Феномен |18+

— Хочу выразить всем благодарность за визит, — слишком слащаво произносит мужчина на сцене, — Приятно видеть всех представителей глянцевых изданий Европы. В свою очередь наш комитет приготовил для вас небольшой фуршет в дальней зоне зала. Угощайтесь. Начало ровно в двенадцать.

Его речь была слишком наигранна, также как и его улыбка. Я совсем не выспалась и из-за этого чувствовала себя просто ужасно. Да и ненавистные каблуки будто специально так быстро начали натирать мои ноги. Официальный дресс-код требовал чего-то строгого и утончённого. Но для меня это всегда давалось с каким-то трудом. Я не заморачивалась на счёт причёски и макияжа, всё просто и обыденно. Чёрное платье футляр и в такой же тон туфли «Стилет».

День вчера выдался просто чудовищным. Утренний визит Миллера, детский плач в самолёте и грязный номер гостиницы. Да, Роуз сэкономила. Мероприятие поставили на десять утра, что было весьма странно, ведь подобное проводится в конференц-зале, а не в достаточно шикарном помещении без стульев и с фуршетом.

Шампанское в такую рань? Французы умели удивить.

Я где-то час пыталась хоть как-то себя занять, но всё бестолку. Общение с так называемыми коллегами было натянутым, что с моей стороны, так и с их. Но тот самый ведущий, в будто намасленном костюме был самым энергичным из всех присутствующих. Все его шуточки и постоянные вопросы про Париж. Меня начинало тошнить от этой показухи. Мужчина старался подойти буквально к каждому, кто был в этом зале. Благо, до меня очередь так и не дошла.

Я ходила по залу, мысленно проклиная себя за то, что надела каблуки. Платье, что так хорошо закрывало мои ноги хоть как-то спасало ситуацию, но они ужасно гудели. Присесть некуда, да и ждать начало осталось около часа.

Для чего созывать всех настолько заранее? Сброд самодовольных выскочек.

Около локтевого сустава разрастался синяк, забор крови прошёл довольно болезненно. Хоть я всем видом и показывала Ксавье, что для меня это пустяковый процесс. Внутри всё сжималось от страха, а от запаха становилось дурно. Я не любила больницы, совсем. Но, наверное, тогда это было необходимо.

Миллер волновался только за меня, но это было оправданно. Те две девушки частые гости в центре, а для меня это было впервые. Голова кружилась и такая слабость в теле, что думать о спешке совсем не хотелось, но самолёт ждать не будет. Он довёл меня прямо до купленного места, каждую минуту интересуясь моим состоянием. Но почему это так бесило?

Прилежная, лучшая ученица школы и университета не привыкла к элементарной заботе? Возможно. Быть мамочкой Гарри и Карла на протяжении всех лет обучения? Да, в этом вся я. Но я сказала бы спасибо, ведь если не Ксавье, тогда опоздала бы на рейс. Если бы не он, я бы не подрывалась в пять утра.

Шоколадка, которую с улыбкой дала мне женщина в центре была как раз. Не так много крови я потеряла, чтобы так сильно ослабеть. Нет, у меня подкашивались ноги из-за страха.

Храбрая Дельфина? Ага, конечно.

Людей в зале становилось больше. В основном, все собирались небольшими компаниями. Видимо, знакомы не первый год. Я не держала никаких близких отношений с кем-либо из редакции, тем более из других. Бокал, который уже, наверное, согрелся от моей же теплоты, мешал. Но ради приличия с ним ходили абсолютно все. Что за странная традиция с алкоголем? Но я выпиваю залпом на пустой желудок.

Подхожу к окну, чтобы хотя бы чем-то себя занять. Улица полностью пустая, что странно для будничного дня. Само здание, в котором проводилась конференция имело также внутренний двор с довольно обширной растительностью. Небольшие беседки, маленький пруд и каменистые дорожки. Всё скрыто от шума пешеходной улицы. Вот именно он — единственное, что нравилось мне в данной обстановке.

— Дамы и господа. Конференция в этом году не имеет никаких рамок, как это было раньше. Журналистика идёт ногой во времени и для чего нам весь этот официоз? — произносит всё тот же мужчина, резво поднимаясь на сцену, — Первая часть будет проходить в данном зале, а после будет небольшое мероприятие. Я бы хотел пригласить к микрофону заместителя главного редактора издания «Центральный переполох» Клару Тоу, — и как же живо прозвучали аплодисменты.

Я, закатив глаза, подхожу ближе к сцене, чтобы не выделяться из толпы. Девушка стеснительная, небольшого роста, но видно не первый год в этой профессии. Довольно резко начинает свой монолог и слово «стеснительная», как-то быстро отпадает с её сравнения.

Я будто могла пересказывать наизусть все их речи, ведь из года в год всё одно и тоже. Немного про статистику и рост тиражей. Расширение своего стада и скандальные случаи. Доля улыбки в уголке губ никуда не пропадёт. Мне до неприличия смешно всё это слушать.

— Прекрасно, просто замечательно, — восторженно произносил ведущий, — Далее по списку у нас Лондонское издание «Ссора», — прокартавил француз.

Я тихо выдохнула и с полной уверенностью направилась к сцене. Приняв помощь в виде протянутой руки, я подошла к микрофону, но не успела даже и слова произнести, как мужчина снова начал что-то говорить:

— Мы сильно сожалеем вам, мисс Мёрфи. Вам и вашему коллективу. На всех обложках наших изданий пестрили фото с того злополучного дня.

