Владыка забвения: Железная Воля

В зале, освещенном мягким светом хрустальных светильников, царила тишина, прерываемая лишь еле слышным свистом ветра за окнами. В центре помещения, на троне, сидел Светлый Владыка. Его серые, усталые глаза смотрели вдаль. На лбу зияла рана, из которой медленно сочилась кровь. Вокруг него суетились лекари, спешно накладывая повязки и прикладывая мази.

В этот момент пространство перед троном дрогнуло, и комната наполнилась ослепительным светом, источником которого оказался Архангел Гавриил. Его истинный облик был далек от человеческой красоты. Крылья этого существа были многочисленны и величественны, но не изящны. Они располагались в разные стороны, каждое покрыто белыми перьями. Жутковатые глаза ангела беспорядочно располагались по всему его телу и крыльям.

Его зловещий облик заставил лекарей мгновенно прекратить свои заботы. На их лицах застыл страх перед небесным существом. Они, не в силах устоять, низко поклонились и, торопливо отступая, покинули зал. Их быстрые шаги и шепот затихли в коридоре, оставляя лишь короля Мирана, Иветту и ангела.

— О, Светлый Владыка, послушай же мое повеление! Триединые недовольны твоим правлением. Время идет, и тьма охватывает мир, поднимая волну восстаний и недовольства. Небо и земля поглощены угрозой, но есть и нечто ужасное. Мессия вернулся к жизни.

Лицо короля стало мраморно-белым. Сила Мессии, согласно древним пророчествам, могла уничтожить весь мир.

Архангел продолжил с угрожающим спокойствием:

— Возвращение Мессии означает надвигающуюся катастрофу. Он несет с собой не только разрушение, но и полное уничтожение всего, что мы, светлые существа, пытались построить и защитить. Мессия не щадит ни свет, ни божественное, ни любое проявление чистоты. Его цель — заменить все вечной тьмой. Если ты не примешь немедленных мер, все, что ты любишь и защищаешь, будет уничтожено.

Взгляд Владыки скользнул к стороне, где стояла демоница. Для него она была не просто воином, а воплощением семьи. Ее сильная фигура манила взгляд короля. Яркие голубые глаза генерала сияли холодным блеском. Владыка не мог скрыть, как его взгляд задержался на ней, полон чувств. Каждое движение девушки было одновременно и решительным, и грациозным. Миран не мог не ощущать боль от необходимости принять решение о ее судьбе. Он понимал, что Гавриил не оставлял ему выбора.

— Мой Генерал, — произнес Владыка, его пальцы мерно постукивали по перилу трона. — Как ты объяснишь эту ситуацию?

Иветта, сделала шаг вперед и, взвесив каждое слово, произнесла:

— Владыка, мы справляемся с демонами в пределах нашего контроля, но ситуация усложняется. Восстания и бегство аристократов подрывают нашу стабильность. Но мы не можем устроить геноцид! Мы должны найти другой путь, чтобы справиться с угрозой, не разрушая чужие жизни.

— Геноцид? Разве это твой ответ на мое предостережение? — слова Гавриила звучали как гром среди ясного неба. — Демоны, — продолжал он, — существа, погруженные в бездну порока, лишенные всех достоинств! В их существовании нет ни капли смысла и света. От них исходит только пагуба и тьма. Как ты можешь считать, что эти твари, чуждые всему миру, заслуживают какого-либо сожаления? Эти порождения тьмы, изначально обреченные на уничтожение, не имеют права на жизнь, которую ты пытаешься защитить!

Затем он обратился к Иви:

— И ты, демоница, — продолжал ангел. — Ты осмеливаешься находиться здесь, среди тех, кто борется за свет, как если бы ты была достойна прощения? Ты и подобные тебе — олицетворение грехов! Твоя демоническая природа противоречит всему божественному. Твои доспехи и рога, твои глаза, полные ярости, не скрывают твоей истинной сущности. Ты была лишь временным щитом для Валоры, но Небеса больше не нуждаются в тебе.

Его многоглазый взгляд скользнул к королю, и продолжил с еще большим презрением:

— А ты, Владыка, насколько глубоко ты погружен в эту ошибку? Ты позволяешь этой темной твари, этой демонице, продолжать жить рядом? Немедленно убери эту нечисть! Она разлагает твое сердце и мешает тебе. Убирай ее, пока не поздно!

Иветта, ощущая давление ситуации, молчаливо сделала шаг назад, а затем удалилась из зала.

Заметив напряжение в глазах Владыки, ангел нахмурил свои черты и, его голос стал еще более злостным:

— Если ты не примешь немедленных мер, мы найдем более достойного. Ангел будет управлять этим миром с безупречной строгостью, соответствующей нашему замыслу. Помона уже лишилась своего правителя — и это было отличным решением.

