Владыка забвения: Железная Воля

Нортон долго колебался, не решаясь выбрать путь. Мысль о побеге казалась ему не более чем утопией — слишком многое вставало на пути, слишком остро ощущалась опасность за каждым поворотом. В сознании всплыл старый дом, полузабытая хижина в чаще леса, где некогда жил отшельник-знахарь. Раньше одно лишь воспоминание о том месте вызывало в нем тревогу. Но теперь, когда дорог к отступлению почти не осталось, эта мысль показалась ему едва ли не спасительной. В тех диких местах, куда редко ступала нога живого, никто не станет их искать, и быть может, именно там они обрящут ту краткую передышку, в которой так остро нуждались.

Скакать по лесной тропе в стремительном галопе оказалось делом трудным — корни, поваленные ветви и неровный склон вынуждали сбавлять ход. Марианна, усталая от долгого пути и потрясений, вскоре задремала, обвив руками талию Норта. Он осторожно придерживал ее ладони, боясь, как бы сестра не соскользнула.

Нортону даже стало чуть легче от мысли, что Иветта появилась лишь после таяния снегов. Если бы им пришлось бежать в разгар зимы, продираясь сквозь сугробы и метель, Мари не выдержала бы. Она была хрупка, словно стеклянная статуэтка, и путь, что стал бы испытанием даже для воина, оказался бы для нее невозможным.

Они родились в один день, но теперь Норт казался старшим. Его тело окрепло, в лице появилась твердость, и от прежнего сходства почти ничего не осталось. В Мари еще можно было различить общие с ним в детстве черты: маленький, ровный нос, предвещающий будущие изменения, и мягкие, чуть округлые щеки, на которых все еще держалась детская припухлость. Жизнь заставила демонессу рано повзрослеть, и все же, не знай человек всей ее истории, он бы не дал ей больше шестнадцати.

Как только демон отпустил поводья и позволил себе перевести дыхание, все вокруг словно затихло. Он слабо повел плечами — то ли от холода, то ли от нарастающего беспокойства. Нортон старался держаться ровно, но внутри него все сжималось, а когда они пересекли ручей, время будто остановилось. Пространство дрогнуло. Воздух стал вязким, деревья поблекли, напоминая плоские бумажные фигурки. Неожиданно Норта охватила головная боль и увлекла его в видение. Он резко остановил Ноктуса, вцепившись в поводья.

На ближайшем дереве ему вдруг почудились клочья мяса, будто только что сорванные с живого тела. С них капала кровь и оставляла темные полосы на коре. Нортон вздрогнул, мотнул головой и, прогнав наваждение, подстегнул коня. Тот послушно, без малейшего усилия, перемахнул через ручей. От резкого движения Марианна содрогнулась, приоткрыла глаза и, вспомнив, где она, крепко вцепилась в рубаху брата.

— Норт? — Мари наконец полностью проснулась и огляделась вокруг.

— М? — демон не отрывал взгляд от дороги.

Мари притихла и прижалась к брату. Ей было легче от того, что он рядом. Снаружи Нортон оставался спокойным, но девушка слишком хорошо знала брата, чтобы поверить в это. Взгляд ее скользнул по его широкой спине и напряженным плечам. Норт всегда был тем, кто делал все, что мог, ради нее, ради других, забывая про себя. Но задумывался ли он когда-нибудь о собственных желаниях? Были ли у него мечты, которые он не смог исполнить?

— Куда мы едем?

— В ту... хижину, — Норт чуть оглянулся, пытаясь уловить реакцию сестры.

Он почувствовал ее дрожь спиной. Вспоминать о том, что случилось с Мари, не хотелось. Укол совести вонзился где-то в области его сердца.

— В ту... хижину?...

— Прости... Но это единственное место, где нас не будут искать. Они подумают, что мы избегаем его.

Тихий вздох вырвался из груди Марианны, когда она крепко перехватилась за плечи брата. Она знала, что другого выбора нет.

