22 глава 2 часть
- Да ты издеваешься?!
Недлально выкрикнул Белький, держа в руке градусник, который показывал 41°, перед ним на футоне лежал Цубаки, что мелко дрожал, лёжа под пуховым одеялом, Белький смотрел на градусник с неким шоком, вспоминая, что Цубаки раньше болел не больше, обычно 39°, очень редко 40°, а тут 41°. Недовольно цыкнув, вампир бросил презрительный взгляд в сторону сидящей в углу комнаты человека:
- Допрыгалась, дура? Ну что, счастлива? Цуба-кен лежит с температурой чуть ли не 42°, ты добилась того, что хотела?
Лиз ничего не ответила, обняв только свои колени, она опустила на них голову и закрыла глаза, она даже не понимала, какого черта она тут делает? Прибежавший к ним Шэмрок забрал Цубаки. Но и забрал с собой Элизабет: «Юная госпожа, пожалуйста, вернитесь, юному господину вы сейчас очень нужны, вы же его Ева, если вы будете рядом, пока он болеет, то ему станет лучше, прошу вас, не бросайте его сейчас, умоляю... Пойдёмте домой, я... Мы все скучаем по тебе, Элизабет...» Сжавшись, Лиз пожалела уже, что пришла сюда, чувствуя себя виноватой, загнанной в угол, она просто хотела уйти, испариться от этого презрительного взгляда к черту, чтобы не видеть ни Белькия, ни Цубаки которому сейчас очень плохо из-за неё?.... Неужели всё это из-за нее и во всем этом виновата она?....
Белький отвернул голову от Лиз, став думать, что ему делать с Цубаки: нужно было сбить температуру и вколоть обезболивающие, оценив состояние девчонки, Белький прикинул, что сейчас творится с Цубаки осознавая, что стоит поспешить.
- Сиди в своем углу и не ной! Не делай хуже состояние Цубашки своими соплями, дура!
Быстро произнес Белький, удалившись из комнаты уныния, чтобы взять нужные препараты, Белький не ожидал, что Цубаки вернется в отель не на своих ногах, а его принесут, потому не особо и подготовился, учитывая огромную любовь Сервампа к различным таблеткам, это миссия невыполнима, сидя в углу, Элизабет, не смотря в сторону футона, тихо спросила:
- Почему ты стоишь около него?
Хадзуки стоял над постелью Цубаки опустив голову, и пусть его глаза были спрятаны под белоснежной повязкой, он как будто смотрел на уныние, на лице была улыбка, но стоило Лиз задать вопрос, и вот голова паренька уже повёрнута в её сторону:
- Просто интересен этот случай, сервампы редко болеют, да и плюс этот случай крайне необычен, и я бы хотел его изучить.
- Изучить?
Удивленно переспросила девушка, взглянув на Хадзуки, что так безмятежно улыбался, говоря слова настоящего учёного.
- Зачем?
- Просто интересно, я никогда еще не видел, чтобы неприглашенный так страдал от связи, да и связь это неизученная и непроверенная, я просто предлагаю, что его состояние вызвано этим, на самом деле я ума не приложу, что с ним.
Подойдя к Элизабет, парень сел перед ней на колени, положив руки на коленки, он с улыбкой сидел напротив неё.
- Но не волнуйся, то, что мертво, умереть ещё раз не может, особенно сервампы, в них заключены множество человеческих душ и сильные фамильяры, которые и делают их сервампами.
- Хадзуки...
Сглотнув, Лиз опустила глаза, прижав к себе колени, смотря в пол.
- Откуда ты столько знаешь?..
- Я живу не одно столетие, Увайт, я много видел, много слышал и очень-очень много знаю. Душа моя стара и тонка, едва держалась раньше в теле физическом под грузом пережитого. Но память и долголетие - карой мне вечной за все дела мои далеко ушедшие.
С улыбкой на губах говорил Хадзуки под удивленным взглядом зеленоглазой. Вопрос сорвался с него губ её настолько быстро, что мысли за ними не успевали:
- Ты раньше был человеком?
- Что?
С удивлением в голосе переспросил её собеседник, но после улыбка на какое-то время пропала с его губ, и парень тихо вздохнул:
- Я не помню, но думаю, что...
