода. Вот, — я указал на вещи, которые принёс ей, валяющиеся на земле.
— Зачем...почему? — удивлённо произнесла она, вернувшись на своё место, поджав под себя ноги.
— Сам не знаю, — покачал я головой, опускаясь рядом с ней и набрасывая на её плечи шкуру. Тонкий аромат цветов наполним мой разум, и я поднял голову, встречаясь с зелёными глазами, словно это была цветущая зелень с отблесками солнца. Я замер, держа ладони на её плечах, а она опустила голову, обняв себя руками.
Отстранившись от неё и мотнув волосами, чтобы прогнать от себя туманное восприятие, я взял еду и положил ей на колени. Она поблагодарила меня только одним кивком и набросилась на неё. А я смотрел на девушку, отмечая, какая она беззащитная и молодая. Совсем девочка ещё.
— Что ты тут делаешь? Одна? — спросил я, когда она облизывала губы и улыбалась мне от насыщения желудка.
— Только не выдавай меня, воин...
— Ре, — подсказа я ей своё имя, и она кивнула.
— Я ушла из племени. Не было времени, чтобы собрать еду и вещи, только нож, который я ношу с собой, — она отвела глаза, и её лицо помрачнело.
— Почему?
— Ты никогда не задумывался о том, что мы все принадлежим кому-то? — неожиданно спросила она, а я рассмеялся на такую глупость и покачал головой.
— А я верю в это. Верю, что однажды я найду того, кому принадлежу. И я ушла на его поиски. Я всем сердцем желаю встретить его. Если же это не произойдёт, то я согласна на смерть. Но только тогда, когда буду уверенна, что ошиблась в своих мыслях. Но я чувствую его. Где-то очень близко. Отец...он хотел, чтобы я...даже вспоминать не могу об этом. Ты слышал о вожде, который убивает людей и ест? Он, говорят, не насыщается мясом животных, только людей. Он уже убил четыре поселения за последний год, и теперь остались только мы. И я видела его...видела. Я знаю, что он плохой. Он жестокий и злой, я почувствовала это. И он вызвал во мне такой страх, словно без ножа изрезал моё тело...я не смогла. Вот и убежала.
От её слов я нахмурился и тут же догадался, что она и должна быть новой женой моего отца. Всё моментально предстало передо мной в ином свете, и моя ярость вновь проснулась.
Убить её и спасти мать? Не будет её, не будет опасности.
Моя рука потянулась за спину, и я нащупал нож, не сводя глаз с девушки, которая, видимо, поняла, что я хочу сделать, и только печально улыбнулась. Я вытащил нож и резко набросился на неё, повалил на землю и вжимая своим телом её. Она только закрыла глаза, ожидая свою смерть, когда я приложило нож к её горлу.
— За что? — прошептала она.
— Этот вождь мой отец, и он убьёт мою мать, если я не убью тебя, — с сожалением ответил я.
— Я понимаю. Тогда, делай своё дело, Ре, — она положила свою холодную ладонь на мою и подтолкнула острие к коже.
Я первый раз встречаю такой феномен, что жертва не противится, а благородно принимает свою участь. Я всматривался в высокие скулы, тёмные ресницы и пухлые губы. Как часто я без сожаления убивал таких, как мы, чтобы выжить. По приказу отца. И мне было неважно, что они чувствуют в момент смерти. Но сейчас...моя рука дрогнула. Я закрыл глаза всего лишь на секунду, чтобы собраться с духом и убить её. Но неожиданно другие инстинкты заполонили разум, и я отбросил нож, впиваясь в её губы своими губами. Она охнула, вцепившись в мои плечи. Возможность проникнуть в её рот и языком попробовать вкус, который опалил меня с ног до головы, разгорячил тело ещё больше.
Когда я в последний раз сношался? Очень давно. С одной из заключённых, пока её же и не съел.
А сейчас я настолько сильно вскипел, что не мог контролировать себя, срывая с девушки одежду, и оголяя её тело. Мои руки грубо мяли её грудь, а губы скользили по шее. Ладонь прошлась по её плоскому животу и опустилась вниз к холодным бёдрам.
— Не надо, Ре, — тихий шёпот вперемешку со всхлипами донёсся до моего помутнённого разума, и я поднял голову, смотря, как по прекрасному и испачканному грязью лицу катятся кристально чистые слезы.