— Спасибо, но не стоит. Данное происшествие никак не отразилось на эффективности работы и отмечу даже то, что для всех это было выгодно. А речи о сочувствии идти не может, — дерзко, резко. Будто нарываясь на конфликт, — Ваше сожаление проявлялось бы в том, если бы любое из здесь присутствующих изданий не публиковало статью о подрыве. Хочу заметить, что в редакцию не поступило ни одного письма с вашими так сказать «переживаниями», так что не бросайтесь словами. Мы сильное издание и это маленькое недоразумение никак не выбивает персонал из колеи.

Перешептывания послышались мгновенно. Затянутая пауза, но, почему-то, она разбавляется аплодисментами. Стоящие около сцены люди как-то с восторгом приняли мой всплеск эмоций. Сочувствие, сожаление, понимание. Они говорили так постоянно. Только жаль, что это было лишь устно. Тогда, когда нам действительна нужна была помощь, никакая дрянь не предложила её. Речь я продолжила так же живо и уверенно. Завышая специально показатели. Стараясь выделяться ещё больше, чем оно есть. Так, чтобы мадам Роуз могла сказать точно: «Дельфиночка, деточка. Вся восточная Европа точит на нас зуб». Выделяться, преувеличивать, врать и злорадствовать — это то, что надо уметь в журналистике. Благо, я быстро смогла переступить свои принципы.

В толпе я замечаю мужчину. Ему то ли душно, то ли он терял сознание. Красные, затёкшие глаза и испарина на лбу. Я прерываю свою речь, акцентируя внимание на нём.

— Нужен врач, — выкрикивает кто-то из толпы и люди скапливаются вокруг мужчины. Он тяжело дышит, держась за грудь и будто пытается разорвать одежду, которая словно давит. Хрипы, стоны и судорожные движения. Я в оцепенении спускаюсь со сцены и в тот самый момент в зал вбегает молодая девушка врач. Гробовая тишина и только дыхание мужчины.

Что-то под кожей зудит, заставляя меня покрыться мурашками от страха. Шаг за шагом я подходхожу ближе, пытаясь удовлетворить свой интерес, но обзор закрыт толпой. Кто-то просит отойти дальше, но люди не реагируют. Словно заворожённые они не отводят глаз. Вот он — человеческий фактор. В зале действительно невыносимо душно и я это замечаю.

Немного хромая, я иду к окну, чтобы впустить свежего ноябрьского воздуха. Лёгкие шторы разлетаются из-за ветра ия вижу то, что точно начинает вгонять меня в панику. Человек двадцать. Нет. Точно больше. Их около пятидесяти. Мужчин и женщин, которые, словно как статуи стоят у входа, ожидая команды. Глаза такие же как у того мужчины, которому оказывали помощь.

— Есть гибриды. Их обратили против воли, но обратили не до конца. Они мутируют с каждым днём в страшных существ, но как правило, живут не дольше месяца или двух. Были укушены, но так и не выпили кровь того, кто совершал обращение.

Осознание быстро пробирается в голову. Было ли это осознанием и были ли это действительно гибриды? Я оборачиваюсь с застывшим ужасом на лице и вот только теперь я точно и уверенно скажу.

Вампиры.

Начинается паника, но я не понимаю их мотива. Все люди в истерике и криках разбегаются кто куда и вот только сейчас я понимаю причину. Молодая девушка врач лежит на полу, а сверху восседает тот самый мужчина, глоток за глотком высасывая её кровь. Желчь подступает к горлу. Ужасно тошнит, но я срываюсь с места, снова проклиная себя за то, что надела каблуки.

Выйти на улицу. В другой выход, на зелёную зону. Но как выбраться оттуда, если вся зелёная опушка огорожена высоким забором? Ладно, главное выбраться на улицу. В коридоре я вижу одного из них, но благо он занят чем-то или кем-то другим, и я могу свободно бежать в нужном направлении. Щиколотки ужасно ноют, а ноги одна за одной подворачиваются из-за большого количества ступеней. Я спускаюсь вниз, а за мной ещё половина зала в такой же панике, как и я.

Наверное, только я имела понятие, что это такое. Да и то, не до конца. Мини курс от Ксавье, поверхностно рассказывал мне о вампирах. Никаких упоминаний их родословных и даже вот таких тварей, которые заполонили здание. Чем опасны гибриды? Что они из себя представляют и почему они тут? Вопросы один за одним сыпались в голову, пока мои размышления не перебил истошный крик сверху.

Подняв голову, я сдерживаю рвотный порыв, хотя кажется, его сдержать невозможно. Двое тварей гибридов буквально убивали мужчину, загнав того в угол. Кровь капала вниз со второго этажа, а его крик был настолько душераздирающим, что сердце останавливалось. Небольшая лужица крови уже собралась на первом этаже из-за чего я могла особо точно увидеть всех гибридов. Окровавленные красные глаза, будто светились в полумраке большого холла. Их было настолько много, что я непроизвольно сравнила их со свечением светлячков. Только те — безобидные насекомые, а тут — чудовища.

Двери в зелёную зону открывают пару женщин и все, кто был рядом выбегают на улицу. Напуганные, не понимающие, что им делать люди. Некоторые пытаются обороняться, но это заканчивается ещё большим проигрышем. Кто-то забивается в угол, молясь о помощи.

А я? Я судорожно сглатываю. Что-то на подкорке мозга шепчет мне о перцовом баллончике в сумке. Секунда. Две. Три и я нажимаю на кнопку, находясь в метре от цели.

