шёпоты под кожей
Они не спешили уходить. Защитные чары дома держались, и Лес казался слишком тёмным, слишком плотным — будто знал, что их путь продолжится утром. Поэтому они остались.
Сынмин сидел у окна, наблюдая, как солнце медленно гаснет за чёрными зубьями гор. Кристофер перелистывал страницы дневника Лиары, а Чонин копался в вещах на чердаке, осторожно вытаскивая из пыли забытые артефакты.
— Она не жила здесь, — вдруг сказал Кристофер.
Сынмин посмотрел на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Этот дом… он не для жизни. Он для хранения. Для наблюдения. И для последнего шага. Всё слишком аккуратно. Слишком чисто. Будто она знала, что её больше не будет.
Он закрыл дневник, но прежде, чем убрать его, задержался на одной странице. Почерк дрожал.
> "Сынмин слышит его, хотя ещё не осознаёт. Он думает, что это воспоминания. Но это не он вспоминает. Это его вспоминают."
Кристофер убрал книгу, не сказав ничего.
---
Вечером Чонин принёс из подвала коробку, завёрнутую в старый платок. Внутри — брошь. Сломанная. Потемневшая, будто обожжённая. Она была такая же, как у хранителей Севера.
— Здесь был кто-то. Кто-то из них. И он не ушёл добровольно, — тихо сказал он.
— Или не ушёл вообще, — добавил Кристофер, глядя на тень в углу комнаты, будто что-то там затаилось.
---
Ночь была плотной, как воск. Сынмин не спал. В доме было слишком тихо. Даже дерево не скрипело. Он встал, босиком прошёл в гостиную. Арфа стояла у окна — неподвижная, но как будто ждала.
И вдруг…
Он увидел отражение. В зеркале.
Сначала — себя. Потом… глаза. Чужие. Глубокие, чёрные, в которых медленно вращались символы — звёзды, ноты, круги. Он не мог отвести взгляд.
> — Ты пел, когда был другим.
— Ты кричал в воде, и её кровь услышала тебя.
— Теперь пой снова, и станешь тем, кто разрушит тьму. Или тем, кто ей станет.
Сынмин отшатнулся. Зеркало было пусто. Только его отражение. Его глаза. Но на мгновение ему показалось, что в них — нечто чужое.
Он прижал ладонь к горлу. Оно дрожало. Будто в нём уже звучала нота.
---
Утром, прежде чем уйти, они подошли к карте на стене. Метка “Порог” исчезла. На её месте — фраза:
“Обернись.”
Кристофер нахмурился.
— Это не её почерк.
— Кто-то оставил это ночью, — сказал Чонин. — Мы спали. Или… думали, что спим.
Они переглянулись. Дом больше не казался безопасным. Всё вокруг будто дышало — не воздухом, а вниманием.
---
Они вышли, когда солнце уже поднималось над лесом. Тропинка вниз к ущелью казалась такой же, как и днём, но в ней чувствовалось нечто другое. Воздух был тяжелее.
Сынмин обернулся.
На косяке двери, которого раньше не было видно, появилась царапина. Мелкий знак. Музыкальная нота, почти стертая. А рядом — след когтя. Один. Тонкий. И слишком глубокий для обычной руки.
Он стоял, смотрел на знак… и услышал:
> — Вспомни меня — и я приду.
— Забудь — и спою тебя в небытие.
Он не сказал никому. Только сжал пальцы и последовал за остальными.
И с каждым шагом чувствовал:
что-то внутри поёт.
И ждёт, когда он ответит.