Я моментально отскочил от неё, распластавшейся на земле с мягкой грудью и тёмными сосками, которые так и манили к себе, как и ноги, приглашающие войти в её плоть и истерзать её. Поглотить полностью.
— Прости, — прошептал я, и она, продолжая плакать, села на землю собирая свои разорванные клочки одежды и прикрываясь от меня.
— Прости меня, я...я лучше уйду. Принесу тебе одежду, и ты убирайся отсюда, иначе я убью тебя. Даю тебе на это ночь. Чтобы утром тебя не было, — прохрипел я и, развернувшись, побежал от неё.
Я бежал так быстро, что запыхался, когда достиг нашего поселения. Желание овладеть этим телом до сих пор не отпускало моё естество.
Ворвавшись к матери, я судорожно искал ей одежду, пока внутри так сильно колотилось сердце. Я животное. Но таким меня и растили: быстрым, сильным и безжалостным, чтобы убивать всех людей вокруг, дабы остался только наш род.
Я ринулся обратно, надеясь, что она не убежала голая. Но нет, девушка, продолжая сидеть так, как я её и оставил, плакала, закутавшись в шкуру.
Она расслышала мои шаги и испуганно подняла голову, часто моргая.
— Я принёс тебе одежду, — сказал я, подходя к ней и указывая на вещи в моей руке.
— Не причиняй мне боль, Ре, ты ведь другой, — всхлипывая, попросила она, и я кивнул, опускаясь на колени перед ней. Только вот она ошибалась. Я такой же, как мой отец. Хотя сейчас моё тело наполнилось неприятным чувством, оно сковывало движения и сдавливало что-то внутри.
— Прости, я не хотел...может быть, хотел. Я...прости меня, — прошептал я, передавая ей одежду.
Она кивнула и приняла из моих рук вещи, спрятав их. А я не знал, что мне делать, ведь я должен убить её, но что-то новое родилось внутри. И чтобы больше не чувствовать этого, я подхватил свой нож и, развернувшись, оставил её, приказывая забыть о красивой незнакомке в лесу, которая затронула мою душу и которую мне до дрожащих рук захотелось защитить.
***
— Почему ты тут? — я подлетел к лежащей на земле девушке, и она открыла глаза, растирая их и садясь.
— Ре? — она удивлённо моргала, а я замер, теперь при свете утра ещё больше поражаясь, насколько природа постаралась. Она была до боли прекрасна, что я боялся шевельнуться, лишь бы не спугнуть видение. Волосы с красивым красным оттенком спутались, но от этого она выглядела ещё моложе. Зелёные глаза были такими чистыми и яркими, что перебивали краски вокруг. А кожа светилась солнечным светом, словно она была покрыта золотом.
— Ты должна уйти! Немедленно! Все выходят на охоту и найдут тебя, — предупредил я её, и она подскочила на ноги, но они дрогнули, и она упала на колени, зайдясь в кашле. Я успел подхватить её под локти от дальнейшего падения и поднять, поддерживая за талию. Она дышала часто и снова эта испарина покрыла всё её лицо. Я притронулся губами к её лбу, и он был огненным.
— Тебе плохо, я могу отнести тебя к себе. У меня есть свой дом, он дальше деревни. Ты там поживёшь, пока не придёшь в норму, — предложил я, а она приоткрыла глаза и облизала пересохшие губы.
— Оставь меня, пусть убьют лучше, — обессиленно прошептала она, и её глаза закатились. Она потеряла сознание, и мне ничего не оставалось, как ногой разбросать ветки от костра, подхватить девушку на руки и поднять шкуру, бежать. Бежать так быстро до своего убежища, что ступки горели, а дыхание становилось горьким, волнуясь с каждой секундой о ней.
Что это? Откуда это всё появилось? Я не знал, понимал только то, что я должен защитить её, как мать. Должен загородить собой, если потребуется. Должен.
Я три дня ухаживал за ней, отлучаясь только на охоту и то недалеко, лишь бы не оставлять её долго одну. Она бредила, постоянно искала кого-то, но был только я. Она опаляла меня своим огнём на коже, и я шептал ей, что все будет хорошо, держа в руках, как ребёнка. С каждым часом, проведённым с ней, я не желал более покидать её.