И ничего. Гибрид даже не двинулся с места, он вообще не среагировал на едкий перец, продолжая свой быстрый шаг почему-то уже не ко мне, быстрее приближаясь к своей новой цели, словно к лучшей добыче.

Непонимание и ещё большая паника, ведь я не знаю, чем можно убить вампира.

— Помогите! — выкрикиваю я.

Они все резко поворачивают на меня головы. Мои глаза бегают по каждому из них. Я замечаю их одежду, понимаю, что это действительно были люди. Они чёрт возьми были людьми, а сейчас они кто? Машины для убийств? Кто и за что с ними сделал это?

Они по всюду. Смотрят своими кровавыми глазами, медлят, выжидают. Загоняют меня в тупик, упиваясь тем, что почти добились желаемого. Это конец. Самый настоящий. Наверно пар десять глаз смотрели в мою сторону и настолько медленно загоняли меня в угол зоны, что это мучительно сводило с ума. Визги и крики усиливались, но я сейчас думала лишь о себе. О том, как много гибридов пришлось на мою долю.

Может мысленно я уже и успела попрощаться с жизнью, но не переставала звать на помощь. Хоть кто-то, но должен же услышать? На заднем фоне я видела, как умирают все те, кто был приглашён на данное мероприятие. Вкус выпитого шампанского отчётливо чувствовался в глотке, и я слишком сильно сдерживалась от рвотного порыва.

Шаг в сторону и это не остаётся незамеченным для гибрида. Западня, да и только. Я хочу бежать. Куда угодно, но только подальше отсюда. Прямо твари и я срываюсь с места. Несколько метров и ещё один мой визг с мольбой о помощи. Женщина с окровавленными руками и таким же цветом глаз хватает меня за волосы, утягивая назад. Я сопротивляюсь, пытаясь вырваться. Истошный крик, что травмирует связки. Слишком больно, слишком страшно. Ногти или даже я могла сказать когти впиваются в затылок и кровь тонкими струйками затекает в вырез на спине. Я вижу, как та открывает рот, демонстрируя, обнажая клыки и вот она, секунда до смерти. В глазах плывёт. Слёзы мешают видеть всю происходящую картину. Но сморгнув мне на глаза попадается зелёная вспышка и после, я падаю на землю.

Воздуха ужасно мало, но я поднимаю голову и перед глазами мне виднеется фигура. Мужская фигура, которая стояла ко мне спиной. Светлые волосы, чёрный костюм и слишком много зелёных вспышек, от которых визг издают только гибриды. Ко мне подбегает Ксавье.

Ксавье? Монро?

— Всё в порядке... Всё хорошо, — тараторит он, помогая мне подняться, но я отрицательно мотаю головой, наотрез отказываясь верить в его слова.

Затылок ноет ужасной болью и влажность на спине не уменьшается. Я прикрываю рот, судорожно глотая воздух, но как верить в то, что всё хорошо? Особенно тогда, когда взгляд полностью на Монро.

И то, что я видела до этого, сущие мелочи по сравнению с тем, что происходило именно сейчас. Монро не подпускал никого ко мне и Моллеру, выстреливая зелёные вспышки заклинаний. Что за чёртова магия? Он выстреливал эти вспышки будто из воздуха. Но те, кому всё же удавалось пройти умирали. Люциус словно делает это настолько легко, что я не верю собственным глазам. Они взрывались, отбрасывая ошмётки кожи на приличное расстояние. На моём лице так же появились брызги крови и вот теперь, я готова опустошить желудок.

Взвизгнув, я сжимаюсь до предела.

— Миллер! Убери её от сюда, — выкрикивает Монро, поворачиваясь к нам.

Глаза ярко-красные, а взгляд лишь на мне.

Это так он реагирует на кровь гибридов или тех, кого они успели убить?

Нет, Дельфина. Он так сильно реагирует на твою кровь, которая стекает по твоей спине. Он чувствует её запах, её аромат. Бомбейская. Теперь он уверен в этом. Знакомый запах так быстро доносится до его носа.

Ксавье прижимает меня к себе, закрывая своей спиной. Но я всё равно вижу всё. Вижу и не могу отвести глаз. Его рука зарывается в мои волосы, прижимая голову к груди, ведь ноги вовсе отказывались вставать с земли, и я слышу, как матюгнулся Миллер, отстраняя руку.

— Люциус, у неё кровь! — выкрикивает Миллер, — Дельфина, слышишь меня? Не смотри туда. Не смотри, — он отстраняется, заглядывая мн в глаза, — Всё будет хорошо. Он защитит тебя. Подожди ещё немного, он разберётся со всем.

— Он же такой же как они, — судорожно произношу я, вытирая раз за разом слёзы, — Он убьёт нас, Ксавье!

— Я сказал увести её от сюда, Миллер! Укусил? — голос Монро, и я вздрагиваю.

Ксавье видит моё состояние, но судорожно осматривает шею, руки и другие части тела. Кровь на затылке, и я отрицательно качаю головой.

— Ксав, он... он...

— Он не обидит. Слышишь меня? Он не подпускает их к тебе. Он защищает нас, — монотонно произносит парень.

Но я не могу в это поверить. Хватаюсь за голову, терпя стреляющую боль и смотрю то на Миллера, то на Монро. Тот ужас, что застыл в моих глазах, в глазах тех, кто был так быстро убит, я надолго это запомню.