— Все будет хорошо, — прошептал демон, пытаясь придать уверенности и себе, и сестре. Его голос был спокоен, и на губах появилась слабая, едва заметная улыбка с очаровательными ямочками на щеках. — Обещаю.

Хижина была маленькой, с покосившимися стенами и крышей, укрытой мхом и ветками. Окна были крошечными, грязными, с деревянными ставнями. Рядом стоял старый сарай, едва держащийся на своем основании, его двери покосились, а доски были увиты диким виноградом. Страшно было представить, что они проспали тогда там целую ночь. Недалеко располагалась небольшая грядка, заросшая сорняками.

Плавно натянув поводья, демон притормозил Ноктуса, пока тот не остановился. Лошадь слегка фыркнула. Нортон медленно провел рукой по шее животного, успокаивая, а затем спешился. Повернувшись к сестре, протянул ей руку, помогая спуститься. Они оба замерли, молча глядя на старый домик. Никто из них не решался первым сделать шаг вперед.

— Норт, ты правда думаешь, что это подходящее место? Тут... слишком жутко.

— Это лучше, чем ничего. Нам нужно немного передохнуть и подумать, что делать дальше.

Мари доверяла брату, и, собрав волю, первой подошла к дому. В памяти у нее всплыл давний эпизод. Она была еще ребенком. Тогда отец разорвал ее любимую игрушку-медвежонка. Все началось с пустяка. Она порвала платье, бегая по саду за Винсентом. Отец пришел в ярость. Наказание оказалось жестоким.

— Ты должна стать прилежной женой! — вопил он.

В тот день Норт не выдержал. Ему было всего восемь лет, но гнев захлестнул его. Он бросился на отца с кулаками, не думая ни о чем — ни о своей слабости, ни о разнице в росте, ни о том, что будет потом. Маленькие руки яростно колотили взрослого мужчину. Мари помнила, как Энгель тогда застыл. Лицо его изменилось, в нем смешались удивление и злость. А потом он молча схватил Норта за руку и с силой швырнул его на пол.

— Ты, маленький сучонок. Да как ты смеешь? — кричал отец.

Острые лакированные ботинки безжалостно били Норта по телу, удары приходились под ребра. Марианна до сих пор помнила этот звук — хруст ломающихся дестких костей и тяжелое дыхание брата, который изо всех сил старался не закричать. Она стояла рядом, словно прикованная, и не могла ни пошевелиться, ни помочь. А Нортон мог. Всегда мог, чего бы ему это ни стоило.

Энгель безустанно находил повод излить злобу, и Мари порой не понимала, зачем вообще появилась на свет. Иногда ей становилось завидно, когда она смотрела, как брат уходит на занятия с Лоренсом. Но тут же вспоминала, какой ценой ему это давалось. Отец ненавидел их обоих, но ее почти не трогал. Из нее лепили покорную дочь, будущую жену. Сломанная женщина никому не нужна. Всем подавай невинную, тихую, послушную. Теперь она это понимала. Любимый папенька превратился в того, кого не вспомнят даже в день кончины.

Той ночью Мари пробралась к брату. В руках она несла бинты и несколько книг — те самые, что тайком утащила из библиотеки, когда никто не видел. Она знала, какие ему нравятся. Старые истории, где добро борется со злом, где герои идут до конца, несмотря на страх и боль. Отец презирал такие истории и называл их глупыми выдумками, слащавыми сказками для праздных людей. Но им с Нортом они были дороги. Было в них что-то настоящее, что-то, что давало силы жить.

Теперь же вместо сказок ее ждала жизнь в доме собственного насильника, и одна только мысль об этом внушала отвращение.

Близнецы осторожно ступили в хижину знахаря. Первое, что бросилось в глаза — влажные стены, покрытые зеленой плесенью. Потолок обвили длинные клубки паутины. В доме стоял затхлый, почти невыносимый смрад. В центре комнаты лежало тело знахаря, разложившееся почти до состояния скелета. Влажный воздух и сырость ускорили процесс, и остатки плоти превратились в гнилую массу. Скелет был наполовину погружен в истлевшие тряпки, а остатки кожи местами покрылись грибковыми пятнами. Под телом темнело пятно крови, впитавшееся в деревянный пол.