На пятый день она уже могла самостоятельно есть и даже пыталась прибрать мой дом. На что я заставлял её лечь, а она смеялась, благодаря меня за заботу. И я растворялся в её смехе и искренности, улыбаясь её рассказам о своей жизни. Но имени своего она так и не открыла, сказала, что это лишнее для меня.
— Я могу отрезать твои волосы, ты злишься из-за них, — предложила девушка.
— А ты умеешь? — удивился я, раздражённо поправляя свою гриву.
— Конечно. Садись ко мне спиной, и я отрежу их, — она указала на пол, и я, кивнув, опустился рядом с ней.
Она уверенно взяла нож, и я чувствовал облегчение с каждым потерянным волосом. А ведь она могла убить меня, но я доверял ей. Всего себя мог доверить. Её руки были такими нежными и ласковыми, что я прикрыл глаза от наслаждения.
— Ты красивый, и совершенно не злой, как он. Ты другой, — её тихий голос отдался во всём теле, и я повернулся к ней. Она смотрела на меня смущённо и опустила глаза, улыбаясь и держа в руках мои обстриженные волосы.
Я не знал, что ответить. Никто не говорил мне такого, а она так открыта.
Я встал на колени и выпрямился, подхватывая её подбородок пальцами и поднимая её лицо, где алели щеки.
— Будь моей? Я обещаю, что защищу тебя от него. Мы уйдём, только ещё моя мать пойдёт с нами. Будь со мной, потому что другого я не хочу. Только ты и я, — прошептал я, под властью неведомых позывов тела.
— Он убьёт тебя, а я не переживу этого. Ты добрый, несёшь в себе столько света, что я согреваюсь рядом с тобой. И я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится, Ре. Я умру, если буду знать, что твоя душа стала бессмертной без меня. Я бы все отдала за возможность быть с тобой, но я не могу. Я должна уйти и забыть тебя, хотя не забуду никогда. Ты всегда, до последнего вздоха будешь тут и даже после, — она взяла мою руку и приложила к своей груди, где я почувствовал быстро бьющееся сердце.
— Нет, ты не можешь оставить меня. Уже не можешь. Я не знаю, что происходит сейчас, но я не разрешу тебе покинуть меня. Я так сильно раскаиваюсь в том, что хотел овладеть тобой тогда, думать о другом не могу. Помнишь, ты говорила, что веришь в то, что каждый в этом мире принадлежит другому? Так вот я принадлежу тебе телом и душой. И не хочу жить без тебя, а ведь даже не знаю, как зовут ту, которая вызвала во мне такие чувства.
— Ия. Моё имя Ия, — тихо произнесла она, а я положил руку на её щеку, и она прильнула к ней.
— Ия, моя Ия, — другая моя рука прошлась по её шее и утонула в волосах. — Ты моя, и будешь вечно со мной. Обещай мне это.
Я придвинулся ближе к ней, ощущая её горячее дыхание на своих губах.
— Вечно, — ответила она и сама потянулась ко мне, даря робкий поцелуй.
Столько ярких вспышек пролетело в голове, и я, обезумев от счастья, начал покрывать её лицо поцелуями, осторожно продвигаясь к шее и подталкивая её к подстилке. Её руки гладили мои плечи, и я, затопленный желанием, уже не сдерживая себя, ласкал её совершенное тело, покрывая поцелуями каждое открытое пространство. Её тихие вздохи дурманили разум, и я был на небесах.
— Я боюсь, — прошептала она, когда я сбросил с себя ненужную одежду и лёг на неё, разведя её ноги.
— Не бойся, мы будем едины, Ия. Ты и я. С этого момента ты станешь моей женой. Единственной во всём мире. А если ты исчезнешь, то я найду тебя. Вечно, — я взял в руки свой пульсирующий орган и с силой вдавил в неё, услышав крик боли, я остановился, ощущая, как туго в ней.
— Тише, сейчас пройдёт, — прошептал я, покрывая поцелуями её лицо, губы, сжимая руками грудь. И её тело расслабилось, она начала отвечать на мои поцелуи.
Я медленно двигался в ней, и видел, что её ощущения изменились. В её глазах горел огонь, который перетекал в меня с каждым толчком. Она горячая внутри, такая горячая. Так томно отзывается на мои ласки, издавая мягкие всхлипы и целуя меня. Это не сношение, нечто другое. Такое же нежное и прекрасное, как и она. Моя Ия.