Но почему они тут? Ксавье такой же взволнованный, а Люциус...

Он безжалостно убивает этих тварей. Но взгляд в его глаза. Такие же, как и у них. Кадык дёргается и ещё один луч летит в небольшую стаю гибридов.

— Потерпи ещё немного, — тихо произносит Ксавье, снова обнимая меня и на этот раз, лишая меня возможности видеть всё происходящее.

Было ли у этого «немного» строгое ограничение времени? Шли минуты, хотя для меня они казались вечностью. Каждый раз я вздрагивала от нового рёва тварей, пока меня не переключил на себя голос Монро.

— Детки, — протянул он и снова рёв, — На кого вы пасть открываете, падаль? Франц совсем ослабил вам поводки?

Франц?

Ещё, наверное, минут пять или десять, а после тишина. Дрожать я всё равно не перестала, но слёз больше не было. Я чуть не умерла второй раз за месяц. Меня чуть не укусил вампир, а перед глазами невыносимый мне парень из универа убивал их с долей улыбки на лице.

— Укусил? — голос из-за спины, и я снова вздрагиваю, сильнее прижимаясь к другу.

Как мило, что я нашла защиту в Ксавье. Он точно не был вампиром, поэтому это единственная защита для меня в данный момент.

— Нет, но кровь с затылка, — ровным тоном отвечает парень, продолжая мягко гладить меня по спине.

Секунда или две, и я чувствую прикосновение к волосам, а после к затылку и эмоции дают сбой. Я кричу, сильнее сжимая одежду Миллера. Чувствую, что это Монро. Страшно. Боже, как же страшно.

За спиной он или оно, который убил их всех. Я пыталась. Пыталась, быть сильной, но это сильнее меня. Страх. Вот что сильнее на самом деле. Перцовый баллончик был полностью бесполезным, а Монро смог их убить за несколько минут.

— Когти, — утверждает Люциус, смотря на кровавые пальцы.

Кровь настолько тёмная и густая, что желудок сводит спазмом. Глаза наливаются краской, и он дико сильно хочет попробовать её на вкус. Мало, мало лишь запаха.

— Пожалуйста! — стону я, оборачиваясь, и Монро сглатывает.

Рука в моей крови и мокрые от слёз глаза с таким страхом смотрят на него сверху вниз, — Ксав...

Не успеваю. Обрываюсь на фразе, когда до моего виска дотрагивается Монро. Я погружаюсь в глубокий сон, опадая в руки к Миллеру.

— Нашлась, — шепчет Люциус, проводя кровавым пальцем по своей губе. 

***

Можно ли это списать на страшный сон? О нет, этот кошмар был точно наяву. Кровь, много крови запомнятся мне надолго. Очнувшись в своей квартире, я долго приходила в себя. Каждый раз вспоминая этот ужас, этот кошмар я бежала в ванную. Теперь-то можно не сдерживаться.

Желудок в принципе, как и мозг отвергал всё, что я пережила в этот день. Какое сейчас число было сложно сказать. Голова ужасно болела, и я ощущала там нечто похожее на повязку. Просыпаясь и снова засыпая на несколько часов, я слышала несколько диалогов, но настолько смутно, что даже не понимала их смысла.

— Теодор искал её по всему миру, но ни одна собака даже не знала то, что гибрид чувствует все виды крови, — шипел Монро, где-то в углу спальни.

— Ты сам не контактируешь с гибридами, откуда ему было знать?

— Что с ней?

— Всё в порядке, должна к вечеру очнуться, — тихо произносит Ксавье, стараясь не нарушить мой сон, — Анализ нужен?

— Нет. Это точно она.

Она?

Мне становилось не по себе даже не от их слов, а от того, что Монро находился в моей квартире. Тут, слишком близко. Всё так же излучая опасность для меня. Подсознательно, неосознанно, но я начала бояться его. Люциус Монро вампир и что бы там ни говорил Миллер, он не тот, кто будет защищать меня от других, подобных ему тварей. Они были действительно тварями, ведь то, что происходило во Франции ни с чем другим не вязалось.

Каким-то чудом Миллер стал спасательным кругом во всём этом аду. Но в памяти его взгляд. Красные, как спелые вишни глаза, не сводят с меня взгляда. И даже сейчас по телу пробегают мурашки.

Что мог сделать вампир? В чём он отличался от людей, кроме того, что ему необходима кровь?

Почему все СМИ об этом молчат? Как Монро их убил и как убивать вообще вампиров? Спазм в животе, но рвать уже не чем.

— Как ты? — голос рядом.

Сонный Ксавье сидел всё это время тут?

Значит и Монро тоже? Глаза расширяются и опять появляется этот животный страх.

— Тише, тише, Дельфина, — он помогает себе плавными движениями рук, — Попей.

Стакан с водой. Кстати говоря, то, что надо. Во рту ужасно пересохло.

— Монро. Он...

— Его тут нет, — словно читая мысли произносит он, садясь на край кровати, — Он оставил меня тут, чтобы я проследил за твоим самочувствием.

— Как благородно с его стороны, — сразу же огрызаюсь, — Он всегда тебе приказывает, или это уже вошло в привычку? Мне не нужна нянька, Миллер.

Настроение ни к чёрту. Слабая, синяки под глазами, немного опухшая от слёз, но всё такая же дерзкая. Но почему во взгляде злость? Нет, это просто защитная реакция на всё.

— Он такой же как те твари, — с потерянным взглядом произношу я, смотря куда-то в пустоту, — Почему? Почему ты работаешь на него?