Увидев это зрелище, Марианна отшатнулась, ее глаза метались по скелету, пытаясь осмыслить увиденное. Побледнев, она прикрыла рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Не выдержав, она развернулась и выбежала наружу, жадно вдыхая свежий воздух и пытаясь очистить легкие от запаха смерти.

Оставшись один, Нортон поморщился и натянул ворот рубахи на лицо, решительно ступая к останкам. Ему предстояло очистить хижину, чтобы здесь можно было оставаться.

Подойдя ближе, он начал тихо произносить заклинание, вытянув руки. Синее пламя вспыхнуло, охватывая только труп, грязь и плесень, не задевая ничего лишнего. Нортон сосредоточился, следя за каждым движением огня.

Все это время Мари восхищенно наблюдала за братом.

— Что это было? — глаза ее сияли.

— Считай это подарком от Сатаны, — хитро усмехнулся Норт.

Пламя постепенно утихло, оставив лишь тонкий слой сероватого пепла. Нортон стоял, оценивая результат своей работы. Затем глубоко вздохнул, убрав руки. Он повернулся к Мари, и коротко кивнул в свою сторону.

— Теперь можешь заходить, — его голос звучал уверенно, хотя взгляд еще немного задержался на центре комнаты.

Увидев результаты, Марианна принялась за более глубокую чистку.

— Норт, тут и правда много работы, — заявила она, начиная перебирать очищенные склянки и книги по полкам. — Этот угол полностью забит хламом!

— Я могу справиться сам. — Нортон попытался остановить сестру.

— Нет! Я хочу тебе помочь! — надув губы, девушка пихнула брата бедром и продолжила свое занятие.

Марианна нашла тряпку и щетку в углу, среди пыльных полок и поломанных досок. Тряпка была грязный и местами протертой до дыр. Щетка выглядела не лучше — ее щетина торчала в разные стороны, а деревянная ручка треснула от времени. Но, несмотря на свой вид они все еще могли исполнять свое назначение.

Покачав головой с легкой улыбкой, Нортон огляделся и заметил в углу метлу. Он взял ее и, не говоря ни слова, стал подметать рядом с сестрой, хотя мог бы легко справиться с помощью магии. Они убирали вместе не спеша. Обменивались словами, перебрасывались шутками, временами даже смеялись. В эти минуты обоим хотелось верить, что впереди, быть может, еще осталось место для чего-то хорошего.

Когда работа подошла к концу, Норт и Мари остановились и с удовлетворением посмотрели на то, что у них получилось.

— Мы справились, — изрек Нортон, оглядывая теперь пригодное для жизни помещение.

Потирая уставшие руки, Марианна лишь тихо хмыкнула.

Первые недели в хижине были наполнены физическим трудом и изнурительными заботами. Близнецы без устали очищали, перестраивали, убирали. Мари занималась хозяйством, собирала ягоды и готовила еду из местных растений. Норт же регулярно отправлялся в город за припасами. Его поездки были тщательно спланированы, чтобы не привлекать внимания. Демон старался выходить лишь тогда, когда улицы были безлюдны и ничто не вызывало подозрений.

***

Марианна сидела у окна хижины, наблюдая, как дождь за окном усиливался, образуя меланхоличные полосы на стекле. Громадные облака, переполненные влагой, разверзлись над лесом. Огромные капли с глухим гулом начали обрушиваться на землю и ветхую крышу дома.

«Каждый день тут как прошлый, — думала она. — Все тянется ужасно медленно. Я знаю, Норт старается, как может, чтобы нас защитить, но видно, что он очень устал. Иногда я не понимаю, что страшнее — жить в этом мрачном месте или не знать, что будет потом. Он все время говорит, что у нас все получится, что вместе мы справимся... но я ведь вижу, как ему самому тяжело. Он держится ради нас, а я... просто стараюсь быть такой, какой он хочет меня видеть.»