С громким стоном и её именем на губах я излился в неё, моля всех богов, чтобы мы в эту ночь зародили новую жизнь. Крепко сжимая её в своих руках, я искал слово, которое было в голове, но я не знал его.
— Ре, я люблю тебя, — её шёпот дотронулся до моего сердца, и я поднял голову, с улыбкой смотря в затуманенные зелёные глаза.
— Это я и потерял. Это слово. Люблю. Моя любимая, Ия, — я рассмеялся от лёгкости в груди, не желая больше ничего, как только быть с ней.
***
— Ия, проснись, — я погладил девушку по плечу, и она испуганно открыла глаза, пытаясь встать, но я надавил на её руку, заставляя лечь.
— Что...что-то случилось? — со страхом прошептала она.
— Нет, мне нужно уйти на охоту для племени. Меня не будет два дня, может быть, три. Никуда не выходи отсюда. Тут достаточно еды и воды для тебя. Если я не вернусь через пять дней, то собери вещи и иди на север, там есть другое поселение, они примут тебя, — сказал я, и увидел в её глазах отблеск печали и слез.
— Не плачь, я обещаю, что вернусь. Только ты жди меня это время и будь осторожна, — я склонился над ней и прижался губами к её лбу, зажмуривая глаза, борясь с желанием сейчас же собрать вещи и убежать. Сердце не могло найти спокойствие, отчаянно раздирая моё тело. Но я должен вести себя, как обычно. Иначе отец заподозрит что-то неладное, и тогда...нет, даже думать не буду в этом ключе.
Я отстранился от девушки, поправляя накидку на плечах, и улыбнулся ей, запоминая её такую: растрёпанную и нежную, только мою.
— Ре, — окликнула она меня и я обернулся.
— Если ты не вернёшься через пять дней, я пойду искать твою душу, чтобы никогда не расставаться и быть свободными, — прошептала она.
— Вечно, — я приложил руку к сердцу, и она кивнула, ответив тем же.
***
Я бежал так быстро, насколько позволяли горящие ступни. Рана на боку, нанесённая зверем, которого я ранее никогда не видел, саднила и продолжала кровоточить. Первый раз я встретил большого волка, готового драться со мной, словно он был наделен разумом. Но это ведь невозможно и я вступил в схватку, ему удалось бежать после укуса.
Превозмогая боль, я ускорил бег, в груди сердце билось настолько горячо, что из горла вырывалось хриплое дыхание.
Ия. Моя Ия должна ждать меня, но уже на исходе пятый день и у меня нет возможности сделать новый привал.
Первое, что я заметил это огонь, который полыхал в поселении. Плохое предчувствие заполонило разум, и я влетел в деревню, замечая, что жители ликуют и радуются, готовясь к чему-то великому. Я сбросил быка с плеч, когда ко мне подошла вторая жена отца и поприветствовала кивком.
— Вождь просил тебя немедленно навестить его, как только вернёшься, — сообщила она.
Я без слов обогнул её и направился в сторону хижины отца, раздираемый беспокойством за другого человека. Моего. Мою любовь.
— Сын! С возвращением, — громко воскликнул Ро, когда я вошёл к нему. Он облачался в свою парадную шкуру, и я нахмурился.
— Что тут происходит? — нервно спросил я.
— У нас сегодня будет прекрасный вечер. Давно мы не устраивали веселья, и вот подвернулся случай, — спокойно объяснил он.
— Мать? Если ты...
— Нет, Ре, это не твоя мать, она сейчас тоже подготавливается к этому событию, и ты, я ждал именно тебя. Как же мы можем начать без моего наследника, без моего единственного сына, которому я всецело доверяю, — усмехнулся он.
— Кто? — напряжённо поинтересовался я, пока внутри всё сжалось. Только не она, нет, она дома, ждёт меня. Не она.
— Чужак из оставшегося племени. Скоро они все придут к нам, и будет бой, мы истребим их до единого, оставив только нашу чистую кровь, как я и планировал.
— Ясно.
— Поспеши, мы скоро начинаем, — бросил мне в спину отец, и я цокнул, выйдя из его хижины.