— Ты ошибаешься.

— Нет! Нет, Ксавье! Я видела. Ооо, я всё видела. Его глаза, его усмешку в этот момент. Он будто упивался всем этим, словно это приносило ему удовольствие. Он чудовище, настоящее чудовище, Ксавье! — выкрикиваю я, — Почему? Как он убивал их? Что это за зелёные вспышки и почему они хотели убить меня?

Миллер шумно выдыхает и пододвигается ближе ко мне. Но я пугаюсь сильнее и в панике держу дистанцию, подминая под себя одеяло.

— Тебе не стоит его бояться, Дельфина, — буднично произносит парень, — Он спас тебя. Не думала об этом? Если бы он был чудовищем, то убил бы и нас.

— Это просто дело времени. Или мы ему просто не по вкусу? — я издаю истеричный смешок.

О, Дельфина. Ради твоего вкуса он может и могилу себе вырыть. Кровавые глаза были только из-за твоего запаха, из-за твоей крови. Он никогда тебя не убьёт.

Миллер, не отвечает, он снова встаёт с кровати и выходит из комнаты. Я смотрю ему вслед, но не перестаю улыбаться. Безумная, даже отчасти страшная улыбка, которая так мне не шла.

Тише-тише. Ты опять чудом спаслась.

Взгляд. Такой хищный, глубокий и дикий. Прямо в душу. Зрачок? Я вообще видела его зрачок? Руки в крови, моей крови. Зверь рядом, где-то за спиной. Тьма. Этот круговорот событий будет сниться мне не один месяц. Кого стоит бояться больше? Гибридов или Монро? Они все из одного теста, все кровожадные твари.

Я накрываюсь с головой одеялом, пытаясь отвлечься. Закрывая глаза, всё повторяется вновь и вновь. Назойливый дождь тарабанит в окно и теперь даже звуки грома и молнии не пугают так сильно, как то, что прокручивается словно киноплёнкой в голове. Судорожно выдыхаю и вылажу из кровати. Желудок будто ссохся, требуя пищи. Босыми ногами я иду в кухню, где молчаливо сидит парень. Опять. Он опять тут хозяйничал. Это начинает нервировать.

— Расскажи мне, — приказным тоном произношу я, — Давай, Ксавье. Я хочу знать всё, — храбрюсь, а у самой подрагивают руки.

— Что именно?

— Почему Монро смог их убить? Почему и из-за чего у них такой дикий взгляд? Что они делали там и самое важное, что делали вы там?! — повышаю тон.

На столе чашка с чаем. Умиляюсь, ибо как бы не злилась я на Миллера, он всё же помогал мне.

Ксавье медлит. Смотрит на меня, словно анализируя все движения. Я стараюсь выглядеть увереннее, но получается ли?

— Вампиров может убить только вампир, но не всегда. Таким смертным как нам, доступно только серебро и только в сердце. Своей магией убивает Монро. Чистокровные вампиры и родословные имеют особенности. Теодор читает мысли так, что ты не ощущаешь этого. Люциус открыл в себе способности, когда умерла Дарла. Это всё злость, он и сам не знал, что вообще так умеет. Но теперь, при любой вспышке гнева он может выпускать зелёное пламя, которое может убивать не только вампиров, но и вообще всех. Гибриды — убивают как животные.

По телу пробегает морозец.

— Но Монро ведь чистокровный вампир, тогда почему он не знал о своих способностях?

— Чистокровные вампиры не рождаются от слияния двух вампиров. Нет, если это конечно не два чистокровных. Но ещё никогда такого не было. Я имею ввиду то, чтобы два таких вампира обзавелись ребёнком. Они появляются в семьях и вампиризм проявляется к семи годам, — он замолкает, переводя взгляд на меня, — Монро родился в обычной семье. Его родители обычные люди как мы с тобой. Но вампиром он стал из-за предков. Иногда этот дар может засыпать не несколько столетий и это происходит настолько редко, что даже, по сути, тяжело вспомнить последнего похожего вампира на Монро. Он — Феномен. Как я уже говорил: Чистокровный вампир имеющий дар. И именно в этом его Феномен. Всего один, ну или же два процента из всех вампиров имеют дар, а у него он безумно сильный. Все чистокровные в мире, что вообще были, никогда не имели чего-то подобного.

Бред. Я выдаю едва уловимую усмешку. Отказываюсь верить во всё то, что говорит Миллер. Делая раз за разом небольшие глотки чая. Феномен. Как всё странно звучит. Мне кажется, что меня просто водят за нос. Банальный розыгрыш и ничего больше. Но разве шутки достигают таких размеров?

— Франц? Кто это? — вопрос в лоб, которого он точно не ожидал услышать.

— Один из немногих чистокровных вампиров в мире. Совсем молодой, с тучей тараканов в голове, — будто на автомате отвечает он, — Остальное тебе знать не обязательно.

— Ты ведь говорил, что Люциус единственный чистокровный.

— Чистокровные есть, но их можно пересчитать по пальцам. В мире вампиров — Монро главный и всё из-за его другой крови, его дара, его ума. Да, забыл сказать, что по крови он тоже другой. Тут много заморочек, Дельфина, давай закроем тему.

— Нет, Ксавье. Ты мне всё расскажешь.

Он отвечает мне ухмылкой, собирая руки на груди. Я вижу, что он что-то знает, но умаливает. И это чёрт возьми что-то очень важное. Я хмурю лоб, думая. Прикусываю нижнюю губу, нервничая.