Остановившись на полуслове, Хадзуки вновь вернул улыбку на своём лице, весело произнёс:
- Да, человек, я человек. Хотя бы перед лицом хозяйки это стоит признать. Я человек криворукий, ученый, который интересуется этим миром, но, несмотря на долгую жизнь, так и не смог понять людей, особенно тех, кто носят фамилию Увайт.
Встав, Хадзуки грустно улыбнулся, опустив голову.
- Вы, Увайты, отличаетесь от других людей своим бесстрашием и ходом мышления. Каждое поколение безумнее другого, и каждое готово отдать жизнь ради разной ерунды, важной для них, но тем не менее.
Хадзуки хмыкнул, замолчав на какое-то время, вспоминая что-то.
- Я обожаю твою семью. Каждый, в чьих венах течёт её кровь, были просто восхитительные люди со своими характерами, чувствами и общим безумием, с отвагой и верой в сердце. Жаль, что ты не увидела своего дедушку. Он был восхитительным человеком, как и твой ныне покойный отец.
- М?!
Встрепенувшись, Лиз резко подняла голову, встав.
- Ты знал моего отца?!
- А? Ну конечно же я знал твоего отца, дедушку и вообще всю твою семью, я ведь ваш родовой защитник, и, конечно же, я лично был знаком с главами рода Увайтов, они же были моими бывшими хозяевами.
Спокойно ответил он, не понимая такой бурной реакции на его слова, но затем тихо вздохнул:
- Прости, тебе, наверное, не нравится говорить о таком.
- Нет-нет, дело не в этом, ты же был с отцом, когда он умер?
- Да.
Подтвердил темноволосый, не понимая ход мыслей девушки, продолжая улыбаться, глаза зеленоглазой забегали, когда она нервно спросила:
- Как он умер?... Как мой отец ушел в мир иной, Хадзуки, что произошло в тот злополучный день в парке?...
Хадзуки замолчал на какое-то время, опустив голову:
- Я не знаю...
- Врешь!
Вскрикнула Элизабет, схватившись за его одежду, девушка заплакала:
- Я помню! Помню, как сорвала крестик с груди отца! Ты же был заточен в этом крестике, значит, ты видел, как умер отец, почему ты врёшь тогда, Хадзуки?!
- Хозяйка...
Растерянность в голосе Хадзуки была очевидна, он не мог подобрать слов, не осознавая, как одна маленькая ложь привела к такой бурной реакции.
- Прости...
- Хватит, Хадзуки! Я не хочу! Не хочу, чтобы мне врали!! Не хочу, что ты мне тоже врал!!
Отпустив его одежду, она упала на колени, продолжая горько плакать. Ложь... Она была повсюду, все ей врут, даже сама она обманывает себя и окружающих.
- Я... Устала от лжи... Хочу, чтобы хоть кто-то мне не врал никогда...
Тихо произнесла она, продолжая тихо плакать, пока Хадзуки молча стоял рядом с ней, пока с покорностью он не опускается перед своей нынешней хозяйкой на колени.
- Пусть будет так.
Взяв руку нынешней главы рода Увайтов, Хадзуки мягко улыбается.
- С этого дня из моих уст больше не будет выходить ни одного лживого слова, если такова воля моей хозяйки, я больше не посмею никогда ей врать, отныне и впредь я буду честен с тобой, моя дорогая госпожа.
С мягкостью в голосе заверил Хадзуки, поднеся её руку к своим губам, вызвал в теле Лиз мелкую дрожь, обомлев от его слов, она напрочь забыла о том, что плакала, уставившись на того, а после и вообще покраснев едва.
- Не плачь только, хозяйка, я не хочу, чтобы ваше лицо омрачалось чем-либо.
Вытирая аккуратно чужие слезы, парень улыбался, как прежде, пока смотрел как девушка шморгая носом старалась успокоится.
- Юная госпожа.
В комнату вошел Шэмрок с подносом, на котором был чай с печеньем, найдя Элизабет в углу комнаты сидящей на коленях и с красными глазами от слез, он мигом подошел к ней, поставив поднос на пол, Шэмрок опустил и сел рядом с девушкой на пол с беспокойством рассматривая её лицо.