Гавриил завершил свою угрожающую речь, и его облик, окутанный сияющим светом, начал постепенно расплываться.

Преодолевая внутренний страх, мужчина поднялся с трона и направился к балкону на вершине замковой башни. Он хотел уйти подальше от напряженного зала, где царила давящая тишина, и найти место для раздумий. Балкон был местом, где Владыка мог побыть наедине с собой, собрать мысли и отдохнуть от суеты. Холодный зимний воздух освежал, а вид заката, раскинувшегося перед ним, завораживал. Небо горело яркими оттенками оранжевого и розового, будто полотно, которое художник только что наполнил цветом.

У перил уже стояла Иви, ее силуэт вырисовывался на фоне кровавого заката. Генерал была без доспехов. Платье из мягкой черной ткани ниспадало до пола, подчеркивая каждый изгиб ее воинственной фигуры с изяществом. Глубокий вырез горловины придавал образу смелости, открывая линию жилистой шеи, а тонкие рукава мягко облегали сильные, рельефные руки. По бокам аккуратно ложились складки, добавляя движению платья плавность и легкость. Русые волосы дьяволицы поднимались легкими волнами на ветру. Веснушки Иветты, словно поцелуи Фебуса, были рассыпаны по ее щекам и носу, добавляя лицу особое очарование.

Владыка приблизился к ней, его сердце то ли замерло, то ли забилось быстрее. Он не сводил с нее взгляда. Каждый миг рядом с ней заполнял его трепетным волнением. Мужчина положил руку девушке на плечо. Его прикосновение было сдержанным, но в этом жесте было столько нежности, что он сам удивился, насколько сильно ему хочется, чтобы этот момент длился дольше.

— Все будет в порядке, Иви. Я не могу себе позволить потерять тебя из-за прихоти Богов. Мы должны найти другой путь.

Обернувшись к нему, девушка сохраняла спокойствие и собранность. Ее лицо оставалось непроницаемым, каждая черта выдавала самоконтроль и сосредоточенность. Но в глубине ее глаз мелькнуло беспокойство — короткий момент, прежде чем выражение вновь стало безупречным.

— Это не правильно, Миран. Мы не можем просто подчиняться воле Небес, когда это ведет к исчезновению расы. Мы должны искать другой путь, чтобы сохранить хотя бы часть сострадания.

Король обнял ее, стараясь передать всю поддержку, на которую был способен. Но тело дьяволицы оставалось неподвижным, дыхание ровным и холодным. Несмотря на всю глубину своих чувств, Миран осознавал, что не сможет растопить эту глыбу, пока Иветта сама не захочет. Желанное сердце Генерала, спрятанное под этой толстой коркой льда, оставалось недосягаемым.

— Я не собираюсь терять тебя и твою расу. — Внизу живота у него томно заныло. — Ни из-за прихоти Богов, ни из-за чего-либо еще. Ты — моя причина жить, и я буду бороться, чтобы защитить нас обоих.

Сохраняя внешнее спокойствие, демоница робко обняла его в ответ, обвивая его стройную талию. Иветта прижалась к Мирану, и он ощутил ритм ее дыхания рядом с собой. С каждым мгновением ее близости плотское желание короля росло, становясь едва сдерживаемым. Все его существо тянулось к ней. Иви была рядом, ее тепло разливалось по его коже, и в эту секунду он знал, что хочет ее так, как не хотел никого прежде — полностью, и без остатка.

— Ха-ха, с тобой я точно не замерзну, — сказал мужчина с легкой шутливой ноткой. — Некоторые демоны, как ты, отлично переносят зиму.

Прижимая девушку ближе, король перешел к серьезному тону и заговорил о важном задании, стараясь отвлечься от физической реакции:

— Я поручаю тебе убить Мессию. А также сбежавших аристократов. Мы предполагаем, что этот Мессия — тот самый мальчик, что был частью ритуала в поместье Гемоку. У него было три рога. Я клянусь, что это последняя жертва, необходимая для достижения наших целей. Если демоны больше не будут представлять опасности, я верю, что Триединые смилуются над нами.

— Итак, это последнее задание, — едва заметно сжав губы, она скрестила руки на груди, холодно отстраняясь от короля. — Опять мне приходится вмешиваться в дело, которое может не принести нужного результата.

— Я молю тебя, Иви...

Он пытался разглядеть ее настоящие чувства за этой незримой маской. Ее голубые глаза были спокойными, почти бесстрастными, и только едва уловимое напряжение выдавалось ему. Миран жадно ловил каждую деталь, стараясь уловить малейший проблеск эмоций и понять, что пряталось за ее отточенной сдержанностью, словно ребенок, разворачивающий заветный подарок в яркой упаковке.