— Хорошо, тогда ответь на последний вопрос и свободен, — вздёргивая подбородок, грубо произношу я, — Я для чего-то ему нужна, ведь так? Я могу допустить твоё волнение за мою жизнь, но Монро? Я никогда в жизни не поверю в то, что он по своей воле примчался в Париж, чтобы меня защитить. Для чего ему я? Или же Люциусу Монро нужна моя кро...

Воздуха будто становится дико мало, и я хватаюсь за грудь. Что-то острым внутри меня прокалывает лёгкие и гаснет свет. Секунда или несколько и всё проходит. Руки колотятся, так же, как и сердце. Оно отдаёт в виски. Сглатываю.

Что это было?

Опять тугой спазм скручивается в области грудной клетки точно так же, как было во время взрыва. Глаза напуганные, широко открыты, но я смотрю в пол.

— Мёрфи? — подаёт голос парнеь.

Я выдыхаю, поднимая голову.

— Уходи, — шепчу я.

— Что произо...

— Я сказала уходи, Ксавье!

Ванная. Холодная вода попадает на разгоряченные щёки, помогая убрать тремор.

Что происходит? Будет ли на это ответ?

Вдох и выдох. Я задерживаю дыхание, снова и снова умывая лицо ледяной водой. Звук захлопывающейся двери и облегчение. В груди неприятное чувство страха или же беспокойства. Я пытаюсь найти этому рациональный ответ и единственным, что приходит в голову ко мне — голод и переутомление. Я действительно слишком сильно эмоционально истощилась за эти несколько дней.

Несколько? Какое вообще число?

На ватных ногах я стою в ванной, упираясь руками о раковину. Зеркало покрыто всё налётом от воды, но я стараюсь рассмотреть в нём своё отражение. Действительно, какие сильные синяки под глазами и опухшее лицо. Такая усталая и слабая. Плевать. Ох, я слишком зла на всё это. С силой закрыв кран я сломя голову несусь на кухню. Дрожащими руками открываю шкафчики в поисках чего-либо съестного. За окном во всю бушует ноябрьская гроза, заливая подоконник из-за открытого окна. Ноги становятся ледяными. Я оседаю на пол, закрываясь руками.

— Детки, — протянул он и снова рёв, — На кого вы пасть открываете, падаль? Франц совсем ослабил вам поводки?

Его грубый тембр, холодные, чёткие слова. Так просто и так легко он убивал одного за другим. Брызги крови, истошный крик и его ухмылка.

Чёрт, чёрт, чёрт. Почему я боюсь? Монро вампир. Он убьёт меня, он убьёт всех. Выпьет мою кровь до последней капли. Я взвизгиваю, утыкаясь лицом в колени. Не хочу, не могу больше слышать и думать об этом.

***

Теодор что-то бубня себе под нос, замялся в дверях. Начало двенадцатого и Монтегю появляется тут минута в минуту. Приталенный костюм лавандового цвета, без намёка на накрахмаленную рубаху. Закатывая глаза, громко захлопывает дверь.

— В такую рань, ну честное слово, вам заняться нечем?

— Закрой рот и сядь, — шиплю я.

Ксавье что-то вычитывает в газете, слишком быстро бегая глазами по строчкам. Я не в настроении, ибо мой тон схож с убийственным. Теодор вразвалочку идёт к креслу, демонстративно падая в него и хмуря брови.

— А можно Себастьяна? В горле так ужасно пересохло, — протяжным, больше ноющим тоном, говорит он.

Дворецкий, словно по одному лишь зову появляется в гостиной. Графин с кровью, наполненные два бокала. Миллер закатывает глаза, продолжая потягивать кофе. Слишком убивающая тишина, но я наслаждаюсь ею. Смотря в окно, мой взгляд прикован лишь к растущей луне. Небо чистое, свежее, после прошедшего ливня.

— Как псы Франца? — интересуюсь.

— Оу, уже больше недели их нет, — Франц начинает загибать пальцы, — Двое в северных темницах, четверо были убиты, один покончил с собой и парочкой пообедали мои люди.

— Не хорошо, но и не плохо, Монтегю, — шиплю я, — Я не хочу, чтобы на моей территории находились люди Франца. Тем более, когда девчонка найдена.

— И кто же нашёл это сокровище?

Я бросаю короткий взгляд на него и тот всё понимает, вздёргивая брови вверх от удивления. Франц даже не мог подумать, что мне это действительно так важно. Сколько времени я отвергал эту мысль, а теперь иду напролом.

— Это Мёрфи, — встревает Ксавье, отбрасывая газету в горящий камин, — Ни слова о нападении. Ни в одном издании. Скорее всего решили не афишировать всё это.

Я киваю в ответ, прикрывая глаза. Большинство членов крупных редакций по всей Европе были мертвы, но ни одного слова в газетах. Я уверен в то, что Франц красиво вышел из воды сухим, не давая возможности остальным узнать о происшествии.

Работать с гибридами? Что вообще было в голове у этого Француза? Гибриды не особо подчиняются приказам и так же неохотно их выполняют. Но те, которые были на конференции делали всё слишком чётко.

— И как вы планируете ей это сказать? Если верить пророчеству, то она должна уже начать пробуждаться. Или мистер Монро заберёт её из Бедлама?

— Ей только исполнилось двадцать два, как минимум месяца два у нас точно есть до первых звоночков, — сухо отвечаю я.