Ее руки еще помнили каждое прикосновение к шероховатым поверхностям хижины. Кожа на ладонях была натерта, местами проступили красноватые пятна, кончики пальцев пощипывало. Регенерация у демонов шла быстро, куда быстрее, чем у обычных людей, но с каждым днем новые царапины и ссадины снова покрывали ее ладони. Мозоли только начинали проявляться, но она уже чувствовала их.

«Тут столько дел, что даже подумать ни о чем другом не успеваешь. Норту все труднее. Он почти не отдыхает, все время занят. Я боюсь, что у него не хватит сил, чтобы справляться за нас обоих. Мне бы так хотелось ему помочь... но что я могу? Все кажется бесполезным. Будто пытаемся потушить пожар, кидая в него палки.»

Глаза Марианны наполнились слезами и она не стала их сдерживать. Капли дождя с глухим шумом падали на листву, стекали по стволам, будто сама природа откликалась на боль юной демонессы. Вода струилась между ветвями, превращалась в тонкие ручейки и размывала землю, а Мари просто стояла и плакала, позволяя себе слабость. Дождь очищал землю, а слезы — ее саму.

Гром прокатился над лесом мощным, оглушающим звуком. Она боялась гроз. Марианна вздрогнула и сразу очнулась, вынырнув из собственных мыслей. Рефлекторно она сжала кулаки и почувствовала, как сердце застучало чаще, в такт гулу. Дышать стало труднее, дыхание сбилось, но девушка старалась взять себя в руки и не поддаться страху.

Заметив брата, возвращавшегося из города с тяжелой сумкой на плече, Мари выбежала из хижины с радостным возгласом. Она всегда так встречала его, но теперь старалась не показать, что только что плакала. Лицо девушки озарилось улыбкой. Подбежав к Норту, она замерла рядом.

Фигура Нортона казалась почти призрачной на фоне серого неба. Молнии вспыхивали где-то вдали, освещая его силуэт. Плащ промок насквозь и тяжело висел, цепляясь за ноги при каждом шаге. Капюшон не защищал от дождя, вода стекала по лицу, а мокрые пряди выскальзывали из-под ткани и липли к коже.

— Что удалось добыть? — голос сестры был полон надежды и любопытства.

— Я купил немного вяленого мяса и ткань для нового одеяла, — Нортон натянул капюшон плаща сильнее. — Заходи скорее в дом, а то промокнешь.

Подбежав к брату, Мари сразу взяла тяжелую сумку из его рук. Это далось ей нелегко, но она, стиснув зубы, поволокла ее в дом и направилась на кухню.

— Денег все меньше, а я понятия не имею, что нам делать дальше, — мрачно произнес Норт, следуя за сестрой.

— Может, попробуем выращивать овощи? А потом продавать?

— Где? У хижины? Вырубим кусок леса? И чем мы это сделаем? — с досадой ответил демон и тяжело опустился на стул.

Они старались расходовать сбережения осторожно, брали только самое нужное, но и того хватало ненадолго. Запасы уходили быстрее, чем хотелось.

Когда Норт не уезжал в город, все свое время он отдавал занятиям магией. Вдали от чужих глаз, он мог часами упражняться, не отвлекаясь ни на что. Книги он приносил из особой библиотеки, где его встречали настороженно. Женщина за прилавком смотрела на него с неприязнью, но Нортон не обращал внимания. Казалось, он совсем не знал покоя. По ночам сидел над свитками и книгами, почти не спал, стараясь наверстать то, на что раньше не было времени.

Иногда Норт пробовал применять магию в быту. Он заставлял воду закипать без огня, зажигал огоньки света, укреплял стены хижины, чтобы не продувало. Ему хотелось, чтобы им с Мари жилось хоть немного легче. Но не все выходило.

Однажды, упражняясь с Мглой, Нортон направил ее на ближайшие деревья. Он не рассчитывал силу точно — и то, что произошло, превзошло его ожидания. Несколько стволов с треском переломились, щепки взметнулись в воздух, листья закружились вихрем.