Он наклонился и осторожно коснулся ее губ своими, словно проверяя, позволено ли ему быть ближе. Владыке хотелось, чтобы она оставила свой привычный щит, позволила себе открыться. Но тело демоницы заметно напряглось в мужских руках, явно сопротивляясь. Миран не отступил, добиваясь своего до конца. На мгновение Иветта действительно замерла и медленно закрыла глаза, позволяя королю получить желаемое.

— После этого пообещай мне вернуться живой.

— Я справлюсь. — сухо ответила девушка.

Не произнеся больше ни слова, Иветта развернулась и уверенно шагнула к краю балкона. Без тени сомнения она спрыгнула вниз, и мягкий снег беззвучно принял ее падение. Едва ее ноги коснулись земли, Мгла вокруг начала сгущаться, формируя черную броню. Латы и доспехи, будто вторая кожа, плотно обвили ее тело. Не останавливаясь, Иви двинулась вперед по заснеженному ландшафту. Ее силуэт быстро растворился в белом вихре, оставляя короля одного на балконе.

Миран погрузился в воспоминания. В его разуме вновь ожила сцена из той ужасной ночи, когда дворец полыхал пламенем, и все, что он знал, рухнуло в миг.

Его маленькие руки вцепились в мать, пытавшуюся спрятать его. Мужчины, которые привели с собой смерть и разрушение, были крайне жестоки. Захватчики действовали безжалостно. Крики и слезы матери смешивались с хаосом. Их грубые, потные руки разрывали одежду, обнажая тело женщины. Вопли ее страданий терялись в гуще битвы, а отчаянные попытки вырваться лишь усугубляли мучения матери. Слезы катились по ее лицу, смешиваясь с грязью и кровью.

Миран, наблюдавший за этим кошмаром, не мог отвести взгляд.

Когда последние звуки битвы затихли, в замке воцарилась жуткая тишина. Захватчики, оторванные от звериной ярости, теперь приступили к последним, самым ужасным актам. Тело матери Мирана, уже использованное и истерзанное, лежало неподвижно. Однако их внимание привлекло молчаливое присутствие в углу комнаты.

Мальчишка, едва ли понимая, что происходит, изо всех сил цеплялся за любую возможность сопротивления. С каждым мгновением, когда он чувствовал, как его поднимают на высоту, страх в маленьком сердце становился все невыносимее.

Мужчина вышвырнул мальчика с балкона.

Воздух бил в лицо и грудь, отбирая дыхание, а руки и ноги бессильно раскинулись. Когда Миран врезался в землю, кости под весом собственного тела не выдержали. Боль, резкая и пронзительная, пронеслась по конечностям, а затем, словно волной, докатилась до внутренних органов, смещая их в стороны. Воздух с хрипом вырвался из легких, и сломанные ребра впились в плоть.

Его мысли ускользали, а сознание медленно меркло. С каждым обжигающим вдохом Миран все дальше уходил в пустоту, где не было ни звуков, ни света. Вокруг него царил хаос, потрескивали языки пламени, но ему было плевать.

Это был конец.

И вдруг, в этом угасающем мире, он увидел ее — дьяволицу. Она подошла к нему, наклонилась и аккуратно обняла. Под ее руками раны начали затягиваться. Исцеляла она плохо, словно не знала, как направить свою силу, и порой ее движения приносили новую боль, но даже этого хватило, чтобы дать Мирану шанс на жизнь. Там, где еще недавно зияли глубокие раны, кожа медленно крепла, а кровь переставала сочиться. Дыхание мальчика постепенно выравнивалось.

Демоница осторожно несла его на руках, ее шаги были мягкими и бесшумными, почти растворялись в тишине. Она быстро двигалась через разрушенный замок, ловко обходила завалы и пряталась, избегая мест, где еще затаилась опасность. Пронесшись сквозь хаос и бойню, девушка унесла его прочь от кровавых сцен и огня, пока не достигла тихого, укромного уголка.

Девушку, которая спасла и позаботилась о Миране, звали Иветтой. Несмотря на свою демоническую природу, она окружила его неожиданной нежностью. Иви обеспечивала его всем необходимым — от пищи и медицинской помощи до защиты от внешних угроз. Она оставалась рядом долгие годы, передавая ему знания о мире, обучая жизненным навыкам и прививая умение выживать.

Когда волна бунта, сокрушившая Валору, наконец отступила, и королевство погрузилось в долгожданную тишину, прошло уже восемь лет. За это время трон успел занять чужак. Однако Иви избавила королевство от его правления, убрав самозванца и освободив трон для истинного наследника.