— Уже нет. Я без понятия как должно протекать пробуждение, но сегодня было что-то на подобии.

— И ты молчал? — слишком высоким голосом произносит Тео, — О, веселье, веселье, веселье, — протягивает он, потирая ручки.

Я поднимаю корпус, отставляя бокал в сторону. Мне интересно, дико интересно. Оставить Миллера до того момента, как очнётся Мёрфи, было обдуманным решением, ибо находиться там так долго, я просто не мог. Узкая, маленькая квартирка, которая по габаритам как моя столовая.

Спящая Дельфина выглядела довольно умилительно. Приоткрытый рот, подрагивающие глаза и открытая шея. Я, наверное, сожалею, что не попробовал её кровь в тот раз. Ведь она так манила меня своим ароматом, но я просто не смог. Как бы я выглядел в её глазах? Напуганных, мокрых. На лице чья-то кровь и я. Стою перед ней в полный рост, а пальцы в её крови. Нутро просто требовало лизнуть, облизать этот чертов палец и прочувствовать не только запах, но и вкус. Дико хотелось, ужасно спазмом сворачивался желудок. Я прочувствовал лишь сладкую истому от того, что провёл кровавым пальцем по своей губе, но этого было чертовски мало.

— Она тебя боится, хоть и пытается этого не показывать. Думаю, это будет куда сложнее, чем ты себе представлял.

— Узнаю храбрую девочку Дельфину. Это же она врезала качку первогодке, который приставал в каждой второй? — протараторил Теодор, опустошая бокал.

Миллер едва сдержал смешок. Потянулся к кофе, но резко остановился, поднимая взгляд на меня.

— Как она должна пробудиться?

Я хмурю лицо. Зачёсываю светлые волосы назад и отвечаю:

— Двумя путями. Проще всего мне будет её обратить, но это не проще для неё. Второй вариант протекает дольше. Она будет видеть видения из будущего. Всегда разные, чаще всего возникающие с яркими моментами. Видения могут проявляться и так же быстро исчезать, если она будет отвергать пробуждение, — я вздыхаю, жестикулируя дворецкому о новой порции, — Так может продолжаться до четырёх месяцев, но если она всё же не пробудиться, то скорее всего умрёт.

— Но ребёнок? — продолжает Миллер.

— А вот тут интереснее, — голос Теодора, — Никто не знает, зачатие должно произойти, когда она станет вампиром или до пробуждения.

Теперь задумались все. Собрание знатоков по обращению в поместье Монро восседает в гостиной в гробовой тишине. Я уже начинал злиться от всей этой ситуации, а Монтегю, наверное, только изображал умное лицо. Мёрфи и подавно не подпустит меня к себе. Тем более, чтобы заделать ребёнка. Но ей необходимо будет обратиться или иначе — крах.

Мой вариант уже не казался таким опрометчивым, насчёт того, чтобы запереть её в одном из подвалов.

— В декабре ежегодно происходит мероприятие журналистики. Неформальное общение, строгие деловые костюмы и как принято — танцы. В этом году в формат мероприятия включены карнавальные маски, только в строгом стиле. Думаю, тебе можно появиться там и как-то постараться наладить отношения. Сбежать она оттуда точно не сможет.

— Наладить отношения с хавроньей? Мне смешно от твоих слов, Миллер. Больших глупостей даже Монтегю не делал.

Я устало потягиваюсь. Но ведь это действительно нужно. Да и не только мне. Если Мёрфи так и не пробудиться сама, то мне нужно будет её пробудить самому. Но даже тот факт, что её шейка когда-нибудь почувствует мои клыки, заставляет меня сжаться.

С одной стороны, я не жаловал её, совсем нет. Ведь кто она вообще такая? Но ситуацию меняет то, что это единственная женщина, которая может родить от меня ребёнка, да и в подарок я получает пожизненный запас сладости. Я готов взорваться от негодования, но смириться с этим придётся. Такая наглая, упрямая, хавронья. Какой подарок уготовила ей жизнь. Её планы на мечту смыты в унитаз, вечные оскорбления от одноклассников, а потом она получает ещё и в универе. Я хоро помню каждое ругательство, которое говорил в её адрес. Она терпеть меня не могла, и я был уверен, что она меня тоже.

Я даже о таком и не мог мечтать. Нынешние чистокровные — это в основном мужчины. Вот почему их так мало и насчитывается. Женщины такая редкость, просто из-за того, что они сходят с ума от одиночества. Сойдёт ли с ума Мёрфи, когда узнает правду? Когда её обычной жизни журналистки осталось около четырёх месяцев. Я даже сейчас уже понимаю, что девчонка будет противиться пробуждению. Отвергая всё, что будет происходить с её организмом. Когда впервые почувствует запах крови, как покраснеют её глаза, как будет сохнуть горло от жажды. Она будет меняться полностью и отрицать это бессмысленно, но это же Мёрфи. Она сможет свести себя в могилу.

— Я сделаю так, чтобы девчонка упивалась слезами от пробуждения или самолично обращу её, — шиплю я, швыряя бокал в стену, — Плевать. Это не будет как с Дарлой. Второй ошибки я не допущу.

— Ей нужно рассказать, — настаивает Ксавье, даже никак не отреагировав на разбившийся бокал, — Не скажешь ты, скажу я.

— Само благородство, Ксав, — мурлыкает Теодор, — Когда ты стал таким дотошным? Вот я бы понаблюдал за тем, как мучается бедняжка. Люцу тоже такое по душе, а ты ломаешь нам всё!