Норт и вправду подумал, что мог бы принести пользу — расчистить, как предлагала сестра, поле, заняться огородом, вырастить овощи, продавать их на ярмарке. Мысль показалась разумной, почти обнадеживающей. Но стоило взяться за дело, как сила вновь выходила из повиновения. Вместо того чтобы помогать, он разрушал. Демон мрачнел и ничего не говоря, уходил в лес. Там, в одиночестве, он упражнялся часами, пока не валился с ног от усталости.

Однажды под вечер Нортон сидел у очага, сосредоточенно работая с Мглой. Тьма вилась у его рук, медленно извиваясь по его воле. Он старался научиться создавать больше предметов. Демон был так погружен в занятие, что не слышал шагов. Мари бесшумно вошла, остановилась на миг у двери, потом подошла и села рядом. Некоторое время она молча наблюдала. В его движениях было что-то завораживающее, незнакомое, но притягательное. Не отрывая взгляда, девушка вдруг воскликнула:

— Норт, нечестно, что мы близнецы, а сила досталась только тебе!

Нортон чуть усмехнулся, не отвлекаясь от Мглы. Мари снова привычно надула свои губы. Он знал, что сестра не со зла.

— Магия — это не только дар, Мари. Это еще и труд. Учеба, тренировки, много боли и ошибок. Ты не представляешь, сколько времени я потратил на то, чтобы это хоть как-то получилось.

Марианна фыркнула. Ее глаза светились одновременно и восхищением, и легкой завистью.

— Но мне бы тоже хотелось так уметь...

Нортон бросил на нее короткий взгляд и тепло улыбнулся, обнажив клыки. Здесь, в доме, они не скрывали свою истинную сущность, и хвост сестры забавно извивался, словно живя собственной жизнью.

— Когда-нибудь я обязательно научу тебя, — пообещал демон.

Ему самому казалось странным, что у Мари не было никаких магических способностей. Он всегда думал, что если сила досталась ему, то и у нее она должна была быть. Время от времени его посещала мысль — проверял ли отец это по-настоящему? Может быть, просто не захотел. Норт почти не сомневался в этом.

***

Лето принесло с собой невыносимую жару, накрыв лес и город раскаленным куполом. Фебус беспощадно палил, выжигая все вокруг, и делал воздух настолько сухим, что, казалось, заставит горло вывернуться наизнанку от кашля. Внутри хижины тоже было невыносимо, и ни толстые стены, ни плотные шторы не могли полностью защитить от зноя — жар проникал в каждую щель. Поездки Нортона в город становилась настоящим испытанием. Улицы были переполнены, люди искали спасение от жары, пот струился по их лицам, и тесные переулки наполнялись удушливым зловонием.

Накинув плащ с капюшоном, Норт попытался скрыть лицо. Но в жаркую погоду такая одежда привлекала внимание. Проходящие оборачивались, кто-то смотрел пристальнее, кто-то — с настороженностью. Демон чувствовал на себе взгляды, но старался не замечать их. Ему было все равно, что думали о нем. Шел быстро, голову держал низко, плечами расталкивал прохожих. Под плащом становилось душно, губы пересохли, горло саднило от жажды. Головокружение накатывало волнами. За спиной тянула вниз тяжелая сумка.

Лето стояло не просто жаркое, а беспощадное. Зной палил без пощады, выжег поля и сады, над землей дрожал воздух. Цены росли, а в его кошеле при каждом шаге звенело всего несколько ксалир. Но Нортон не терял духа. Он верил, что еще немного — и Мгла подчинится ему до конца. Он сможет создавать из нее плоды, овощи, все нужное. Пройдет время, и о нем забудут, имя сотрется из памяти людей, а сам он, быть может, будет жить как фермер.

Витая в облаках, Норт налетел на прохожего и сбил его с ног. Тот упал с глухим звуком, подняв пыль. Нортон уже собирался пройти мимо, но вдруг почувствовал, как его схватили за руку. Он остановился и обернулся. Сердце замерло на одно короткое мгновение.

— Винсент?... — растерянно произнес Нортон.