- Почему вы плачете? Белький обидел вас?
- Нет, нет, он здесь ни при чем, просто... Вспомнила об отце...
Опустив голову, Лиз прикусила губу. Хадзуки все так же сидел на своём месте, но как только Шэмрок вошел в комнату, он опустил руку своей хозяйки, чтобы не возникало вопросов у вампира.
- Отца?
Тихо переспросил с некой грустью Шэмпок, опустив взгляд, сжав одну руку до побеления.
- Мне здесь не место...
Резко выпалила Лиз, вставая, вернув взгляд на нее, мужчина растерянно схватил девушку за руку.
- Нет, это не так, юная госпожа, ваше место здесь, мы ваша семья, вы на своём месте рядом с юным господином.
- Неужели?
Негромко с некой насмешкой спросил Хадзуки, смотря пристально на растерянного подклассника, который, естественно, не видел его и, конечно же, не слышал Хадзуки. От чего вопрос скорее адресовался пустоте. Элизабет присела обратно, тяжело вздохнув.
- Я так не считаю, из-за меня Цубаки сейчас в таком состоянии, какого я тут делаю?
Шэмрок, видя, в каком она сейчас состоянии, тяжело вздохнул, став подбирать слова. Мужчина умолк на какое-то время, после же осторожно коснулся руки Лиз, став едва касаясь гладить.
- Понимаете, юный господин понимает, что вы привязаны к сироте Махиро, но он хозяин сервампа лени, сонного дьявола лени, а этот сервамп убил одного важного человека для юного господина, он не может ему это простить, да и...
Шэмрок замялся, опуская голову, он думал о том, что же сказать дальше, чтобы доступно объяснить расстроенной девушке все правильно.
- Юный господин ненавидит людей... Вы одна из немногих людей, пользующихся благосклонностью юного господина. И поверьте, на то есть причины.
- Какие?...
Тихо спросила Элизабет, взглянув на Шэмрока печальным взглядом, в котором читалась боль.
- Какая причина может быть настолько вечной, чтобы покушаться на жизнь детей?... У него что, сердца нет?... Зачем так издеваться над детьми?... Махиро, Мисоно - они дети... Если он так хочет выяснить отношения с братом, так пусть выясняет, но без вреда для детей. Махиро же не сделал ничего плохого ему, тогда почему?...
- Он мешает.
Раздался голос со стороны входа в комнату, на пороге стоял Белький, держащий в руках аптечку с различными препаратами, выглядел он явно не в настроении, пройдя в комнату он подошел к двоим.
- Твой дружок мешает планам Цуба-кена, и, во-первых, он твоего дружка не трогал и приказ убить не отдавал, Сакуя сам напал на этого мальца, как и на Еву похоти, напомню тебе, человечик, что Цуба-кен и пальцем не тронул ни одного, ни другого, Сакуя напал на обоих, а в планы Цуба-кена не входило убийство сопляка, но он мешает, и если ты не знала, твой дружок напал на меня и чуть не убил, Цуба-Кен спас меня, встретившись с хозяином лени, а малец в себя поверил и сказал, что сделает Цубаки своим сервпмпам, о придурок, и Цуба-Кену это явно не понравилось, еще чуть-чуть и он бы убил твоего дружка, но в последнюю минуту он отпустил его, и знаешь почему?
Белький блеснул кроковыми глазами, смотря на Лиз с некой неприязнью.
- Потому что о тебе, дуре, думал, знал же, что ты расстроишься...
- Держи язык за зубами, Белький.
Пригрозил ему Шэмрок, собираясь уже встать, но Лиз опередила его, встав и взглянув прямо в глаза вампира.
- Чем я могу помочь Цубаки?...
Тихо поинтересовалась Элизабет, на что розоволосый даже скривился.
- Тц... Сначала гробишь, а потом уже чем помочь, мозг включи и хватит вести себя как пятилетка, бесит.
Отвернувшись, вампир подошёл к футону, присев рядом, коснулся рукой лба Цубаки, понимая, что жар все ещё держится. Достав из аптечки охлаждающий пластырь, наклеив на лоб, чтобы сбить температуру, Белький бросил короткий взгляд на стоящую все так же девушку.