— Миллер прав, — произношу я, и Монтегю обидчиво надувает губки, — Расскажи ей.

Ксавье вопросительно вздёргивает брови. Я так легко решил переложить грязную работу на друга? Но я даже не смотрю на него.

— Она не поверит тебе, а вот я покажу ей всю прелесть нашего мира. Мне не терпится увидеть её глаза и клыки, — словно съедая каждое слово, смакуя им, я выговаривал всё слишком чётко.

— Ты сломаешь её, если скажешь что-то не так. Давай, Ксав, придумай правильную речь, отрепетируй всё и скажи своей подружке, что она обречена на пожизненные муки.

Он старался терпеть, но Теодор переходил все черты, подползая к нему с кажой секундой всё ближе и ближе. Миллер хватает друга за рубашку, резко вскакивая с кресла. Тео едва на несколько секунд ругается, но его взгляд становится мягким, и улыбочка на лице опять начинает проявляться.

— Даа, — протягивает, словно мурлыкая, — Я буду так любезен, и окажу тебе сопротивление, только позволь мне увидеть это печальное личико Дельфиночки. Люциус ведь будет жадничать ею?

— Прекратили! — рычу я и Ксавье откидывает Монтегю обратно в его кресло, — Но Теодор в чём-то прав. Постарайся сказать это как-то мягче.

— Вы это вообще, как представляете? Эту новость нельзя никак мягче сказать, если только не в лоб.

Монтегю заливается истерическим смехом, а я слишком спокойный. В моей голове рождается гениальный план. Настолько гениальный, что я уверен в нём на все сто процентов. Тут остаётся дело за Миллером. Как печально для него, наверное, осознавать то, что единственного человека, с которым он начал хорошо общаться мы забирают себе. Снова он останется одним человеком в обществе вампиров. И это полностью его выбор.

Я пролил бы впервые для него кровь, однако тот отказывается. Но это даже и хорошо. Мёрфи удостоится этой чести. От мысли о том, что мои клыки проткнут девственную кожу Дельфины, сводит спазмом что-то в животе. Горячая Бомбейская жидкость в этой девчонке?

Что такого сотворили её предки, что так её вознаградили?

Но сейчас, я думал лишь о ребёнке. Каким он будет? Хотя, я уверен полностью, что малыш родится сразу вампиром, а не проявит клыки к семи годам. Младенец вампир? Это то, что не видел ещё этот мир, и это будет мой отпрыск, моя кровь. Это новый хозяин мира, как и его отец.

Мёрфи нужна только для этого, словно как блядский контейнер. Теодор был прав. Всё это слишком по животному. Никаких чувств или симпатии, лишь дикий страх в её глазах, совсем как несколько дней назад. То, как она смотрела на меня и в какой панике была, это по-настоящему питает мою прогнившую душу. Питаться кровью, но добавить такую вкусную приправу как страх. Это божественное блюдо, жаль не подают в ресторанах. А шея? Вид её шеи заставил меня впасть в ступор. Я чувствовал, как кровь быстро бежала по венам, даже слышал это. Хотелось послать защитника Ксавье к чёрту и вгрызться прямо туда, прямо около сонной артерии. Перегрызть ей глотку и высосать досуха каждую каплю её вкуснейшей крови.

Но разве не лучше оставить сладость на потом? Это намного прагматичнее. Чем реже удовольствие, тем оно приятнее. Не нужно ждать эти чёртовы полгода каждый раз. А знать, что она всегда будет под боком, это ли не счастье? Как только свыкнуться с мыслью о том, что это Мёрфи? Пропустить мимо ушей все её колкости, а их точно будет не мало.

— Франц спустил собак на Мёрфи, видимо, он тоже положил глаз на её кровь, — продолжаю я.

— Отгадать что у него в голове, наверное, и он сам не сможет, — добавляет Миллер, — Они даже не остановились перед тобой.

— Этим гибридам оставалось пару дней. Они давно потеряли самоконтроль и действовали лишь по зову инстинктов. Но держать подобных у себя под крылом, Франц совсем выжил из ума.

Я тянусь за сигаретой. Как же редко я это делал. Едкий дым, конечно, не убьёт мою плоть, но я просто не любил это дело.

— Собрание поставь раньше и собери все документы о том, где он приобрёл свои заброшенные заводы. Думаю, наведаемся в гости, — даю указания Монтегю.

Тот лишь кивает в ответ, так же вставляя тонкую сигарету в длинный мундштук. Гостиная сегодня пропахнет никотином, а жаль. Я любил, когда тут пахнет кровью.

Франц доставлял значимые проблемы не только мне, но и всем чистокровным по миру. Я просто держал его в узде, давая играть в монополиста, но когда у того повысился аппетит, и Карлос стал заходить за все рамки, то всем стало не нравится действия самого молодого кровососа Европы. Мне некогда вылавливать мальчугана, пока тот не трогал меня самого, но это до недавнего времени. Раз Тео смог проболтаться, то информация о Мёрфи получена. А если было нападение, в котором я был абсолютно уверен, то Франц заходит не на свою территорию. Трогать то, что по праву принадлежит Феномену? Да никто вообще не подумает об этом, не то, чтобы воплотить в жизнь. Карлос Франц первый в списке тех, кто хочет перейти дорогу мне. Именно поэтому я начну копать под него. Именно поэтому нужно следить за Мёрфи, ибо если напал один раз, то точно не успокоится, пока не получит желаемого.

Я хочу увидеть её клыки.