Страх все же сделал своё дело, и я направился в ту сторону, где мы обычно держали пленников. В клетке, вдали ото всех, строго охраняемого нашими людьми.
— Пропусти, — приказал я одному из мужчин, но он отрицательно покачал головой.
— Нельзя.
— Пропусти, я сказал, иначе прирежу, — процедил я, достав нож и указав на него. Все знали, что я силен, намного сильнее и выносливее, чем мужчины нашего племени. Мощнее меня был только мой отец. И он, вздохнув и предупредив, что недолго, пропустил меня в плохо освещаемое пространство.
Сердце остановилось, когда я увидел спутанные знакомые волосы.
— Ия, — с болью прошептал я, подлетая к клетке, и девушка повернулась ко мне, испуганно моргая, и по её щекам потекли слезы. Я видел, как изуродовали её лицо, оставив на нём гематомы и порезы.
Твари!
— Уходи, воин, уходи отсюда, — сипло произнесла она и опустила голову, словно мы были не знакомы.
— Любимая, это же я, Ре. Это я, я вернулся и спасу тебя. Отвлеку...
— Нет...нет, молю тебя, не делай этого. Он убьёт и тебя...нет...родной...нет. Уходи, и даже не дай ему понять, что ты знаешь меня. Я сказала, что нашла твой дом случайно и решила остановиться там на ночлег. Они...он пришёл за мной...он как будто знал про нас. Он чудовище, спасайся сам. Я переживу, но прошу, Ре, прошу тебя...ради меня...не делай этого. Я приму свою смерть, а ты не смотри, не смотри сейчас на меня, потому что я больше не так прекрасна, как ты знал, — жарко прошептала она и её глаза опустились на мой перевязанный бок.
— Боги, ты ранен, уходи...уходи, — прерывисто просила она, но я не мог. Я смотрел на ту единственную в моём сердце и не желал двигаться. Не позволю. Не дам ему убить её.
— Не бойся, я буду там...я спасу тебя, я убью его, обещаю, Ия. Обещаю, что убью его и верну тебя. Вечно, любимая, вечно, — мои глаза непривычно защипало, и из них скатилась влага, когда я протянул руку и дотронулся до её щеки, до сих пор горящей от побоев.
— Вечно, только не спеши ко мне. Я всегда буду тебя ждать. Уходи, — она отвернулась от меня.
И я вскочил на ноги, выскакивая из постройки. Я не знал, что делать. Начать бой? Но я один против всех мужчин, меня зарежут. Отец не мог знать, что она была со мной. Не мог...или же мог? Миллион мыслей в голове заставляли меня метаться, как зверя без воздуха. Паника такая сильная завладела мной, что я не соображал, как мне поступить, куда идти, что предпринять.
Громкий гул, раздавшийся по всей площади деревни, вырвал меня из моего зыбкого омута, и я побежал обратно, коря себя за эти чувства, которые заполонили разум и не дали мне возможности придумать хороший исход для нас.
Я ворвался в поселение, когда все собрались вокруг костра, и мою Ию тащили по земле за волосы, но она не издала ни звука. Моё тело наполнилось силой, и я побежал.
— Не трогай её! — заорал я, вытаскивая нож и ударяя им одного из мужчин прямо в горло.
— Не смей прикасаться к ней! — второй удар пришёлся по другому мужчине в бок, и он повалился, отпустив девушку.
— Ре! — злой и громкий голос отца раздался позади, но я поднял свою любимую и поставил за собой, поворачиваясь ко всему племени, изумлённо наблюдающих за мной.
— Ты, отойди от неё. Или станешь предателем, и тебя сожгут вместе с ней, — яростно прошипел он, а вокруг нас начали образовывать круг мужчины, готовые напасть.
— Нет. Она моя. Хочешь драться? Хорошо, я выйду с тобой на бой, только один на один. Потому что эта девушка принадлежит мне по праву, — звонко произнёс я и услышал отчаянный стон матери, упавшей на колени.
— Драться? С тобой? Не смеши. Ты мой наследник, единственный мой сын, и я не стану убивать тебя, но накажу, чтобы в будущем никто не смел укрывать у себя чужаков. Никто не смел нарушать мои правила! Только чистая кровь! Только моя кровь будет у всех! Взять его.