Юный принц, выросший вдали от дома, был готов наконец заявить о своем праве на трон. На следующее утро, после совершеннолетия, замок пробудился от долгого молчания под звуки фанфар и оживленных голосов. Во внутреннем дворе собрались верные сторонники, жители замка и окрестных деревень, готовые приветствовать нового правителя. Его голос был тверд и исполнен достоинства, когда Миран говорил о своем праве на трон и о том, что в его жилах течет кровь истинного короля и наследника Небес. Он обещал народу вернуть спокойствие и справедливость, восстановить королевство, как в былые времена.

Его слова проникли в сердца людей, наполняя их надеждой, давно утраченной. Сначала раздавались лишь робкие выкрики поддержки, но вскоре одобрение и вера в его правление разлились по двору. Небесам пришлось принять нового Владыку, ведь он действительно носил в себе частицу ангельской крови.

Мирану вручили корону, и этот акт стал началом новой эры. Вскоре началось восстановление замка. Под его руководством старые стены укреплялись, комнаты снова наполнялись светом, и жизнь возвращалась в каждое темное помещение. С каждым днем замок становился ближе к своему прежнему величию, и вместе с ним возрождалась Валора. Так, по крайней мере, думал Миран.

В благодарность за бесценную помощь Иветту назначили генералом, что обеспечивало ей защиту от работорговцев и гнева горожан. Миран, ставший королем, не мог забыть, как демоница явилась к нему в ту ночь. Ее образ, выделяющийся на фоне пламени, навсегда отпечатался в его памяти. Сначала это была лишь детская симпатия, невинное восхищение, но с годами, когда он взрослел, его чувства лишь усиливались. Иветта была самой верной и заботливой из всех, кто находился рядом, став для Мирана чем-то большим, чем просто другом или соратником.

Иветта, прячась в доспехах от ветра, направлялась к поместью, где произошел ритуал. Ее шаги углублялись в снежный покров и моментально покрывались новым слоем снега. Небо затянуло тяжелыми облаками. Дьяволица была полна решимости лично выяснить, что произошло в этом месте, и осмотреть последствия последних событий.

В ее мыслях снова и снова всплывал образ Мирана, его лицо, выражение его глаз, его прикосновения. Каждый шаг напоминал ей о том, что недавно произошло — о поцелуе, который оставил горечь и пламя на ее устах.

Эти воспоминания согревали ее сердце, но разум не давал забыть правду: ей нельзя любить смертного. В ее мире любовь была излишеством, недопустимой роскошью. Демоны могли любить только однажды, и их сердца были обречены на столетия одиночества. Поэтому все расы стремились заключать браки только со своими. Иветта знала, что, если она позволит себе это чувство, то обречет себя на муки. После его смерти она не перестанет любить его и будет терзать себя до собственной гибели. Эти мысли грызли ее изнутри. Несмотря на всю силу чувств, демоница не могла позволить себе большего и держала своего Владыку на расстоянии.

Поместье бывших графов Гемоку встретило ее разрухой. Каменные стены, некогда гордые и величественные, были обрушены, а земля покрыта обломками и пылью. Внутри она нашла тело мужчины, безжизненно лежащее среди обломков. Решив, что его нельзя оставлять просто так, Иви похоронила его рядом с могилой, которую обнаружила на заснеженной поляне.

— Главное, лошадей не тронул, — с иронией заметила Иветта, наблюдая за замерзшими животными, которые скубали кору деревьев.

Не зная, в каком направлении отправился Норт, Иветта решила исследовать ближайшие деревни в надежде найти хоть какой-то след. Целую неделю она неустанно путешествовала по окрестностям. Небо хмурилось, а холодный ветер пронизывал до костей, хотя ей это не причиняло вреда. Скрыв свой демонический облик, Иветта пересекала одну деревню за другой, надеясь в каждой получить хотя бы малейшую подсказку.

В конце концов, ее странствия привели ее к крошечной деревушке на юге, почти затерянной среди снежных просторов. Она зашла в маленькую, скромную таверну и села за один из столов, оглядываясь вокруг, пока не заметила грубого местного жителя, сидящего у стойки.

— Ты, — обратилась она к нему, подойдя, — мне нужна информация. Я ищу демона или тех, кто их скрывает. Меняю на золото.

Мужчина прищурил глаза и отстранился, собираясь скрыться. Его лицо было красным от алкоголя, а руки дрожали, когда он подносил кружку с вином к пересохшим губам.

— Не знаю, о чем вы говорите, — пробормотал он, встав с лавки.

Иветта не медлила. Она схватила его за шиворот.

— Говори правду! Я пришла сюда не ради пустых разговоров.

— Ладно, ладно! Есть тут чокнутые старики, семья Рейнард, постоянно таскают к себе всяких... странных личностей. Они держат их в своем доме. Часть деревни даже помогает им, по какой-то своей причине. Если хочешь узнать больше, попробуй пойти туда!

Получив необходимую информацию, Иветта бросила бедолаге пару золотых монет и направилась к указанному месту.