- Иди сюда...
Тихо позвал её врач. Повернув голову в сторону Белькия, зеленоглазая спокойно подошла к нему и села рядом.
- посиди с ним. Как только откроет глаза, дай ему лекарство думаю из твоих рук Цубашка его выпьет.
Стал объяснять вампир, достав бумажный кулон, в котором были лекарства. Дав их Элизабет, Белький продолжил объяснять, пока не умолк.
- И самое главное, постарайся не пускать сопли пузырём, рыдая. Цуба-кен чувствителен к твоим чувствам, ему может стать хуже. Если ты все еще считаешься нас чужими, человечик, то хотя бы сделай это ради трудов Цубашки, облогодори его так за то, что с тобой возился, когда ты так валялась.
После того как дал указания и девушка кивнула, сказав, что всё поняла, врач удалился, через минуту Лиз протянули чай.
- Не обижайся на него, Белький просто очень привязан к юному господину, они как лучшие друзья, и, конечно же, Белький переживает о юном господине, потому так и злится на вас.
- Я понимаю, спасибо, Шэмрок.
Взяв чай,
Элизабет слабо улыбнулась, через какое-то время девушка осталась одна, ну как одна? Хадзуки после ухода Шэмрока встал и пошёл к девушке, мягко улыбнувшись, поправляя выбевшие пряди шоколадных волос, заправляя их за ушком.
- Хозяйка, неужели вы поверили словам врача и простили Камелию?
Лиз молчала, потупив взор, она просто молча сидела около постели своего сервампа, не реагируя на внешние раздражители, от чего Хадзуки, коснувшись костяшками пальцев её щеки, паренек что-то пробубнил себе под нос, после же, повернув голову на Цубаки, паренёк скривился на секунду, но после выражение лица было прежним, всё такое же весёлое и прекрасное.
- Хозяйка?
- Не называй меня хозяйкой...
Тихо прошептала девушка, закрыв глаза, подняв голову.
- Я тебе не хозяйка, а ты не мой слуга. Я не знаю, какие у тебя были отношения с отцом моим, но у меня нет рабов. Ты мне не слуга, а...
Лиз замолчала, не зная, какое слово подобрать под их отношения. Они не были друзьями и тем более возлюбленными до сегодняшнего дня. Она вообще Хадзуки впервые в глаза увидела, а тут стала уже хозяйкой, и Цубаки спалился. В этой суматохе нет времени и подумать.
- Кто, если не слуга?
- Эм... Я...
Открыв глаза, Элизабет растерялась, не зная что и сказать, ведь ни одно слово не подходило под их взаимоотношения с Хадзуки. Хмыкнув, парень поднимает голову вверх, коснувшись поверх руки Лиз своей, говоря:
- Мать говорит Христу: «Ты мой сын или мой бог? Ты прибит к кресту. Как я пойду домой? Как ступлю за порог, не поняв, не решив, ты мой сын или бог? То есть мёртв или жив? Он говорит в ответ: мёртвый или живой - разницы же нет, сын или бог. Я твой.» Нет разницы, какие у нас узы с вами, супруг, друг, помощник, враг, незнакомцы, как ни назови нашу связь, она не станет слабее, я все равно останусь твоим, я твой с ног до головы, каждая улыбка, слова, действия - все делается во имя тебя, и мне нет разницы, как тебя называть, хозяйкой или же супругой, мое отношение к тебе не поменяется с этого дня, я не вру тебе, как другие люди, вампиры, я не способен на обман, каждое мое слово источает искренность и правду теперь, поэтому мне можно доверять, дорогая хозяйка, и нам ни к чему ярлыки, дающие определения нашим узам, как с другими, я буду твоим в любом случае.
С улыбкой заявил Хадзуки, опустив голову и положив руку ей на плечо, приобняв и протянув к себе, умолкнув, от чего девушка просто закрыла глаза, решив разобраться со всем остальным потом, сейчас в объятьях Хадзуки было уютно и спокойно, как будто Элизабет вернулась в детство и рядом был папа..