Я оттолкнул от себя Ию, отражая удары соплеменников, но их было больше, и они били по тому месту, где до сих пор сочилась кровь. Обессиленной потерей жизненных сил, избитый, я упал, но меня подхватили под руки, таща к огню. Я слышал голос Ии, умоляющий меня не бороться больше, но мне было сложно вернуть сознание, словно оно тонуло в пучине отчаяния и не хотело видеть будущего. Но я открыл глаза, а перед ними всё виделось через алые кровавые потеки в глазах.
— А теперь ты будешь смотреть, чтобы навсегда запомнить своё предательство. На костёр, — громкие крики и радостные танцы вокруг моей Ии, а я начал глубже дышать, собирая силы, чтобы противостоять.
— Нет...прошу тебя, отец, нет. Мы уйдём, обещаю, уйдём, не делай этого, — я ненавидел себя за эту мольбу в голосе, за унижение, но я готов на все, только бы не видеть, как её привязывают у столба, а она даже не сопротивляется.
— Никто не смеет покидать племя! Ты мой сын! Ты предал меня, а теперь наслаждайся своими действиями, — неприятно рассмеялся он, и я услышал крик.
Моя голова повернулась к костру, который с каждой минутой разгорался сильнее, алыми мазками подхватывая платье Ии и опаляя её с ног до головы.
— Нет! Ия! Нет! — закричал я, пытаясь вырваться из рук мужчин, которые крепко меня держали. Но не было сил, только боль такая сильная ворвалась в сердце, словно я горел вместе с ней.
Я кричал, молил, просил, но ничего, все только смеялись, смотря на мои страдания. А меня раздирало от её голоса, от моей любви, которая не давала мне смириться с этим, заставляя тело бороться, заставляя разум взывать к богам.
Голос пропал, а по щекам катились слезы, слезы моей потери, которая с каждой секундой замолкала, скрываясь в огне. Горло сдавило от последнего крика моей Ии, и все затихло, только потрескивание костра и запах сгоревшего тела. Мой стон, мои муки, которые я испытывал сейчас, не могли сравниться ни с чем. Мне было так больно, что меня крутило из стороны в сторону, а губы шептали лишь одно слово: «вечно».
Меня отпустили, и я упал на колени, подползая к пламени и обливаясь горькими слезами, сжимая руками голову, желая умереть сейчас.
— Ия, — хрипел я, выливая из себя всю мою болезненную любовь, которая вытекала с кровью из моего тела и сливалась с огнём.
Ярость, такая горячая, вспыхнула в голове, и я повернулся, смотря на того, кто был истинным злом для меня...для неё...для всех нас.
— Я проклинаю тебя, Ро, проклинаю тебя на одиночество и скитания. Я вернусь, чтобы убить тебя, искоренить то, чем ты являешься на самом деле. Ты забрал мой смысл, моё сердце, но никогда не в силах забрать мою любовь и жажду отмщения. Я сожгу тебя, наблюдая, как ты корчишься в муках. Я заберу твою жизнь в обмен на её. Я опалю тебя, вырвав твоё сердце и отдав его на съедение волкам. Я заберу твою душу, которая темна и уродлива. Я проклинаю себя за то, что я сын такого чудовища, как ты. Я проклинаю себя на вечные поиски моей любимой, которая обещала вернуться. Проклинаю и подписываю свои обещания кровью, — мои голос хрипло раздавался по всей площади.
Я снял нож, который висел у меня за спиной и с улыбкой посмотрел на Ро, которого явно забавляли мои слова. Но я верил, первый раз в жизни я желал стать монстром без чувств и эмоций, только бы стереть с земли зло.
— Вечно наши души будут гореть в огне, который я создам для каждого из вас, если он будет подвластен тем же чувствам, что и Ро. Вечно мы будем ходить по земле неприкаянными существами, пока не найдём ту, ради которой готовы умереть, готовы принять смерть от её руки и полюбить её всем своим существом. Вечно мы будем терзаться в агонии, которая пройдёт только с появлением той, кому принадлежит наше сердце. Вечно, — последние мои слова были сказаны, наполнив тело неведомой силой. С громким криком имени моей возлюбленной я всадил нож в своё сердце и меня поглотил огонь, в который я моментально упал, издав победный последний вздох.
Вечно...